Часть 3

«Сон не спасет тебя, если у тебя устала душа»

— unknown

— Ты живёшь здесь? — сделав акцент на последнем слове, Оливия пыталась показать Броку, насколько стрёмно было находиться в этом районе. Повсюду воняло прогнившим мусором, в углах под цветными граффити и вовсе дрыхли бомжи. Крепче сжав лямку рюкзака на плече, она поспешила догнать его. В голове возникло очередное подозрение, а что если он никакой не Брок Рамлоу, а ещё один мозгоправ ГИДРЫ, который сейчас заманит её в угол и хорошенько приложит головой о кирпичную стену? Бегло осмотрев землю, она к своей удаче замечает мелкое лезвие и, притворившись, что завязывает шнурки, ловко подбирает его. Всё может пригодиться. — Нет, — он усмехнулся её наивности, — В целях безопасности нам лучше оставлять машину поодаль. — Насколько далеко? — Тридцать минут пешком. Брови Оливии поплыли вверх, ничего себе расстояние, а ещё дальше нельзя было припарковать машину?! Она просканировала его крепкую фигуру и фыркнула. Конечно, ему-то такая лёгкая прогулка, раз плюнуть, что с него взять, военный как никак. Раз он работал долгое время в Гидре и смог удрать с горящего здания, его выносливости можно только позавидовать. Постепенно с каждым новым шагом напряжение отпускало её, но всё-таки она немного отставала, чтобы не идти впереди мужчины. Предательский мозг вопил о возможном ударе сзади и не позволял телу шагать быстрее. Как будто Броку составит труда обернуться и… Вот опять. Мрачный ты человек, Оливия. — Не отставай, — бросил через плечо Рамлоу, стараясь идти по более-менее освещенным улицам. Как бы комично ни звучало, прогулка в темноте пугала не только Оливию, но и его самого в связи с тем, что он слишком хорошо знаком с тошнотворной любовью Гидры нападать под покровом ночи. Брок вёл их в наименее опасный район, где по собственной хитрости он сумел во время заполучить трёшку. Квартира была естественно не на его имя, иначе мог бы он там скрываться сразу от двух тайных организаций? Старый товарищ по службе помог приобрести дом, а сам плещется со своей женушкой во Флориде. Хоть кому-то с этими женщинами повезло, хмыкает Брок. Спустя тридцать минут Оливия удивлённо рассматривала кирпичную многоэтажку с высокими окнами, остановившись в паре метров. Пожалуй, она рассчитывала на что-то менее притягательное и заметное, но это скорее радовало. Да уж, она привыкла жить в трущобах, отказывая себе в комфорте, так что даже такая «высотка» приятно ласкала взор. Оливия невольно задалась вопросом, какие же в нём квартиры. Безусловно, в них тепло, да и обставлены они со вкусом, вопящем об уюте и… — Чего стоишь столбом? — крикнул Брок, вырвав её из раздумий и стремительно быстро забежав в подъезд. Она проморгалась и хвостом поспешила за ним. Поднявшись на третий этаж, Рамлоу потянулся к карману штанов, выискивая ключи. На целую секунду он успел вообразить, что мог обронить их из-за проделанных дневных трюков, и эта весёлая мысль заставила его нервно хмыкнуть. Отперев тяжёлую дверь, они дружно вошли в квартиру, правда, из-за темноты ничего нельзя было разглядеть, что заставило Оливию слегка напрячься. — Включатель справа от тебя, — намекнул Рамлоу, направляясь в глубь квартиры, повесив ключи на одиноком крючке. Стоило лампе на потолке зажечься, как Оливия принялась с интересом рассматривать обстановку в квартире: она стояла посреди маленького коридора с белыми стенами, которые приятно гармонировали с бежевым полом и кремовыми дверями. Да, все именно так, как она себе представляла. Очень даже светло, и никаких низких потолков, готовых тебя расплющить. — Уютно у тебя, — вслух произнесла девушка и не спеша проследовала за Рамлоу. Оказалось это кухня, правда от ее вида девушку бросило в тоску. Скучные голые стены без единой картины и украшений, лишь кухонная гарнитура в чёрном цвете да и стол, примыкающий к ней, слегка разбавляли однотонную атмосферу в помещении. По середине имелся небольшой черный диван, местами обесцветившийся, а напротив прямо на полу отражал свет уличных фонарей с окна экран прямоугольного LG телевизора, стоящий на стопке картонных коробок. Ни кружки, ни крошки на поверхности — всё вопило о полном одиночестве Брока. — Расклад таков, — громко начал он, не отреагировав на её слова, — На тебя охотится Гидра. Разумный вариант обратиться в Щ.И.Т, чтобы попросить защиты, — он наливает в стакан воды и кивает на графин, вербально спрашивая, не мучает ли её жажда, — но я не могу гарантировать, что они не запрут тебя как лабораторную крысу. — Щ.И.Т.? — она кивает и осторожно берёт протянутый стакан, грузно опускаясь на диван посреди комнаты. Ноги пульсировали, напоминая, какой долгий путь она проделала за день. — Полная противоположность Гидры, вопящая о патриотизме, лицом которого является сам Капитан Америка. Но я бы не стал доверять этой приторной ахинее, там вполне себе могут таиться шпионы, — он поясняет, садясь за стол, не желая стеснять девушку. — Почему ты так уверен в этом? — А потому что я сам был двойным агентом. На кухне вдруг повисла тишина. Какого хрена… Оливия долго прожигала его испытующим взглядом и неосознанно сжала стакан в руке. Забавно, что в ней появилось навязчивое желание запустить в Брока стаканом, надо же до чего доводит стресс и до психопатки ей недалеко. Она ждала его пояснений, не зная что и сказать, и он, насладившись её реакцией, лишь натянул привычную ухмылку. Видать, с доверием у девчушки туго — подозрение на подозрении. — Я прямо чувствую, как растёт твоё доверие. — Ты не перестаёшь удивлять, — не постеснялась произнести это вслух та, расслабив руки. Напрягаться больше не хотелось: ей хватило целого дня, а сейчас будь что будет. Таил бы Рамлоу в себе коварные замыслы — она бы здесь уже не сидела. — Готова перейти к десерту? — Что ещё?! — Оливия недоумённо вытаращила глаза, и виски пронзила молния. Голова раскалывалась, ничего даже знать не хотелось. — Мы оба в плачевной ситуации: на тебя охотится одна организация, на меня и то и другое, — пожал плечами мужчина, ссылаясь на Гидру и Щ.И.Т. Я в дерьме… Оливия неосознанно поджимает губы, понимая, что опасность только прибавилась к её приключениям, и она собственноручно обрекла себя на такой приговор, связавшись с Броком. Но разве ей было бы безопасно оставаться с Дарвином? Как она могла противостоять этим уродам в одиночестве? Пожалуй, это риторический вопрос. — Кстати, насчёт Гидры есть вариант, как можно ослабить их… — Что-то мне подсказывает, ты предложишь что-то не очень приятное, — Оливия криво усмехается, наблюдая за его воодушевлённым выражением лица. —…самим убрать солдата, — с истинным фанатизмом договорил он. Нет, Брок пока что не свихнулся, он крепко-накрепко удерживал крышу, чтобы та не поехала. Он прекрасно понимал, что его идея смертельно опасна и почти неосуществима, но… вот это вот долбаное «почти» побуждало его широко улыбнуться и предаться извращённым фантазиям мести. Более того, Гидра заметно ослабла после погрома в Вашингтоне, а если отобрать у них ненаглядного голубчика, то дела у них весьма усугубятся. — Да разве это возможно? — Конечно нет, — признался Брок, понимая, что силы против Солдата не равны, будь у него хоть девять жизней, — Придётся ждать, пока государство не упрячет его за решётку. — Либо Капитан Америка не нейтрализует его, — уверенно выдаёт девушка, на что он покачал головой, развеяв её надежды. Конечно, кто бы сомневался! — Это исключено. — Почему? — Солдат оказался другом Капитана. Я сам недавно узнал, но раз уж так, клоун в полосатом трико ни за что не оставит его. Оливия даже не успела смутиться тому, как он оскорбил Капитана Америку. Вместо этого она покачала головой, не желая верить в то, что добропорядочный Капитан Америка может пойти наперекор здравому смыслу, чтобы помочь хоть и другу, но всё-таки самому настоящему террористу. Да, быть может, это совсем не так работает, и супергерои в костюмах не брезгуют помогать даже таким заблудшим душам, но легче от этой мысли не становилось. Как всегда. Полагайся только на себя. — Я предпочту третий вариант: обо мне никто не знает, а с Гидрой разберется Щ.И.Т., — недовольно фыркнула девушка. Идти добровольно в лапы новой организации она не собиралась, не важно, что про них говорят, не важно, кто стоит за ними. Даже у самого правильного человека имеются скелеты в шкафу, а что уж говорить о супергероях, которые в два раза сильнее и умнее, а значит… они в два раза хуже? Оливия хмыкает собственным мыслям. В любом случае рисковать — не её любимое занятие, как бы давно она ни скиталась. Жизнь дороже. — Умно, — изрек Рамлоу, пытаясь припомнить, точно ли не было за ними слежки. У обоих были свои причины молчать. У Оливии голова взрывалась от непрошенных мыслей — слишком много новой информации, слишком много неприятных фактов, в которые верить не хочется и… Дарвин… В районе сердца что-то неистово сжалось, больно свернулось в тугой кокон при воспоминании о друге. О бывшем друге. Убийца! — У тебя есть обезболивающее? — не своим голосом произнесла девушка, не стараясь скрыть свою подавленность. Ну и пусть Брок увидит её слабость, узнает, какая она чувствительная, может, хотя бы на душе станет спокойнее. Брок встал из-за стола и выудил из шкафчика прозрачный контейнер прямоугольной формы, обклеенный разными стикерами. Немного порывшись, он нашёл нужную пластинку и бросил девушке, которая, несмотря на заторможенность, смогла её словить. Да, пожалуй, Рамлоу всё меньше и меньше вызывал опасений, сейчас, к её удивлению, она не хотела прятаться в своей скорлупе, отчуждившись от мира, но и говорить сил не было. Что и не скрылось от Брока. Будет разумнее рассказать ей о планах потом, вряд ли она сейчас способна на что-то большее чем простой кивок, рассуждал Рамлоу. Хотя разве у него был план? Он сам до конца не понимал, как он будет помогать ей. Постоянно скрываться в этом «неприметном укрытии» очевидно не получится, но Брок глубоко забивает на эту мысль. Решать проблемы по мере их поступления — его негласное правило, а конкретнее удобная отмазка от несвоевременных размышлений. — Пойдём. — Он кивнул в сторону после того, как она запила лекарство водой. — Куда? — неуверенно протянула Оливия, поставив опустевший стакан на стол. — Я не кусаюсь, честное причестное, — подшутил он по-своему, стараясь разрядить обстановку. Придурковатый юмор всегда срабатывал верно? И словно по взмаху волшебной палочки, Оливия смело последовала за ним в коридор, где краем глаз заметила прибитые гвозди на стенах. Похоже, что раньше на них висели фотографии в рамках. Только вот зачем их убирать? Неужели Броку приятно находиться в серой и тоскливой квартире? — Это свободная комната, — Брок остановился напротив абсолютно чистой двери, в которую он почему-то долго и глубоко вглядывался. Нехотя он заходит и включает свет, бегло окидывая помещение мутным взглядом, он стискивает зубы. Дело в том, что он ненавидел эту комнату так сильно, что вообще не заходил в неё, но почему-то он всё равно ощутил укор совести, убедившись, что всё осталось стоять так же, когда он входил сюда в последний раз. Да и прошло столько лет, пора бы уже привыкнуть. Только вот это не помешало возникнуть давно забытому чувству тоски. — Чувствуй себя как дома. Если что, аукни, — круто развернувшись, он захлопнул дверь, оставив девушку в замешательстве. Оливия осмотрелась. Комната была маленькой, с одним большим окном. Слева от окна стоял белый глянцевый шкаф, а справа в углу — одноместная кровать. Судя по толстому слою пыли на подоконнике, комната пустует достаточно давно, но причин для жалоб нет. Первым делом она заперла дверь на ключ и, только уронив рюкзак на кровать, позволила себе свалиться на серую простынь. Веки автоматически прикрылись, и она из последних сил стянула кроссовки, прежде чем провалиться в сон. Последний выходной перед очередной тяжелой неделей проходил вполне спокойно. Сидя на крыше невысокого жилого дома, Оливия разглядывала солнце, медленно перетекающее в закат, в компании болтливого Дарвина, не сбавлявшего обороты. — Знаешь, в этой жизни нужно уметь отпускать, — философствовал он, обхватив двумя пальцами сигарету. Почти отслужившей зажигалкой он умудрился зажечь её, чему был несказанно рад. — Ничего умнее не придумал? — она усмехнулась его примитивному высказыванию, на что он лишь лениво затянулся и выдохнул дым, засмотревшись на закат. — Без шуток, намотай на ус. Нужно уметь прощать людей и отпускать ситуацию. Не знаю, за что ты дуешься на своих родителей, но тебе стоит выдохнуть. Жизнь слишком коротка, чтобы тратить её на пустые обиды. Дарвин замолчал на целую секунду, а затем продолжил: — Ты можешь довериться мне, Оливия, и рассказать всё что угодно. Я всё пойму. — Он непривычно долго всматривался в её глаза, словно пытаясь отыскать в них что-то. Возможно, его настырность и могла сломать её маску, но она прожила достаточно долго в бегах, чтобы так быстро раскрывать свои карты. — А ты так хорошо сохраняешь спокойствие, что приходится курить? — Оливия меняет тему и прикрывает нос, корча брезгливую гримасу. — Ты очень вредная, — сказал парень и залился смехом, которым вдруг захлебнулся. Раздался глухой выстрел, изо рта у него хлынула кровь, а тело его свалилось с крыши громким шлепком. Девушка с ужасом уставилась вниз, не веря в происходящее: он распластался на земле и отчаянно протягивал ей руки. — Нет, нет, Дарвин! — Оливия рванула вниз по лестнице, а слух её резали глухие стоны Дарвина при каждом шаге. — Помоги же! — Я иду, я иду! — она быстро обогнула здание и подбежала к нему, опустившись на колени и бегло осматривая его тело. Глаза поплыли рябью при виде кровоточащих ран, и она застыла, не зная, что делать. — Мне плохо! — парень жалобно кричал, хаотично моргая, — Помоги мне! — Я не могу… я пытаюсь! — она судорожно приложила руку к его груди, прижимая раны, словно это могло остановить кровотечение, словно это могло хоть капельку смягчить его боль. —Это твоя вина! Это всё из-за тебя! Смерть преследует тебя, слышишь?! — резким выпадом он схватил её за руки. — Ты приносишь людям боль! И только! — злостно выплюнул он в её лицо, отхаркиваясь кровью. Крик комом застрял в горле, Оливия хотела возразить, крикнуть колкость в ответ, но ни одно слово не могло сорваться с уст. Всё потому, что никакие слова не были в силах опровергнуть истину. Неправда! Неправда! Неправда! Громкая череда стуков заставила широко раскрыть глаза и уставиться в потолок. — Оливия? Оливия сонно озирается по сторонам в незнакомой обстановке, не понимая, где она, но, услышав усталый голос Брока, всё вспоминает. Метро. Брок. Погоня. — Ты кричала во сне, — не сдавался голос за дверью. — Чёрт, — Оливия глухо выдохнула, ощущая, как неприятно кофта прилипла к спине от холодного пота. Это был очередной кошмар, но если раньше её преследовала гидра, то теперь к их команде присоединился и бедный Дарвин. Как будто ей было мало верной подружки паранойи и грёбаных пережитых пыток. — Оливия, мне взломать дверь? — любезно поинтересовался Брок, и она слишком резко встала с кровати, боясь вызвать чужой гнев, чтобы сразу же свалиться на пол от слабости в теле. — Погоди! — она поднимается на локтях и всё-таки на ватных ногах отпирает дверь. Уже на кухне Рамлоу, опершись о столешницу, рассеянно разглядывает свою «гостью», которая вновь расположилась на диване. Честно говоря, общаться с людьми вообще не его стихия, что уж говорить о подростках, но ум подсказывал, что наезжать с прямым вопросом: «зачем ты завопила посреди ночи?» — не совсем удачная идея. — Выпьешь чего-нибудь? — запоздало спрашивает Брок от непривычки. Неплохо, учитывая то, что он даже не помнит, когда в последний раз принимал гостей. — Это что, виски? — Оливия изумлённо уставилась на его стакан с янтарной жидкостью. — Спасибо, но я откажусь… Хотя можно мне кофе? — В такую-то рань? — усмехается он, но стакан откладывает в сторону. Повернувшись к ней спиной, он лениво тянет дверцу шкафчика. Заранее насыпав две ложки растворимого кофе, он щёлкает кнопку электрического чайника. — Оно на меня не действует, — Оливия пожимает плечами обернувшемуся Броку, — Просто горечь отрезвляет. — Расскажешь, чем заслужен крик в три часа ночи? — вроде бы простой вопрос, только вот прозвучал с лёгкой насмешкой, и хоть она могла уже привыкнуть к его саркастичной манере речи, этого было достаточно, чтобы взбесить её. — Не твое дело, — резко ответила она в унисон закипевшему чайнику. Хрена с два она сможет рассказать ему о жутком кошмаре, да и он ясно дал понять ещё в салоне машины, что смерть его нисколько не трогает. — Сонной ты нравишься мне больше, Оливия, — усмехается Брок без задних мыслей, отвернувшись, чтобы смешать ей кофе. Её грубый ответ совсем не трогал его, напротив, даже слегка веселил. Ему ведь тоже пришлось несладко, так что он был не против развеять тоску. Хоть чем-нибудь подавить воспоминания. Когда наконец-то Оливия глотнула кофе, мир снова заиграл красками. Усталость никуда не делась, но голова более-менее начала мыслить здраво, чтобы понять, насколько грубо она себя повела. — Извини, что разбудила, — произнесла она после минутной тишины. Крики Дарвина, пропитанные ненавистью, как мантра, гудели в ушах. Наверное, такую боль он испытывал, умирая в полном одиночестве. — Переживу, — Брок отмахнулся и допил до дна свой стакан, и по его усталому виду ей вдруг показалось, что и сам он не мог заснуть. — Зря ты это, — вдруг выпалила Оливия. — Ты о чем? — Зря помогаешь мне скрыться. От меня одни проблемы, я опасна, — она виновато опустила голову и ощутила горячий пар, исходящий от кружки. А не много ли ты на себя берёшь? Брок невольно улыбнулся, как же она напоминала ему её. И как это тщедушное создание смогло сохранить в себе человечность после всего пережитого дерьма на пути? Нет, Оливия не перестала опасаться его, не могла так быстро довериться, но она каким-то образом могла переживать за него. Беспокоиться за жизнь такого гадкого человека как он, двойного агента и чистого террориста, действующего только в своих интересах. А не слишком ли в ней много светлых чувств для бывшей лабораторной крысы гидры? Её простодушная натура одновременно смешила и поражала. Настолько, что Броку даже захотелось профильтровать свою речь, прежде чем ответить. — Если ты волнуешься по этому поводу, то помни, что это я тебя отыскал. Я сам предложил помощь и знаю, на что подписываюсь.— Ощутив острое чувство вины Брок отодвинул от себя манящую бутылку Daniel's от греха подальше. Пойло не помогало, он вспоминал свои невыполненные обещания и семью. — Верно, ты наверняка насладился кровавыми зрелищами в Гидре, — только потом до Оливии дошло, как обвиняюще это прозвучало. — Не сказал бы, — Брок напротив задумался над её словами, — Я никогда не был сторонником пыток. Он все еще помнил вопли солдата при применении дьявольских аппаратов для подчинения воли. В трудную минуту или при приступе малейшей слабости душераздирающие крики приводили его в себя. Собственные ушибы и страдания плавно перетекали в описание полного ничтожества по сравнению с мучениями Зимнего Солдата, и потому Брок при всяком удобном случае напоминал себе об этом. Всегда бывает хуже. Кровь… отрицать Брок не смеет, крови он видел много за свои юморные сорок лет. Только вот он не усаживал противников на электрический стул с хладнокровием наблюдая за тем, как они корчатся в судорогах. Он одаривал их смертельными пулями, не секрет, и гранатами, но бой с той стороной вёлся равный, те корявые ребятки добровольно обрекали себя на гибель. — Все легче, когда ты просто убиваешь одним выстрелом. — Солдат, о котором ты говорил, опиши его. Может быть, я его узнаю… Чистого рода блеф. Оливия коротала годы в одиночной камере, где к ней наведывались одни и те же лица в белых халатах… хотя возможно после шоковых терапий некоторые детали могли затуманиться. — Зимний Солдат, проект «Озарение», гордость Гидры и их самое ценное сокровище — машина для убийств. На его счету столько идеально проведённых миссий, ты даже не представляешь. Он идеальный солдат. Приблизительно ему сто лет. Девушка потупила взгляд, понимая, что сотрудники ГИДРЫ никогда не произносили вслух лишние детали, имена в ее присутствии. Все было спланировано до самых мелких нюансов, они держали ее в неведении с самого начала. Не важно насколько точно Брок опишет Солдата, она не может быть знакома с ним просто потому что никогда не знала о его существовании во время заточения. — Как такое возможно, что он все еще жив? — Легко, — Брок хмыкнул чему-то своему, — В этого счастливчика ввели сыворотку суперсолдата, которая… сама понимаешь, название говорит за себя. — Зимний Солдат… Это имя вызывало в ней смешанные чувства. *** Оливия проснулась от глухого удара и рефлекторно потянулась к карману штанов, где было припрятано мелкое лезвие. На автомате она выставила руки вперёд, не поднимаясь с удивительно мягкой постели. Сфокусировав взгляд, она различила в неподвижном силуэте мужчину с лёгкой усмешкой на губах, который картинно поднял руки в знак капитуляции. Погодите, она что, так и заснула на диване? И откуда на ней лёгкое одеяло? — Если ты думала, что лезвие тебе чем-то поможет, то спешу разочаровать. Меня возьмёт только винтовка, — Брок язвит, несмотря на то что выглядел очень помятым, впалые круги под его глазами стали ещё больше и темнее. Что-то подсказывало, что он совсем не спал. До Оливии медленно доходит, что Рамлоу всё это время знал, что она подобрала лезвие, но он почему-то предпочёл притвориться невнимательным дураком. Девушка сдавленно простонала, прикрыв лицо ладонями от досады. Она приняла попытку защититься от человека, впустившего её в свой дом, жалким куском стали, благодаря чему с утра пораньше покраснела от стыда. Погодите, а утро ли оно вообще? — Который час? — головная боль прошла, но по традиции на душе всё равно было паршиво, хотелось сброситься, желательно из окна, но изощряться не стоит. За мной все равно скоро придут. Вот опять. Хватит таких мыслей. — Почти двенадцать, — Брок чертыхнулся на то, что умудрился уронить сахарницу, и присел на корточки. Взглянув мимолётно на наручные часы, он покачал головой, оставаясь при том абсолютно невозмутимым, словно ничего и не было, словно никто не совершал глупую попытку недопокушения. — Я уберу. Мне всё равно делать нечего, — мужчина благодарно кивнул и кивком указал на выдвижной ящик, поднимаясь с пола. — Ты куда-то спешишь? — Да, скажи, что нужно, я прикуплю. Чего-чего? Разве они успели обсудить дальнейшие действия? Неужели он собирается засесть в этой квартирке? — Брок, ты уверен, что здесь безопасно? — в её голосе сквозило недоверие, она поднялась на ноги, чтобы разговаривать с ним на равных. — До поры до времени, — был его шедевральный ответ. — То есть как? — До поры до времени, — всё так же невозмутимо повторил Брок, окончательно выведя девушку из себя. — У тебя хоть есть план?! — Оливия невольно повысила голос. Вся эта ситуация невероятно её бесила, особенно то, что он не воспринимал её всерьёз. — Слушай внимательно, колючка, — его голос мгновенно приобрел холодный тон, — я ухожу за провизией и спрашиваю в последний раз, что тебе нужно? Оливия разозлилась на дурацкое прозвище, которое ей придумал Рамлоу, и рвано выдохнула. Она уже проиграла в интеллектуальную игру с ним, повысив голос и выставив себя настоящей истеричкой. Делать было нечего, она задумалась над его вопросом. Было бы, конечно, круто новым мобильником обзавестись, хоть к телефону она привязана не была, но всё же было интересно проверить Брока. — Телефон. — Нет, — слишком резко возразил Рамлоу, побудив девушку поджать губы. Наблюдать за ее реакцией было в удовольствие: настолько забавно она выглядела раздраженной, но и показаться нечестным он не хотел. В коем-то веке. — Я помню, что обещал, но сейчас не самое лучшее время. — Сменные штаны и толстовка, — быстро ретировалась Оливия и между делом поинтересовалась, — А где санузел? — Толстовка летом? — Брок расплылся в насмешливой улыбке, указав на смежную дверь в коридоре, — Это твое осознанное решение? — Да я не ребенок! Рамлоу весело рассмеялся, увидев, как она недовольно скрестила руки на груди, как самый настоящий подросток. — Твоё поведение говорит об обратном. Это всё? — Книги, что ли? — навряд ли Брок захочет так морочиться, но попробовать стоило. — Клише. Кухня в твоём распоряжении, — бросил он напоследок и хлопнул входной дверью. Оливия осталась одна посреди пустой кухни с повышенным уровнем раздражения, а именно потому, что отношение Рамлоу к ней как к сопливому подростку начинало не на шутку досаждать. Хотя с одной стороны это даже хорошо, но она так привыкла строить из себя сильную и независимую личность, что постоянные подколы били по её самооценке. С каких это пор у тебя была устойчивая самооценка? Отбросив мысли куда подальше, она потянула выдвижной ящик, чтобы к своей удаче обнаружить там умный пылесос. Естественно, вряд ли бы агент ГИДРЫ мучился с огромным пылесосом, думала девушка, настраивая робота. Справившись с осколками без единого пореза, она с удивлением отметила, что даже мусорный бак под раковиной у Рамлоу был пустой. Солдатские замашки. Стоило ей закончить с водными процедурами, как живот жалобно заурчал от голода. Боже, Оливия никогда еще так быстро не рылась в полках и выдвижных ящичках. Удивительно, но из всего «арсенала» на кухне она смогла найти только пачку шоколадных хлопьев и просроченное молоко в холодильнике. Фраза «В холодильнике мышь повесилась» честно заслужена. Не желая заедать хлопья всухомятку, Оливия заварила чашку чая с последнего чайного пакетика в коробочке. Время тянулось мучительно долго, и чтобы хоть как-то скрасить однообразие, она включила телевизор и принялась переключать каналы, как истинный безработный дядька, запивающий горе, вальяжно развалившись на диване. Под конец, отчаявшись, девушка сделала выбор в пользу детской передачи вместо кровавого боевика. Большая ошибка. В эфире аниматоры, наряженные в сказочных фей, сообщали зрителям о дне рождения программы, которая вот уже шестнадцать лет успешно развлекает детей, обучая их рисованию. Тысячи иголок вдруг пронзили мозг. — Ты, блять, понимаешь, что делаешь?! — взревел мужской голос. Девочка, одетая в костюм крылатой феи, с упоением разглядывала рисунки ведущих с телевизора, старательно пытаясь повторить их движения. Она сидела на круглом розовом коврике, а на коленках держала альбом, где с энтузиазмом чертила так называемого зайчика, стараясь игнорировать ругань взрослых. — Да, я собираюсь съехать к родителям! — кричал женский голос, больно режущий слух. Девочка сама не поняла, как больно кольнуло в груди, она сжала карандаш в ладони крепче. — А кто сказал, что я тебе позволю?! — мужчина снова повысил голос, ударив по двери, и грифель карандаша сломался, продырявив бумагу. Девочка сдержала позыв прикрыть уши руками от громких нескончаемых криков и только поежилась. Голоса не прекращали ругаться, и она кусала губы от нервозности, всячески пытаясь сосредоточиться на передаче, но взрослые перекрикивали мелодию и вообще все, что говорили по телевизору. Под конец она просто пялилась на свои каракули в беспомощности. Оливия хватается за голову, крепко сжимает клочки волос, словно это могло смягчить внезапную боль. Не совладав с собой, она падает с дивана, ударяясь носом. Густой туман окутал её зрение, она никак не могла сфокусировать взгляд на едином предмете, а миллионы иголок не прекращали впиваться в мозг. Ей вдруг подумалось, что подняться она не сможет, что просто не сможет пережить эту издевательскую пытку. — Блять! — собственный крик зазвенел громко в ушах, и она почувствовала, как что-то жидкое капнуло с подбородка на пол. Оливия не могла пошевелиться, тело будто пригвоздили к полу, малейшее движение побуждало боль. Неужели это конец? — Мир слишком жесток, дорогая, тебе придется умереть…