Часть 15

Шёл второй день пребывания в мотеле. Оливия с той самой минуты, как Мигель подарил ей книгу, не отрывалась от чтения. Глаза болели, слипались, но это не останавливало её пылкую душонку, она давно сбилась со счёта времени, что было так приятно. Это был безболезненный способ оторваться от реальности, впитывая в себя каждую строчку, наблюдая за главным персонажем. Парфюмер. Довольно жестокая драматичная книга, а название так и мозолило глаза. История одного убийцы. Получить книгу в тот же день, когда на них напали агенты, довольно иронично. Было что-то в рассказе завораживающее и одновременно пугающее — возможно, то, какими резкими и грубыми словами автор мог описать главного героя. Ниразу прежде она не сталкивалась с такой подачей, героя хотелось ненавидеть, презирать и даже бояться. Джеймс всё это время коротал на полу, с исписанным блокнотом в руке, изображая из себя задумчивость и с нарастающим любопытством наблюдая, как меняется выражение лица Ли с каждой пролистанной страницей. Когда-то давно ещё до всего дерьма, что на него обрушилось, он тоже любил книги, одним из первых его полюбившихся произведений был Хоббит, который он прочитал еще в 1937 году. В то время Джеймс очаровывал девушек, заводил новые знакомства и не мог пройти мимо драки. Всё было так просто. В настоящее время изменился его собственный характер, исказился до неузнаваемости, не говоря уже о жизненных принципах и морали. Джеймсу оставалось цепляться за скудные образы о собственном «я» в надежде собрать себя воедино. Да и получится ли? — Советую тебе отложить книгу на минуту. Услышав его слова, Оливия будто вернулась в реальность — она лежала животом на кровати, абсолютно позабыв присутствие Барнса, беззаботно размахивая ногами из стороны в сторону. Отложив книгу, она поджала губы. Отрываться от книги не хотелось, но и дело не ждёт. Вчера они так и не смогли взяться за коды, уставшие после радушного визита агентов. Впрочем, чем быстрее они начнут, тем быстрее она покончит с этим вынужденным сотрудничеством. Вдруг Джеймс поднимается и стягивает красную толстовку, оставшись в темно-серой футболке. От неожиданности Оливия даже хотела прикрыть глаза, но, когда увидела яркий блеск его металлической руки, больше не скрытой за тканью, замерла. Оказалось, серебряный протез заменял не только кисть, но и всю руку от основания плеча. Металл был серый, с необычными рельефными узорами в боевом стиле. Оливия невольно затаила дыхание, уделяя внимание каждой детали. — Ты спрашивала, больно ли мне? — Джеймс нервно скомкал футболку руками, — Как видишь, нет, пуля отлетела. Оливия вновь поджала губы, ведь буквально несколько мгновений назад она размышляла о том, как бы скорее избавиться от него. А Джеймс раскрылся своеобразно, негласно, но сделал шаг вперед. Получается, он услышал мой вопрос и всё это время обдумывал его? Непроизвольно её рот слегка приоткрылся. Смелость Барнса заслуживала восхищения, она бы никогда не смогла так обнажить свои раны, которые красовались на бледном теле грубыми рубцами, выставляя на показ отпечатки болезненного прошлого. Да что там, она и сама отказывалась смотреть на своё тело, скрывая его за мешковатой длинной одеждой, избегая зеркала во весь рост. — Это просто… Невероятно! Маленький, но заметный шаг вперед, рука с любопытством вытянулась, норовя коснуться сверкающего металла. Барнс незаметно сжался и покачал головой, стараясь выразить на лице неодобрение. Последнее, чего он хотел, чтобы его разглядывали как лабораторный эксперимент, коим он, к сожалению, являлся. Глупо было сравнивать Ли с бесчувственными учеными, но рефлекс остался. Серые глаза озарил ослепительный блеск, и он лихорадочно бегал взглядом по чертам её лица, чтобы распознать её эмоции. Прочесть чёртовы мысли. — Джеймс… Готовый впитать каждое ее слово, он приподнял брови в напряженном ожидании. В растерянности Оливия облизнула сухие потрескавшиеся губы и отрывисто вздохнула, не находя нужных слов. Что я скажу? Мне жаль или я понимаю тебя? Ты лучше меня, потому что не стесняешься своего тела? Спасибо, что доверился, вот что! Верное предложение так и застряло где-то в горле. — Ты помнишь, как это случилось? Совсем не то, что он хотел услышать. На долю секунды в его лице промелькнула печаль, но он справился с собой. Быстро натянув толстовку, Джеймс поспешно отвернулся, проклиная себя за откровенность. Чего он добился этим поступком, чего он вообще ожидал? Сближения, жалости или поддержки? Всё не то. — Я упал с поезда. — Нагнувшись, он поднял с пола блокнот и притворно прошёлся по страницам. — Дальше дело рук гидровцев. Вы вынужденные союзники, которых связала твоя же жестокость и её слабость, о понимании не может быть и речи. Ты пытал Ли. Ты… — Мы обязательно избавим тебя от кодов. Мы? Барнс разворачивается, смотрит в упор, сканируя каждую крапинку дымчатой серовизны — не находит никаких примесей, только подлинная искренность, отчего-то обжегшая плоть над грудью. Ни одна гадость, колкость, крутившаяся на языке, не смогла сорваться, ни одно циничное замечание не было в силах вырваться. Ли распотрошила ему внутренности своим невероятным состраданием. Вот что он хотел услышать. «Мы». *** Запах свежих шишек, пропитавшихся влагой земли, смешивался со смолистым ароматом хвойных деревьев, приятно насыщая лёгкие. Джеймс, откинув руки в стороны, лежал на траве, медленно подымая и опуская грудь. В лесу неосязаемо чувствовалась безмятежность, которую до боли не хотелось прерывать; он с нескрываемым удовольствием наблюдал, как вершины высоких елей мерно покачивались на несильном ветру. А ты недавно закапывал здесь трупы. Иногда Барнс ненавидел свой дряхлый мозг. — Как это должно произойти? Джеймс неестественно быстро повернул голову в сторону и встретился с кристально чистым серым металлом, который вмиг поджёг сетчатку. Напарники лежали на траве параллельно друг другу, но их тела были развёрнуты в противоположные стороны. Головы и плечи почти соприкасались, в то время как ноги уходили в разные концы. Взгляд его зацепился за блокнот на её животе; Ли с особым усердием зачитывала незнакомые слова, работая над произношением. Непосредственная близость дурманила Барнса. Мысль о том, что стоит слегка придвинуться, чтобы коснуться кончиком носа её шеи, ласкала разум, но момент был слишком ценным и хрупким, чтобы осмелиться его нарушить. — Ты будешь читать коды один за другим, — Джеймс рискнул, не отводя глаз, всей душой надеясь, что она не отвернётся, — а я буду стараться контролировать своё сознание. Думать о чём-нибудь, что бы заблокировало его. — Это как якорь? — Ли задумчиво нахмурила брови, сжимая в ладони обложку блокнота. — Именно. Внезапно что-то в нём беспокойно ёкнуло, Барнс поспешно встал и отряхнул джинсы. Смысл созерцать и наслаждаться этими глазами, если его собственные лицемерят. — Начинай. — Со мной точно ничего не будет? — на всякий случай уточнила она, поднявшись. — Если постараться, то нет, — он отмахнулся, — Читай уже. Послышался плавный взмах крыльев, пение птиц поутихло. Оливия сузила глаза, сканируя уверенную стойку Барнса, и уставилась на страницу блокнота. Вроде всё идёт как надо. Надеюсь, я всё произнесу правильно. — Подожди. Секунда. Напускная маска дала трещину, она столкнулась с нервозностью в его взгляде. Хотя только что он выглядел вполне убедительно. — Что такое? — «Я с тобой до конца» запомни эти слова, если вдруг всё пойдёт не по плану. А у тебя есть план, Джеймс? Честно говоря, Оливии было непривычно видеть этот нежелательный блеск в его глазах. Как же это охарактеризовать? Неуверенность, напряжение или… Страх. — Желание. — без колебаний сорвалось с её губ, тут же Джеймс резко сжал кулаки, тело пронзила мелкая дрожь, она настороженно изучала его реакцию. — Ржавый. Семнадцать. Я Джеймс Бьюкенен Барнс. Мужчина прикрыл глаза, пытаясь представить всё что угодно, лишь бы заглушить слова, которые острым лезвием впивались в его сознание, проникая всё глубже и глубже, но получалось, откровенно говоря, плохо. Кожа горела, а на лбу выступил холодный пот, ему показалось, что мозг постепенно плавился и вот-вот вытечет из ушей. Зрение подводило, высокие столбы елей перемешались в глазах, отдавая рябью, фигура Оливии исказилась в отвратительные формы. Возьми себя в руки, чёрт возьми! — Рассвет. Печь. Девять. Добросердечный. Я Джеймс Бьюкенен Барнс. Хаотичные звуки на фоне перемешались и вскоре вовсе растворились, его слух четко сфокусировался на словах Ли, хотя ее рассмотреть он уже не мог. Джеймс повторял свое имя из раза в раз, стараясь уцепиться за что-то реальное, но уже поздно — в глазах потемнело. — Возвращение домой. Один. Товарный вагон. Я… Джеймс замер, дрожь прекратила колотить его тело, и Оливия с облегчением выдохнула. Неужели он так быстро справился с кодами, смог огородить крепостью разум? А ведь она ожидала лицезреть эффект куда хуже, но всё обошлось. Победная улыбка тронула её губы. И этого он так боялся? …Зимний Солдат. Солдат раскрыл веки и глянул таким стеклянным взглядом на девушку, что она непроизвольно поежилась. — Всё в порядке, Джеймс? — улыбка заметно дрогнула, подозрение скрутило горло. — Какой к черту Джеймс? — отчеканил он совершенно безжизненным голосом, и до Оливии дошло — сейчас будет больно. Солдат двинулся на нее совершенно бесшумными и быстрыми шагами, так что она даже не успела уловить его механические движения. Он схватил ее за предплечье и сжал так сильно, что легкая ломота в теле исчезла, явив вместо себя бодрость и готовность бороться. Гребаный инстинкт самосохранения. — Отпусти, — она сделала резкий рывок назад. Не помогло, хватка всё ещё не на месте. — Ты моё задание. — бесцветный, монотонный голос, без каких-либо эмоций пробрал её до дрожи, Оливия выпучила глаза. — Джеймс, хватит. Это я — Оливия! Ошибка. Взгляд сделался колючим, озарение промелькнуло в глазах. — Оливия Роу, найти и устранить. — Мощный удар в грудь, и девушка, хватаясь за воздух, падает на землю. Еще одна ошибка: вдохи режут, кромсают легкие, так что глаза чуть ли не закатываются. Думай, мать твою! — Я с тобой! Я с тобой до конца! Солдат сделал шаг вперед и остановился, неверяще сверкнув глазами, по позвоночнику пробежал ток. Сработало?! Стоило с самого начала произнести эти слова! — Получилось! Получилось ты… — оглушающий пинок по ребрам утихомирил ее пыл, заставив глухо вскрикнуть. Оливия немедленно сделала вывод: либо она сейчас умрет, так и не прожив желанную жизнь, либо, отхаркиваясь кровью, любым способом вернет ему рассудок. Он замахнулся для удара, но она затараторила: — Тебя зовут Джеймс Бьюкенен Барнс, и ты не убийца. Ты свободный человек, и Гидра больше не подвластна над тобой и ты полностью свободен. — В глазах Барнса проскользнуло недомогание. — Ты хотел уже убить меня, но остановился, потому что больше всего на свете ты желаешь завязать с прошлым и жить нормальной человеческой жизнью, — слабая попытка привстать пресечена спазмом в боку, — Я не твоё задание, Джеймс. Я друг. Оливия Роу. Книги. Гидра! Красный чтец. Контроль. Оливия. Враг! Роу. Задание! Друг. Ли. Больно. Темно. Непонятно. Кажется, кто-то, вооружившись гаечным ключом, открутил в его мозгу гвоздь, оголяя после себя глубокую дыру, из которой хлынула кровь. Глаза Барнса растерянно расширились, он ухватился за голову, прозвучал глухой стон, контрастируя с громким шмяком. Тело пробрало судорогой, ноги ослабли, и он упал на колени. Мучения продолжались, так же как и надрывные стоны. Недобрая тяжесть шевельнулась в груди, Оливия, сцепив зубы, судорожно выдыхая, заставила себя присесть. Барнс прямо напротив, стоит рукой протянуть, и она ясно увидела, как хладнокровная гримаса сменилась на болезненную. По-хорошему нужно бежать ради блага своей шкуры, неизвестно чем еще обернется для нее этот кошмар, но что-то пригвоздило ее ноги к почве. Она не могла плюнуть на уговор и оставить его, пустившись в бегство. Хотя бы во имя чертова Дарвина, которого подставила — беги! Не могу. Сделай что-нибудь. Сделай или вынашиввй в себе ещё одну порцию стыда. А что мне сделать?! Как именно помочь?! Что бы ты хотела на его месте? Что бы успокоило тебя? Знание того, что я не одна. Послав инстинкт самосохранения и адскую боль в левом ребре, Оливия подползла к Барнсу и, прижавшись к спине, крепко обхватила его руками, неумело гладя и успокаивая. Она не была уверена, что это сработает, но этот поступок ей казался правильным, нужным. По началу Джеймс пытался брыкаться, но, ощутив приятную ласку, расслабился и лишь часто дышал, пытаясь привести себя в чувство. Представить, что открытая рана в мозгу затянулась, вообразить, что все прошло. Барнс пробуждается. Барнс справляется. Сколько так они просидели в обнимку, неясно. Ноги девушки онемели из-за неудобной позы, шея затекла. Барнс не издавал и звука, но она знала, что его состояние улучшилось, судя по мерным ударам сердца. Отняв руки от лица, Джеймс рассеянно осмотрелся вокруг и заметил на себе чужие руки — это Ли. Её лёгкие прикосновения вызывали в нём смешанные чувства: с одной стороны, хотелось одёрнуть их и уйти прочь, а с другой — прикинуться дураком и сидеть в молчании, наслаждаясь близостью. Бежать нет смысла. Да и куда? Слабость свою уже не скроешь. Ли всё видела. В мыслях одно единственное желание, ясное как никогда: не нарушить этот момент. — Джеймс? — её голос мягкий, так же как и её ненавязчивые прикосновения, с едва уловимыми нотками беспокойства. Хорошего понемногу. Руки Ли незаметно исчезли, а он даже не мог связать и двух слов. — Я в порядке. И всё же, пожалуйста, задержись чуток. *** — Сэр, агенты Джейн и Генри не отвечают на сообщения, — доложил юноша в чёрной форме ровным голосом старшему, который неподвижно сидел за широким столом, изучая бумаги. — Это потому что они уже мертвы, — невозмутимо парировал он. — Вы уверены в этом, сэр? — Агенты были под прикрытием в качестве пары, я дал им четкие наставления, и на каждый вопрос у них был заучен готовый ответ. А то, что они написали, далеко не соответствовало протоколу. — Предпримите ли вы какие-нибудь действия? Несмотря на своё звание, старший был довольно молодым мужчиной, но его твёрдый характер и врождённая кровожадность возвысили его среди остальных агентов. Даже сейчас он сохранял хладнокровие, всё ещё не отрываясь от результатов очередного эксперимента, к сожалению, провального. Подопытный скончался, не вынеся действия сыворотки, которой всё меньше и меньше. Гидра разгромлена, спасибо доблестному клоуну с щитом. Ценные кадры и мощные ученые мертвы, теперь ему приходилось собирать империю заново по жалким крупицам, рьяно цепляясь за оставшихся агентов и ограниченное количество сыворотки. А новые солдаты не получались… — Пока что нет. Зато теперь мы поняли, что Оливия Роу — та ещё актриса. — Что вы имеете в виду, сэр? — Агентов мог убить только обученный человек… — Зимний Солдат… — глаза юноши вспыхнули озарением, — а это значит.? — Проект «Красный чтец» был проведён совершенно успешно, и теперь она не ускользнёт. Я приду за тобой, Оливия.