Глава 2. Начало конца

      10 мая 2000 года.       Весна в Мерсбурге стояла тёплая и светлая. Солнце с самого утра мягко ложилось на черепичные крыши, освещая узкие улочки города и создавая на мощёной мостовой причудливые тени от старинных фонарей. Воздух был свежим и чуть прохладным, наполненный запахами цветущих лип, морской влаги с Боденского озера и едва уловимого аромата скошенной травы.       По обе стороны шоссе, ведущего за город, тянулись аккуратные ряды диких яблонь. Их зелёные пушистые ветви слегка клонились к земле под тяжестью ещё не до конца распустившихся бутонов, из которых вскоре появятся кислые плоды яблок. Ветра, налетающие с полей и лугов, теребили макушки деревьев, приносили прохладу и пахли влажной землёй и слабым цветочным запахом.       Маленький 10-летний Лукас сидел на заднем дворе и что-то пристально рассматривал вдали. Может, там были какие-то интересные пейзажи, которые заворожили его, и он не мог отвести взор. А может, он просто задумался о чём-то своём. Но его наблюдение прервал телефонный звонок. Это звонила мама мальчика.       Лукас моментально взял свой кнопочный телефон-раскладушку и ответил. На той стороне раздался нежный ласковый голос женщины:       – Солнышко, ты уже пообедал? – мягко спросила она. Мальчик одобрительно хмыкнул и стал рассказывать о том, как сильно он скучает по родителям.       – Не переживай, мы с папой скоро вернёмся. Мы уже недалеко от дома, только заедем в твой любимый магазин и купим тебе твоего мишку. – мальчик сразу же перестал «обижаться» и мигом оттаял.       Разговор продолжался недолго. После конечной фразы мальчика «Приезжайте скорее, я вам приготовил сюрприз» он положил трубку и побежал к себе в комнату. Войдя в комнату, он подошёл к столу и достал красивый рисунок, где он взрослый стоит на сцене и держит кубок за первое место за музыкальный конкурс, а рядом стоят его родители и гордо улыбаются, глядя на него. Это и был его подарок родителям. Он долго рисовал этот рисунок, постоянно меняя его детали: то не понравится ракурс, то кто-то получится слишком комичным и нелепым. Но конечный результат стоил того. Лукас представлял, как обрадуются родители, ведь совсем скоро будет день семьи и это был его самый любимый праздник. И каждый год он преподносил родителям всё более креативные подарки.       Вдруг раздался знакомый писк и жужжание. Это пришло сообщение на телефон Лукаса. Он вытащил мобильник из кармана и посмотрел на сообщение. Это мама отправила ему фотографию того самого плюшевого мишки, которого так хотел мальчик.       – Лукас, смотри какого большого мишку мы с папой нашли! Тебе нравится? – говорилось в сообщении.       – Да, мам, он такой красивый и огромный! Вы уже скоро домой приедете? Я сильно по вам соскучился! – ответил Лукас и после пошёл снова на задний двор, чтобы высматривать машину родителей среди других машин.              Но родители не приезжали. Прошло полчаса. Час. Два. Их всё не было. Сначала мальчик списывал это на то, что они могли застрять в пробке, так как сегодня был будний день. Однако после двухчасового ожидания он стал волноваться. Набрав номер матери, он услышал лишь гудки. Затем позвонил отцу, но ситуация повторилась – Лукаса встретили холодные пустые гудки. Мальчик не знал, что делать в такой ситуации, ведь родители обычно отвечали на его звонки, даже если были сильно заняты. А теперь лишь тишина. Пугающая тишина.       Начинало темнеть. Лукас сидел на ступеньках крыльца, поджав под себя ноги и прижав к груди плюшевого зайца – ту самую игрушку, которую мама подарила ему в прошлом году. Заяц был немного потрёпан, но всё ещё оставался красивым. Лукас то и дело переводил взгляд с игрушки на дорогу, а затем снова на игрушку. Он понимал: опять не та машина, опять не родители. Проезжали белые, чёрные, красные машины, такси, грузовики. Но ни одна не останавливалась возле их дома. Ни одна не привозила маму с папой, смеющихся, размахивающих руками, с огромным медведем в багажнике.       Мальчик снова позвонил. Сначала маме, потом папе. Но, как и в прошлый раз, раздавались лишь гудки. Лукас заплакал. По лицу медленно стали стекать слёзы, которые он уже не мог сдержать. Он впервые остался один, в пугающей неизвестности. Родственников у него не было, поэтому попросить помощи было не у кого. Разве что постучать в чей-то соседний дом. Но откроют ли? Мальчик не знал ответа на этот вопрос, однако всё же решился постучать его соседям – семье Шульц.       Дверь ему открыла Луиза Шульц – соседка, живущая напротив. Женщина – примерно сорока лет – выглядела так, словно вся её жизнь была посвящена заботе о других. На ней был уютный бежевый халат с тонкой вышивкой по краям, слегка помятый, но чистый – будто только что снятый с сушилки. Светло-русые волосы были аккуратно собраны в высокий хвост, из которого выбивалась пара прядей, придавая ей немного усталый, но живой вид. Её лицо было мягким и добрым, с морщинками у глаз – не от возраста, а от частой улыбки. Большие карие глаза глядели с теплом и вниманием.       Она пахла ванилью, свежевыпеченным хлебом и каким-то странным спокойствием – как будто её дом был отдельным миром, где не случалось трагедий. И когда она посмотрела на заплаканного Лукаса, в её взгляде сразу появилась тревога.       – Привет, Лукас. – сказала она с теплотой. – Что-то случилось? Ты почему плачешь?       Мальчик опять расплакался. Он не мог нормально сформулировать то, что его беспокоило. Луиза пригласила его войти в дом и заварила чай. После выпитой чашки чая Лукас немного успокоился и рассказал ей о том, что произошло за день: как он переписывался с родителями, как мама ему звонила и отправляла фотографию с игрушкой, а затем пропала. Женщина насторожилась.       На шум пришла девочка, темноволосая, высокая, с заспанным лицом. Она была одета в ночную голубую пижаму со звёздочками. Волосы небрежно топырились, будто их неудачно высушили феном. Потирая одной рукой глаз, она сонным голосом произнесла:       – Мам, а чего случилось? Кто плачет? – а потом её взгляд упал на Лукаса, который держал чашку и смотрел на Луизу. – Ой, Лукас. А ты чего тут делаешь?       Лукас молчал. Его губы дрожали, взгляд вновь бегал по комнате, как будто он искал, за что зацепиться, куда спрятаться от своего беспокойства. Девочка немного оживилась – остатки сна начали покидать её лицо, уступая место легкому испугу.       Луиза встала из-за стола и нежно положила руку на плечо дочери.       – Милая, всё в порядке. Лукас просто немного встревожен. Его родители… – она запнулась, подбирая слова. – Они пока не вернулись домой, и он переживает.       Девочка моргнула, её зрачки расширились, словно до неё только сейчас начало доходить, насколько всё серьёзно.       – Уже поздно же... – прошептала она, а затем шагнула ближе к столу и села напротив Лукаса. – А ты им звонил? Мейер-младший кивнул, не поднимая глаз.       – Звонил. Много раз. И маме, и папе. Только… только одни гудки. Бесконечные гудки… – он не выдержал и закусил губу, чтобы снова не расплакаться, но уже перед Мией.       Луиза вновь подошла к мальчику и обняла его.       – Ты всё правильно сделал, малыш. Сначала попробуем узнать, может, они действительно задержались где-то или кому-то помогают. Мы же не знаем наверняка. Бывает, что связи нет или телефон разрядился. Я сейчас позвоню им на работу – вдруг их вызвали туда. А ты пока отдохни и поговори с Мией. Хочешь ещё чаю?       Он снова кивнул.       – Спасибо. – его голос звучал отстранённо, но уже не так тревожно, каким был до этого.       Мия хитро посмотрела на мальчика и взяв за руку, повела к себе в комнату.       – Мам, можно с Лукасом поиграть в моей комнате? Обещаю, мы не будем шуметь! – бойко крикнула девочка с лестницы, на что получила одобрительный ответ от матери.       В комнате Мии было довольно просторно, несмотря на множество игрушек и стоящее в углу пианино. Мальчик тут же бросил взгляд на него и стал пристально разглядывать музыкальный инструмент, позабыв на комнату подружки. Мия заметила этот интерес и предложила мальчику сыграть что-то.       – Мия, но… Сейчас же ночь. Ты уверена, что твоя мама разрешит? Да и мне как-то неудобно… – стеснительно сказал белокурый мальчик. Но девочку это не волновало. Она уже сбросила ненужные вещи с крышки пианино и потащила мальчика к инструменту.       Лукас немного помялся на месте, прежде чем сесть за инструмент и начать играть. Играл он замечательно, почти как взрослый опытный пианист. Но это не удивительно – он ведь занимался в музыкальной школе уже как несколько лет.       Мия стояла рядом, заворожённо глядя на друга. Музыка, которую он играл, не была весёлой. В ней было что-то тревожное и печальное, будто мелодия говорила про переживания мальчика вместо него. Даже плюшевые игрушки на полках, казалось, слушали, затаив дыхание.       Когда Лукас закончил, в комнате повисла тишина.       – Это было… как в кино, – шепнула Мия. – Как будто ты не играл, а говорил со мной. Как будто ты рассказал, как тебе грустно… и как ты всё равно надеешься, что они вернутся.       Лукас посмотрел на неё. В его глазах стояли слёзы, но лицо оставалось спокойным.       – Я всегда играю, когда боюсь. Когда не знаю, что делать. Музыка как будто спасает и успокаивает. Спасибо, что разрешила поиграть на пианино.       Мия кивнула, потом молча подошла и обняла его.       – Всё обязательно будет хорошо, Кас. Они обязательно вернутся. А пока ты можешь пожить у нас. Мои родители не будут против.       Мальчик слабо улыбнулся. Это был тот редкий случай, когда простые детские слова значили больше, чем тысячи взрослых и непонятных заумных слов.       Спустя пару минут ребята уже сидели на полу в большой палатке, которую они сделали из стульев и одеяла. Мия принесла немного сладостей и чай, чтобы им было не так скучно сидеть. Лукас всё ещё был взволновал, но внутри появилось крохотное тёплое чувство – он сейчас не один. Пусть и родителей пока нет рядом.       Пока дети обсуждали какие-то смешные моменты из нового сериала, время шло к полночи. А спустя несколько минут ребята уже крепко спали: Лукас обнимал кусочек одеяла, а Мия огромного дельфина.       Ночь опустилась на Мерсбург, укутав город в мягкое дыхание тишины. За окном шумела тёплая майская ночь – листья лениво шептались на деревьях, где-то вдалеке проезжала машина, а в доме семейства Шульц царил покой.       Лукас спал беспокойно. То чуть хмурился, то сжимал одеяло крепче, словно боялся, что оно тоже исчезнет, как и всё, что было для него важным. Его сны были рваными – голос мамы, шум дождя по стеклу, чей-то смех, а потом резкая вспышка света и тишина. Он вскрикнул во сне, но Мия даже не пошевелилась – усталость после позднего вечера дала о себе знать.       Луиза, проходя мимо комнаты дочери, приоткрыла дверь. Увидев импровизированную палатку и две мирно спящие детские фигуры внутри, женщина чуть улыбнулась, но в её взгляде читалась тревога. Она знала, что должно было произойти что-то серьёзное с родителями, раз Лукас так испугался и пришёл к ним посреди вечера. Осторожно подойдя, она поправила плед на детях, убедившись, что им не холодно, и прикрыла дверь.       Её попытки выяснить, куда пропали родители, не увенчались успехом. На работе сказали, что сегодня их не видели, а звонить куда-то ещё посреди ночи было бессмысленно – вряд ли кто-то ответил бы. Поэтому она приняла решение разобраться с этой непонятной и страшной ситуацией утром.       Ночь быстро сменилась ярким и свежим утром. Лучи солнца светили в комнату Мии через окно, помогая детям проснуться. И действительно: один лучик стал щекотать лицо и глаза девочки, после чего она нехотя проснулась. Потянувшись, шатенка легонько толкнула Лукаса, и он заворочался. Но девочка не сдалась – она ещё раз толкнула мальчика и на этот раз он проснулся и посмотрел на источник тряски.       – Просыпайся, соня. А то так всё на свете проспишь. – бойко выпалила она и выйдя из палатки, направилась в ванную для водных процедур.       Лукас потянулся и посмотрел на часы. Было 12 часов утра. «Ой, школа! Я же совсем про это забыл!» – моментально подумал он, но потом вспомнил вчерашние события и чуть помрачнел. Значит родители ещё не вернулись.       Он медленно сел. Мир будто снова стал тише – как будто проснулся он не под солнечные лучи и голос подруги, а под немые крики тишины.       Комната была непривычной для мальчика, но уютной. Запах блинчиков окутывал дом – Луиза, похоже, уже готовила завтрак. Где-то в коридоре щёлкнул кран, и стало слышно, как Мия напевает себе под нос какую-то весёлую мелодию, умываясь.       А Лукас сидел, глядя в пол, прижав колени к груди. События вчерашнего вечера снова всплывали в голове – смайлик от мамы, фото с игрушкой, холодные гудки… Он не чувствовал себя проснувшимся. Он как будто всё ещё был во сне. Или, может, наоборот – теперь начался тот кошмар, от которого нельзя проснуться.       Мальчик вытер глаза краем рукава, не желая, чтобы Мия увидела, что он снова плачет. Он должен держаться. Родители ведь могли… могли просто… задержаться. Может, у них разрядились телефоны, или они остались где-то на ночёвку. Да, бывает же такое, правда? Он пытался убедить себя, но внутри начинал расползаться холод – тихий и жестокий.       Спустя пару минут в комнату заглянула Мия – волосы немного растрёпаны, но лицо уже свежее и бодрое. Она подошла к другу и легонько хлопнула его по плечу:       – Эй, не кисни, Кас. Мама сказала, что завтрак почти готов. Пойдём есть?       Лукас едва заметно кивнул. Поднялся и аккуратно одеяло, как его учила мама. Почему-то ему показалось, что она бы этого хотела – чтобы он оставался воспитанным, даже сейчас.       Он вышел из комнаты вслед за Мией, быстро умылся и спустился на кухню. Запах блинчиков, звяканье чашек на кухне и тёплый женский голос в гостиной, обсуждающий что-то с мужчиной, отцом Мии, вдруг согрели душу мальчика. Пока рядом были эти люди – он не был совсем один.       Но сердце всё равно разрывалось от страха и беспокойства. Где же его родители?..       Услышав шаги, взрослые отвлеклись от разговора и обратились к Лукасу:       – Доброе утро, Лукас. – произнесла Луиза. – Как спалось?       Мальчик мотнул головой, понуро разглядывая пол кухни:       – Неплохо. – соврал он. Ему не хотелось омрачать такую тёплую обстановку.       – Вот и отлично, – улыбнувшись, произнёс Пауль. – Садись, завтрак почти готов.       Мия уже наливала себе сок в высокий стакан, а потом протянула второй Лукасy. Он с благодарностью взял его, и впервые за утро на его лице появилось слабое подобие улыбки. Хоть на миг, но здесь было спокойно. Как будто ничего и не происходило.       Но даже запах свежих блинчиков не мог заглушить печаль, которая копилась со вчерашнего дня. Лукас не притрагивался к соку. Вместо этого он всё время поглядывал в сторону телефона, лежащего рядом на подоконнике, – он оставил его там на зарядке ещё с вечера – благо нашлась зарядка, которая подходит его мобильнику. Казалось, что телефон должен вот-вот зазвонить. Что сейчас всё станет, как прежде и это окажется неудачной шуткой или вовсе сном.       – Лукас… – мягко произнесла Луиза, положив перед ним тарелку с горячими блинчиками. – Я думаю, нам стоит позвонить в полицию.       Эти слова прозвучали так просто, спокойно, почти как «пора делать уроки». Но для Лукаса они прозвучали, как удар молотом по стеклу. Его пальцы сжались на вилке. Он не хотел слышать этого. Не хотел признавать, что всё это не просто задержка… не просто разряженные телефоны.       – А вдруг… – начал он, но голос дрогнул. – А вдруг они… просто заехали куда-то?       – Лукас, послушай… – Луиза опустилась на корточки рядом с ним, заглядывая в глаза. – Никто не говорит, что случилось что-то плохое. Но прошло уже больше двенадцати часов. И если они не отвечают, нужно хотя бы узнать, всё ли в порядке. Полиция просто начнёт поиски, хорошо?       Лукас молчал. Он смотрел в её добрые глаза, и в душе разразилась целая буря – одна часть мальчика хотела закричать, что это ошибка, что с ними всё в порядке и они просто не туда повернули и сейчас приедут домой… что всё само решится, без поисков и полиции. А другая часть уже чувствовала: он стоит на границе двух его миров, которых отделял вчерашний день. И сейчас он переступает через грань на ту сторону, откуда нет возврата.       Мейер кивнул. Едва-едва. И с этим кивком будто потерял часть себя, отпустив свою прежнюю жизнь.       Луиза погладила его по волосам, встала и направилась к телефону. Мия сжала руку Лукаса под столом – крепко и тепло. А он… он просто сидел и смотрел в тарелку.       Где-то в глубине души он уже слышал, как кричит тишина.