Часть 13

По неожиданному порыву рука Джеймса потянулась к ланчу и довольно резко раскрыла упаковку сэндвича. Наплевав на предубеждения, он решил утолить голод. — Джеймс, может ты подскажешь, с чего мне нужно начать? Расстояние между ними увеличилось, напряжение в плечах спало. Оливия склонила голову набок, с интересом наблюдая, как Джеймс ел. Похоже, она нащупала ключ к его доверию, потому что он кивнул в знак того, что услышал ее, и, дожевав всё, потребовал: — Дай свой блокнот. Орудуя шариковой ручкой, мужчина настрочил весьма кривым почерком десять слов на бледной бумаге, и стоило Оливии под конец протянуть руку, как он небрежно бросил её на стол. Никаких прикосновений. Хрена с два его поймешь. Как некстати к стойке подошёл загорелый малец, прося разменять стодолларовую купюру и отвлекая Оливию от грубого поступка. Как только тот ушёл, она прошлась глазами по блокноту и, отыскав нужную страницу, сконфуженно уставилась на незнакомые буквы. — Ничего не понимаю. — Коды заложены во мне на русском языке. — А как это читается? — она ближе пододвинулась к столу, нервно перечитывая слова, — Погоди… это значит ты говоришь по-русски? А сколько ещё языков ты знаешь? Скомкав грязные салфетки и пластиковую упаковку в одну кучу, Джеймс швырнул её в мусорное ведро. — По-одному. Холодный и невозмутимый тон мастерски щекотал нервные клетки девушки, оказалось, язвительные замечания Брока было гораздо приятнее выносить. Они были кристально чистыми, прозрачными, без малейшего намёка на неведение. — В чем проблема ответить на мои вопросы? — А как ты попала в Гидру? — он скрестил руки на груди, введя её в ступор. Час от часу нелегче. — Если я отвечу на твой вопрос, то ты ответишь на мой, договорились? Не дождавшись явного признака согласия, девушка продолжила: — Гидра забрала себе пару сирот из приюта для опытов с сывороткой. Я была в их числе. Джеймс молча покачал головой. Брехня. — Что? — раздраженно буркнула она. — Я ответила на твой вопрос. — Сколько тебе было, когда ты попала к ним? Оливия отвела глаза в сторону, внимательно изучая шероховатые обои на стене. Неприятный вопрос от неприятного человека. Желание послать его в пешее эротическое путешествие так и манило… Но страх от возможных последствий сильнее, верно? — Двенадцать. — А сколько тебе сейчас? — Девятнадцать, — Джеймс громко усмехнулся, такая нахальная реакция выбила её из колеи, да что именно его смешит в данной информации? Сопоставил их разницу в возрасте, вдвойне убедился в своей силе и авторитете? От мысли, что он, ветеран целого столетия, посмеивается над её травмирующим прошлым, по венам разлилось жгучее раздражение. — Ну да тебе-то почти сто лет. Везучий какой. — Ты не знаешь, о чём говоришь, — резко отрезал он. — Почему? — искренне удивилась Оливия. — Ты ведь пережил своих ровесников, и ты… ты увидел целых два века. Это своего рода дар. — Хочешь сказать то, что числиться ветераном войны и не иметь живых родственников — это хорошо? Оказаться игрушкой в руках плохих парней и выполнять их приказы — это хорошо? — А ты бы хотел быть мёртвым? — она отзеркалила его позу, заставив себя не дрожать из-за его повышенного тона. Повисло долгое мучительное молчание, Оливия мысленно дала себе подзатыльник за резкий встречный вопрос. Смерть. Разве этого он заслуживал за все совершенные кровавые миссии и преступления против человечества? Джеймс напряг челюсти. Однозначно. Его искало сразу несколько организаций да и правительств далеко не из лучших побуждений. Но дело было не в этом: Ли глубоко заблуждалась в верности своих знаний, а это не есть хорошо. — Ты ошибаешься. И что это значит? — Возможно. — Оливия сильнее впилась пальцами в кожу на локтях, не осмеливаясь прояснить, что именно он имел в виду. — Гидра не забирала никаких сирот. — сухо добавил Джеймс. Искупление невозможно. Слишком поздно. Так почему бы не продолжить путь по старой извилистой дороге? Почему каждый, кто встречается на моём пути, разрушает память о моём детстве? — С чего ты взял? Входная дверь скрипнула, и в холл вошли две девушки с объёмной укладкой, заливисто хихикая над какой-то шуткой. Одна из них, не обращая внимания на напряжённую атмосферу, наклонилась к стойке, прося подсказать ближайший банкомат для выдачи наличных. Оливия встала, выдавила дежурную улыбку, несмотря на аромат дешёвых сигарет, исходивший от них, и подсказала, как его найти. Девушки, так же шумно посмеиваясь, удалились, а вслед за ними прошагал, громко шаркая тапками, пожилой мужчина, выражая недовольство собеседнику по телефону. — Я просто знаю, — продолжил Джеймс, провожая гостей взглядом. Стоило двери захлопнуться, как снаружи взревел рок — какой-то смелый хозяин тачки включил свой крикливый плейлист на полную громкость. Уже темнело, а народ с невероятной скоростью и рвением возник во дворе. Любители бессмысленных тусовок. — Думаешь, я лгу? — натянутая улыбка стёрлась с её лица, как только она присела обратно. — Нет. Не лжёшь, но, кажется, ты и сама о себе ничего не знаешь. Проницательный гад. Похоже, больше не было смысла отрицать. Единственное, в чем она была уверена — это воспоминания о пытках, и эта уверенность была тем паршивее, что главным подтверждением их реальности служила боль. — Ты прав. А что тебе известно? — Оливия Роу, пятое сентября девяносто седьмого года. Штат Вирджиния, город Арлингтон. Проект «Красный чтец» — смогла подчинить Зимнего Солдата. Оливия застыла, переваривая нахлынувшую информацию. Бесстрастный, почти роботизированный тон Джеймса лишь усиливал нелепость ситуации. Как и оказалось, она почти ничего не знала о себе. Неудивительно. — Красный чтец? Боже, с прозвищем перестарались, — выпалила она, и в её голосе прозвучала неуместная нотка сарказма. — Я тоже себе своё не выбирал. — Зимний Солдат тебе подходит… — Оливия запнулась, поёжившись под его выжидательным взглядом. Он выгнул бровь — и этот незначительный жест ощущался как немое требование выбирать выражения аккуратнее, — Ты… очень крупный. Джеймс насмешливо скривил губы, и Оливия, не желая заострять внимание на этом неловком моменте, сменила тему. — Что насчёт семьи? — В твоём деле отсутствовала эта информация. — Правильно. Потому что я сирота, мои родители погибли в автокатастрофе. — Она проговорила это автоматически, словно пытаясь доказать ему, что не настолько неосведомлена. Хотя сама уже не была уверена, что верит в подлинность этого факта. Больше всего её поразила приписанная сила над разумом Солдата, что, честно говоря, больше походило на сверхъестественное явление или извращённую фантазию заплывшего жиром учёного, а если кратко — это невозможно. Следует учесть один из важных факторов опровержения этих данных — она ни разу не встречалась с Джеймсом до. Будь они знакомы, она бы ни за что его не забыла. — Бред какой-то. — Оливия отмахнулась. — Я ни разу не встречала тебя до торгового центра. — Но я тебя знаю. — А что ты знаешь? — Не знаю, — поколебавшись, многозначительно протянул он. Холл поразил звонкий девичий смех. Оливия согнулась пополам на кресле, заставив колесики скрипнуть под недоуменный взгляд Джеймса. Во дворе заиграл эпичный трек Scorpions, брутально подчеркивая абсурдность данной ситуации. Мощно и до смешного не к месту. — Прости, но это слишком смешно. Впрочем, они друг друга стоили — каждый помнил расплывчато собственное прошлое, да и знания не сходились. Это осознание прибавило ей уверенности. А на улице царило веселье — мало-помалу ей стало даже завидно. Гости оживленно пританцовывали, по максимуму наслаждаясь моментом, а она могла лишь уныло наблюдать со стеклянной двери за весельем. Им все равно нужно торчать за стойкой до прихода Мигеля, так почему бы не скрасить это время? Вряд ли Барнс будет против её затеи. Решительно присев на корточки, Оливия начала остервенело рыться в ящиках под стойкой. Там, среди объемных папок, скрепок и каких-то ненужных инструкций, наконец отыскалось то, что она искала — прямоугольная радиотехника с облупившимся логотипом и тугими кнопками. Старая, но ещё живая. Поставив её на стол, она смахнула ладонью пыль с пластикового корпуса и наугад нажала несколько кнопок. Щелчок — и динамик ожил шипением. Ещё поворот — и вдруг из динамика неожиданно громко зазвучал Haddaway: — What is love? Ох, как удачно! — Хочешь шоколад? — спросила Оливия пошарила в пластиковом пакете под аккомпанемент ритмичной музыки. Джеймс всё это время скептично наблюдавший за её махинациями, недоуменно нахмурился, будто та предложила что-то фееричное, так что она без слов отломила одну дольку и демонстративно отправила в рот. Черт, ну не отравлю же я его! И вообще яд на нем сработает! Джеймс принял две протянутые дольки и как-то грустно уставился на свою ладонь. Шоколад слегка подтаял из-за горячих рук Оливии, и его острые углы расплылись, потеряв четкость. По правде говоря, он совсем не помнил, когда пробовал его в последний раз. Наверное, ещё до войны, потому что на фронте такой роскоши не наберёшься. Боевым припасам радовались больше. О «после» даже думать не охота. Не говоря уже о музыке. Вложив в рот шоколад, Джеймс подавил блаженный порыв прикрыть глаза. Да уж, к сладкому он точно был неравнодушен. В прошлой жизни или это проявилось сейчас? Угощением наслаждался Джеймс или Зимний Солдат? Haddaway ярко контрастировал с оглушительной песней во дворе более романтичным стилем и пылкой подачей. Однако трек Scorpions ничем ему не уступал, очаровывая брутальным инструменталом и дерзким текстом. Прислушавшись Барнс выяснил, что обе песни воспевали любовь, и каждая изображала её по-своему, акцентируя определённый её аспект: влечение и похоть. А чем страдаешь ты? — Можешь взять всё, — Оливия выдернула его из мыслей, подтолкнув шоколадную плитку в обёртке пальцами, которая лениво поехала по гладкому столу, оказавшись перед ним. — Я не люблю сладкое, — наперёд пояснила она. Под очередной скрип двери Джеймс, аккуратно сложив обёртку, упрятал угощение в карман, сфокусировав внимание на молодой сияющей паре. Довольно-таки сердечно держась за руки, они подошли к стойке с блестящими глазами, скользя по фигуре Оливии. Пара выглядела мило и гармонично: парень — широкий в плечах со светлыми волосами, девушка — веснушчатая с вьющимися локонами. Под музыку их улыбки казались ещё нежнее, а жесты — естественнее. Но не для Джеймса. — Здравствуйте, чем могу помочь? — Оливия по привычке поднялась с места, поприветствовав их ответной улыбкой, но вот Барнс не разделял её дружелюбия, пристально их разглядывая. Уж больно они сахарные. — Нам один номер на двоих, — заговорила девушка писклявым голосом, резанув слух Джеймса, который намеренно прибавил громкость песне. — Конечно, вам желательно на первом или втором этаже? — Оливия сохраняла истинный профессионализм, не реагируя на помехи. Впервые за два года она снова стояла за стойкой ресепшена — и чувствовала себя на своём месте. Она точно знала, что делать. Реплики сами срывались с языка. Будто она вернулась домой, где всё было знакомо и просто. — Первый сойдёт, — небрежно ответил парень, пошарив в кармане. Оливия отвернулась, чтобы снять ключ с одного из металлических крючков, вбитых в облупленную деревянную панель, как позади послышался оглушительный выстрел. *** Всё произошло слишком быстро. Джеймс среагировал на автомате: металл блеснул в движении, и его рука взметнулась вперёд. Раздался звонкий звяк — пуля с визгом отрикошетила от стального предплечья, ударилась о стену и пропала где-то в глубине помещения. А Haddaway продолжал зажигать. What is love? — На пол! — бросил он, уже действуя. Оливия даже не успела понять, увидеть, что происходит, как Джеймс резко толкнул её вбок, кресло отлетело, и она, охнув, ударилась о пол. Локти болезненно заныли, но она уже инстинктивно заползла под стойку под громкие стуки сердца. Зажмурившись, она обхватила колени в попытке успокоиться, полностью доверившись слуху. Baby don't hurt me. Нервирующая музыка, глухие удары, быстрые шаги, чьё-то резкое дыхание, звук, как будто что-то тяжёлое упало на пол. Металл лязгнул — коротко, но отчётливо, послышался зловещий треск костей, который даже мелодия не смогла перекрыть. Кто-то, кажется, застонал… или это просто гул в голове? Все обойдется. Обойдется. Don't hurt me no more. Успокоительный шепот не помогал, Оливия будто снова оказалась в белоснежной лаборатории, а в её вену внедрили иглу шприца. Тело панически вспотело, поддаваясь страшным воспоминаниям о фантомной боли. Эти несколько секунд показались ей вечностью, она боялась сделать лишнее движение, лишь бы ненароком не привлечь к себе внимание. — Выходи. Тишину нарушил Джеймс своим живым и уверенным голосом. Значит, в схватке победу одержал он. А ты вправду сомневалась? Медленно поднявшись, Оливия потёрла глаза, на всякий случай не веря представшей картине. Перед ней лежали два тела — неподвижные, мёртвые, их головы были повёрнуты под странным, неестественным углом. Мозг догадался — Барнс просто свернул им шею, и каждый аккорд музыки лишь сгущал её ужас. — Боже мой… — дрожащими руками она прикрыла рот. — Не стоит жалеть их, Ли. — Джеймс удобнее схватил за ноги парня и потащил тело подальше от двери, — Они этого заслуживают. Естественно, Оливия понимала это, как никто другой, но всё равно, списав их на жестоких агентов, так просто успокоиться не могла. Барнс был прав, в его словах звучал холодный расчёт и логика, но в её глазах это всё равно были люди. Красивые. Молодые. Свернувшие на тёмную тропу. Трупы так и тянутся за тобой, да? Нет. Никто их не заставлял стрелять в тебя, они слепо последовали за Гидрой, потому что им это нравилось! Нравились власть, убийства, таинственность и сама мысль о принадлежности к чему-то высшему и могущественному. Ты ничего не могла изменить! — Господи, что я скажу Мигелю! — Оливия схватилась за голову, глядя на два трупа под столом, колени дрожали, она была готова вот-вот свалиться от бессилия на пол. — Он не узнает, — твердо заявил Барнс, выпрямившись, игнорируя потрясенный взгляд девушки. Смахнув непослушные пряди, прилипшие к потному лбу, он вынес свой тяжелый вердикт: — Мы их закопаем. Похоже история повторяется.