Часть 24

На базе было относительно спокойно, если не считать постоянное движение в столовой и офисном блоке. Иногда можно было увидеть в зале, как тренируются агенты: некоторые вместе, некоторые занимались индивидуально. Честно говоря, мне было не до скуки. Теперь у меня была возможность заниматься чем только захочу днями и ночами, будь то интенсивная пробежка во дворе, отшельничество в кровати, просмотр фильмов или волонтерство в офисе. Работа с документами мне нравилась. Кажется, это то, в чем я несомненно хороша, а поняла я это, уговорив Стива иногда брать меня в офисный блок, где он предоставлял доступ к ноутбуку, и дело было за сортировкой или печатью некоторых бумаг. Спо-кой-стви-е. Относительное. Перемирие с Джеймсом означало то, что он не шастал за мной по пятам, он просто находился рядом. Я часто замечала его на пробежке, когда он весь в поту дожимал из себя свой максимум во дворе. В такие моменты он часто махал мне в знак приветствия, и почему-то этот жест заставлял меня умилиться, чего-чего, а такого видеть от Барнса было в новинку. Нет. Его хмурое выражение лица не исчезло, совсем нет. Джеймс всегда старательно о чем-то размышлял, но при виде меня его брови непроизвольно поднимались вверх. Потная футболка липла к его телу, волосы лезли в глаза, дыхание еле выравнивалось после бега — таким я его увидела, когда однажды решилась подойти ближе. Мне просто захотелось услышать его голос, узнать как дела, как бы это странно не звучало. На базе я ладила с многими, но в близких отношениях все-таки я была только с Баки. Выстраивать фальшивые диалоги и паузы с окружающими было больше не нужно, и сколько себя помню я мечтала об этой привилегии, но все же пройдя такой огромный путь не хотела начинать все с начала. Сближаться уже не хотелось, особенно когда под боком был человек, который лучше всех понимал твое состояние. Джеймс лицезрел меня в сокрушительной скорби, душевных терзаниях и немощи, скрывать было нечего, и мне черт возьми очень хотелось поговорить с тем кто услышит. — Джеймс? — он вытер пот со лба, остановившись возле скамейки, потянувшись за бутылкой и внезапно обернулся на мой голос. — Ли? — его глаза выражали неподдельный интерес и что-то еще ясное и четкое, не подлежащее названию. Но выяснять ничего уже не надо. Мысль промелькнувшая в мгновение была безошибочной, расслабляя всю мою стойку. Взгляд неосознанно спустился ниже. Комплекция его тела впечатляла, широкие плечи, крепкая грудь и мышцы торса под прилипшей тканью не могли остаться незамеченными. Помнится я назвала его крупным еще давно, но рассмотреть его тело в спокойной обстановке без малейшего риска и напряжения ощущалось по другому. И этому Солдату я помогла прочистить разум? Мои губы невольно дернулись в очередной раз остановившись на его глазах. Я раскусила тебя. Кажется это так светится обожание? — Что-то случилось? — уже обеспокоенно обратился Джеймс, опять нахмурив брови. Засмотрелась дурочка. Ретировавшись, я подняла со скамьи его бутылку и всучила в руки, чувствуя себя еще более неловко. Наверняка он заметил, как я пялилась… Зачем я подошла? Что хотела сказать? Думай, думай! — Нет, — полусмех-полувыдох вырвался с губ, — то есть да. Хотела пригласить тебя почитать со мной. — Почитать? — брови Барнса недоуменно всплыли вверх. Глупая затея. Глупая, глупая, я уже чувствую, как он откажет мне. Вот аж задумался, наверняка размышляет, как бы сделать это вежливо. Кому, к черту, сдался жалкий кружок чтения посреди базы Щ.И.Т.а? — Да, — резко и громко осадил он, будто прочел мои мысли. — Я только… сменю одежду, — он сделал шаг назад, окончательно позабыв о жажде. Его быстрое согласие заставило опешить, так что я нервно стала озираться по сторонам, то ли в надежде, что это неумелое взаимодействие обошлось без свидетелей, то ли напротив — ожидая чей-то ободряющий смешок. Из крайности в крайность. — Да… я буду у себя. — У себя? — неловко переспросил он. — Ага, — ответила я уже тише, отчего-то стремительно краснея, так что я не придумала ничего лучше, чем последовать его примеру — кивнуть и уйти. С тех самых пор мы частенько проводили время вместе, в основном книгу выбирала я, и он охотно соглашался с нетерпением усаживаясь где-нибудь рядом. Мне не хотелось отталкивать его, это был первый человек, который чуть ли не отдался моей воле, вручив мне контроль так горячо и охотно, с готовностью меняться, если потребуется. Нет, лепить из него что-то новое — слишком сумбурное предложение, я не имею права менять его, да и не хочу. Это исключительная прерогатива Барнса, зависящая от его желаний и возможностей. Я чувствовала себя спокойно рядом с ним. В кои-то веки. И это в каком-то смысле иронично, если вспомнить нас изначально — колючие взгляды и обмен язвительным потоком, приправленным подозрением. И не только… Вспоминать прошлое не хотелось, но это происходило непроизвольно и несло с собой неизбежный осадок заглушенных эмоций и, возможно, обиды. Но в такие моменты мне хватало лишь взглянуть на Баки. Изменилось, черт возьми, многое. Начиная от того, как он сидел, заканчивая тем, как и что он говорил. Скорее всего, в этом была моя заслуга, да и сейчас я отчетливо вижу, как ему нравится. Нравится слушать, когда я читаю вслух, ведь он все чаще и уже без стыда спрашивал, когда мы встретимся в следующий раз. Похоже кружок чтения уже вошел в его рутину.

***

— Таким образом… Строчка из «Великого Гэтсби» растворилась в тишине комнаты. Присутствие Джеймса стало таким обыденным, что Ли могла позволить себе лежать на кровати на животе, лениво раскачивая ногами, словно ребенок, совершенно не задумываясь о том, насколько уязвимой выглядела в такой позе. Барнс же старательно не смотрел на её ноги, переводя внимание на волосы, рассыпавшиеся по её плечам. Кресло, в котором он расположился, было жестким и неудобным, но весь дискомфорт мерк рядом с мятным ароматом, исходившим от Ли. — Ты вообще слушаешь? — поймав его задумчивый взгляд, она недовольно вздохнула. — Угу. — Тогда о чем я прочитала? Джеймс без запинки пересказал последние несколько страниц, почти слово в слово. Оливия подозрительно прищурилась. — Ладно, — фыркнула она, усаживаясь поудобнее, — слушаешь. Уголки его губ едва заметно дрогнули. Ли правда не понимает, что стоит ей только намекнуть — и он всю книгу ей перескажет. — Чем тебе понравилась эта книга? Да, возможно, Джеймс прочел не так много литературных произведений, но и история Гэтсби не казалась ему выдающейся среди прочих. Возможно, это лишь еще одна из ее черт — пытаться отыскать во всем смысл. Он бы и посмеялся, но ведь именно это позволило ей раскрыть его. — Ну не знаю… — почувствовав, что чтение плавно перетекло в разговор, она захлопнула книгу и тут же недовольно поморщилась, осознав, что забыла оставить закладку. — Она довольно популярная. — Тебе важен имидж? — уголки его губ весело дернулись. Он сплел пальцы в замок, изображая психотерапевта, но его лохматые волосы портили картину. — Хочешь выглядеть умной? Оливия поднялась с кровати. Руки так и чесались собрать его волосы в хвост, так что она, покачав головой, начала рыться в ящичках, повернувшись к нему спиной. Дайте подумать, как давно она об этом мечтала? Где, черт возьми, расческа?! — Нет, конечно! Я знаю, что это история про невзаимную любовь бедного Гэтсби, но мне интереснее характеры персонажей. И пока что ни один мне не понравился. — А они должны? Вопрос заставил ее обернуться и, несмотря, порыться руками в последнем ящике. — Почему бы и нет? Было бы классно узнать во время чтения собственное сходство с одним из них. — кажется, она нащупала расческу под тетрадкой. Джеймс негромко хмыкнул, с любопытством наблюдая за ее действиями. Некоторые черты характера действительно объединяли его с Гэтсби. Называть его смешанные чувства к Дейзи любовью было бы не совсем корректно, но и зависимостью оно не пахло. Он просто отчаянно держался за нее, как за спасительный якорь, который помог ему пройти все испытания в жизни, чтобы подняться до ослепительных высот. В голове Гэтсби закрепился образ идеальной Дейзи, который не соответствовал реальности. Проще говоря — влюбленный придурок. Конечно же, слова Оливии имели смысл, он уже сопоставил себя с Гэтсби, отверг только одну мысль о том, что образ Дейзи был схож с ней. Ты, черт возьми, глубже, искреннее и намного увереннее Дейзи. Ты всегда имела четкий план в голове и знала, чего хочешь. У Джеймса хватало храбрости признаться себе в том, что его изначально притянуло к ней то, как она дрожала и ломалась, то, как ее серые омуты несмотря на страх оставались живыми. Ее решительная борьба, исступленное рвение и животный страх подпитывал в нем нечто нездоровое и манящее. Постепенно его заторможенный разум прояснялся, но что там — он дрожал только от того, как она влияла на него. Барнс стал чаще задаваться вопросами, и пытаться разобраться в собственных эмоциях и ощущениях. Получалось плохо и жалко, но Ли курировала его, будто имела нескончаемое терпение и большой багаж опыта за плечами. Оливия не была идеальной, но она таила в себе все то, что ему было нужно. Если Гэтсби привлек шик, недоступность и нежность, то меня — уязвимость. Все это было уже за чертой прошлого и не относилось к настоящему времени. Сейчас даже тень испуга в ее глазах могла сжечь его изнутри, он жаждал видеть в ней радость и спокойствие. Ли заслуживала всего самого лучшего, и он в ответ хотел быть тем, кто ей нужен. — А как тебе Дейзи? — Барнс поднялся с кресла, которое мгновенно жалобно скрипнуло, и медленно сделал шаг в сторону Ли. — У вас даже имя одинаковое. Достаточно сходства? Круто развернувшись, она с нескрываемым удовольствием помахала черной резинкой и розовой расческой в руках. Наконец-то! Барнс выгнул бровь, ожидая ее ответа, не догадываясь о ее затее. — Очень смешно! Эта девчонка сама толком не знает, чего хочет! — она шагнула к нему навстречу, не зная, как подступиться, а Джеймс продолжал играть в философа. — По-твоему, все должны понимать, чего хотят в этой жизни? — Конечно, это, блин, элементарно! Допустим, взять тебя. Чего ты хочешь? Серьезно? Взгляд Джеймса сказал за него раньше, чем он успел ответить. Он медленно скользнул по ее волосам, затем по утонченным бровям, серым прекрасным глазам, милому носу и задержался на губах. Было бы до смешного просто озадачить Ли, ответив на её вопрос всего одним словом. Тебя. Но Баки предпочел быстро отвести взгляд в сторону, не смея ее смущать. — Стабильность, — четко заявил он. — То-то же. — Она победно улыбнулась, даже не уловив его хитрость. — Может, продолжишь читать? — с надеждой спросил Барнс, придумывая наперед, как уговорит ее. Всего лишь час с ней — это слишком мало, да и книгу они почти закончили. — Тебе что, настолько понравился «Гэтсби»? — Не так, как «Хоббит», но всё же… — он пожал плечами, заметив, насколько близко они стояли друг к другу. Мята била в нос, словно удушающий токсин, пронизывая каждую клеточку его тела. — Читал его? — ее дыхание чуть ли не било в подбородок. — Когда он только вышел. Неплохая книга. Надо же. Оливия совершенно не представляла его читающим человеком. Сложно было даже вообразить Барнса с книгой в руках, да еще и увлеченного сюжетом. — Тогда зачем… — Мне нравится твой голос. Мне нравится наш кружок чтения тем, что я забываю о всем дерьме, что творил, и одновременно забываю, как дышать рядом с тобой. Иногда мне сложно сфокусироваться на рассказе, потому что ты то и дело перетягиваешь на себя мое внимание. Твой голос мягкий и приятный, ты даже не пытаешься произвести на меня впечатление и просто погружаешься в книгу. — Когда ты читаешь, я забываюсь, — уже тише добавил он. Признание прозвучало так спокойно и просто, будто он сказал что-то совершенно обыденное, и Оливия почувствовала, как щеки предательски потеплели. В комнате повисла мягкая тишина, ее решительность улетучилась, уступив стеснению. — Что-то ты сегодня разболтался. Все это было до жути странным и приятным. Оливия никогда не думала, что однажды найдет человека, с которым сможет коротать дни вот так просто, ныряя в белоснежные страницы с четкими печатными строчками. Вовлеченность Барнса радовала, хотя она ожидала, что это ему быстро наскучит, но его ненавязчивое присутствие успокаивало лучше любых таблеток. Как будто я была дома? Барнс негромко засмеялся и кивнул на ее руки. — Меня ждут пытки? Ну же. — Нет, — мозг лихорадочно размышлял над тем, что ответить, — не могу смотреть на твои пакли. — И что ты предлагаешь? — его губы растянулись в улыбке. Баки был согласен на все что угодно. — Повернись. — коротко отрезала она. Одну деталь, конечно, она не учла — Джеймс был намного выше, так что ей пришлось подняться на носочки для удобства. По хорошему надо было усадить его обратно на кресло, но скованность взяла свое. Расческа пролетела в воздухе приземлившись на кровать. — Я так и не спросила, как вы там со Стивом? Ты ненавидел одну только мысль о нем. — Ли медленно собрала его темные волосы в ладони, случайно скользя пальцами по его шее, и ловко скрутила их в пучок. — Всё лучше, чем я ожидал. — Барнс пожал плечами, прикрыв глаза, наслаждаясь внезапным моментом близости, — А у тебя с Броком? — К твоей зависти скажу, что всё отлично. — Ли похлопала его по плечу, и Джеймс повернулся, осторожно коснувшись пучка. — Почему зависть? — Ты же сам называл его двуличным и что-то там про «лицемерную рожу». — она выпрямилась, довольная своей работой, на губах появилась самодовольная улыбка. Теперь Джеймс выглядел намного домашнее, не хватало только пижамы. Вряд ли он откажется, если я предложу пижамную вечеринку. — Ты ведь понимаешь, что я был в его власти? — он произнес это как можно тише, — В какой-то определенный промежуток времени. Что? Улыбка медленно сползла с ее лица. — Черт… я и не думала. — Взгляд упал на оставленную на кровати книгу, она резко схватила ее, чтобы поставить на место, — Надеюсь… Неужели это двулично с ее стороны — обвинять его в жестокости и хвастаться Броком, тогда как он, возможно, даже издевался над ним? Ведь Ли даже не интересовалась, как давно они знакомы. — Нет. Ничего такого, — быстро успокоил он и заметил, что книжная полка уже почти заполнена. — Дежурные фразы — его максимум. Оливия не решалась повернуться к нему и предпочла сделать вид, что читает имена писателей, проверяя, все ли на месте, и Джеймс решил воспользоваться этим моментом. — Мне интереснее, — осторожно начал он, — в курсе ли он о наших встречах? Джордж Оруэлл, Эмили Бронте, Оскар Уайльд, Агата Кристи… — Не совсем. Черт. Черт. Черт. — Значит большая вероятность того, что он набросится на меня? — Я могу всё уладить. — она повернула к нему голову, пытаясь звучать твердо и уверенно, но Барнс умудрился удивить ее. — Незачем. Это не твоя ответственность. В груди что-то приятно дернулось, Гэтсби со смачным звуком упал на пол, и Оливия поспешила поднять его. Пальцы не слушались, мысли поплыли, стараясь разобрать это загадочную причину смятения. Ей привычнее все улаживать, тащить задачи на себе, а Баки просто взял и отодвинул ее. Совсем не грубо, и она не приняла это за оскорбление, но… Он прозвучал так, будто для него это было само собой разумеющимся. Стряхнув пыль с обложки, Ли сунула книгу на полку, даже не глядя, куда. Потому что… то приятное ощущение слишком быстро разлилось по всему телу. Забавно, ведь она уничтожила больше половины кода, разработанного злосчастными учеными, почти вклинившись в чужую душу, а разобраться в себе не могла. Ну Барнс, умеешь ты удивлять.

***

— Ты в последнее время какая-то странная, — заявил Брок, сделав затяжку. Ли сидела на том же несчастном кресле, обхватив колени, и двумя глазами пялилась в экран телефона. Непонятно, у кого Рамлоу поднабрался любви к социальным сетям, но теперь он искусно орудовал мессенджером и частенько пользовался видеозвонками, закрывая этим потребность видеть её вживую. Сузив глаза и крутя сигарету в пальцах, он внимательно наблюдал за реакцией Оливии и подметил, что та даже не фыркнула. — Вообще-то это ты не сдержал своё слово. Ага. Даже не отшутилась. Сразу в наступление. — Вини Роджерса, — еще одна затяжка. — Он как раз должен быть на базе, пойди и надери ему зад. По планам он должен был вернуться еще три дня назад, но Щ.И.Т.у приспичило прислать ему новое задание. Конечно, где они найдут такого исполнительного великолепного агента! — Что ты! — она улыбнулась, радуясь, что Рамлоу далеко-далеко в соседнем штате и запах сигарет не может раздражать её. — Мне выгоднее иметь его в союзниках. — Рассуждаешь ты, к удивлению, здраво, — он хмыкнул, выдохнув дым. — Почему «к удивлению»? — Мне показалось, у тебя выраженная тяга к сложностям. — Ага, — уже не скрывая раздражения, ответила она, уловив, к чему он клонит. — Чтоб ты знал, я помогала Барнсу потому, что была вынуждена. Разговор перетёк в разряд серьезных, и Брок потушил сигарету. Естественно он принимал во внимание факт того, что профукал большую часть ее жизни и безоговорочное доверие не гарантировано, но разделить с ней прошлое Брок хотел больше всего. Перенять на себя груз, если он есть и негласно обозначить Оливии, что он способен на поддержку. Способен выслушать без упрека и издевательств. В её сторону. Без гадостей в её сторону. — Но ты так и не рассказала, через что прошла. А от медиков я узнал, что ты ослабила код. Спрашивается, как ты это сделала? — Я не хочу об этом говорить. — ее свободная рука сжала подлокотник. — Хочешь, — настойчиво повторил он. — Хочу, но я знаю, как ты отреагируешь, так что нет. Неа. Что там отец сказал? Оторвёт Баки вторую руку? А что он не сказал? Многое, скорее всего. Рисковать не хочется, ведь история полна жестокости Солдата и её сногсшибательного исполнения роли Матери Терезы. Рамлоу покачал головой, собираясь духом. — Я не пытаюсь тебя отчитать или испортить день. Мне нужно знать, отпустила ли ты это. Я хочу для тебя лучшего, колючка. Хотел бы, чтобы ты съехала с базы, начала учиться. Твоё прошлое, может, и было дерьмовым, но будущее я постараюсь сделать максимально безопасным. — Может, лучше спрячешь меня в какой-нибудь башне? Дракона найдешь? Её находчиое предложение было проигнорировано. — И главное мне бы хотелось, чтобы ты не связывалась с больными на голову людьми. Так-так… Вряд ли кто-то из её круга мог выдать их встречи, и Брок не мог знать о том, что они поддерживают отношения, так что, скорее всего, это гиперопека не давала ему покоя. — Намекаешь на Барнса? — она попыталась придать голосу оскорблённые нотки. Хватит ходить вокруг до около. — По-твоему, я не могу себя защитить? Думаешь, не знаю, когда сказать себе: «Стоп, Оливия, это может быть опасно!»? — Спасибо, что сама сказала это вслух. — Да блять! — камера дернулась, Оливия опустила телефон прикрыв лицо ладонями. — Отличный аргумент, — сухо отозвался он, совсем не беспокоясь, что потерял ее из виду. Знает же, что она слышит. — Прямо диссертация. Нет. Все-таки что-то здесь нечисто. Надо будет навестить её неожиданно. Застать врасплох. — Я не делаю ничего из жалости или… — она покачала головой, подняв телефон, — Я просто наслаждаюсь жизнью. Никаких проблем, перестрелок и интриг, — она сделала акцент на последнем слове. — Так что будь спокоен. — Я на это надеюсь.

***

— И чья это была идея? В прохладном офисе базы было тихо, если не придавать значение тиканью настенных часов, которые уж больно не вписывались в современный интерьер. Оливия демонстративно выпрямившись за рабочим столом, медленно притянула к себе стопку документов, внимательно изучая лицо Джеймса, которого ей прислали на подмогу. Роджерс оставлял ее одну в офисе не впервые, полностью полагаясь на ее жесткую исполнительность и ответственность. Так что несложно было доеадаться, что «помощника» отправили далеко не из светлых и чутких побуждений. — Стива, — не стал отпираться Джеймс, устроившийся за противоположным столом. Его знаний в тонкой архивной работе лишь хватило на то, чтобы включить компьютер и с важным видом таращиться на монитор. Клавиатура соблазнительно блестела, призывая напечатать что-нибудь, а он от греха подальше отодвинул ее от себя. — А ты значит не причем? — Проходясь глазами по первой бумаге, она заметила опечатку в заголовке и со вздохом отложила ее в сторону. — Ему дважды предлагать не пришлось. — Джеймс был серьезен как никогда, — тем более мой психолог сказал, что это пойдет мне на пользу, — он оттолкнулся с места, колесики кресла звякнули под его весом, но послушно приблизили его к столу напротив. Оливия застыла с бумагой в руке, неверяще уставившись на «помощника». Какого… — Психолог? — она переспросила, меняясь в лице, — ты работаешь с психологом? — Что тебя так удивляет? — Джеймс бесцеремонно перетянул стопку к себе и стал вчитываться в документы. Боже, и кому-то эти нудные дни в офисе могут нравиться?! И ведь поступают же на такую специальность, засиживаются до поздна, пока бедная спина не напомнит о себе, пустив ток по позвоночнику. — Не могу тебя представить в такой обстановке… — Ли слишком неестественно засмеялась. Что же он там делает? Угрюмо сидит на мягеньком диване, рассказывая о том, что его беспокоит? Джеймс у которого хрена с два слова вытянешь? — Что он тебе советует? Улыбаться и радоваться жизни? Пить больше воды? — Она сама не заметила, как фраза просочилась сарказмом. Абсурдно! Это даже звучало абсурдно! При всем уважении к Барнсу, стремление психолога разгребать его прошлое можно охарактеризовать как пик мазохизма к себе, и она не приукрашивает. В ход могли пойти живые и металлические кулаки, отборные оскорбления как невинный вид защитного механизма. Хорошо. Даже если это было в прошлом, какой терпила мог согласиться на такую работу? Почему тебя удивляет то, что образованный специалист может справиться со сложностями Баки? Или дело не в этом? Думаешь, что специалист справится лучше тебя? Нет. Нет. Нет. — Задает вопросы прямо как ты. — он даже не поднял на нее взгляд, с сущей ненавистью сортируя документы с ошибками в одну, а правильные в другую такую же небрежную кучу. — Мне не в первой. — Так вот почему ты такой сговорчивый и вежливый. Заслуга мужественного психолога. Как это вообще работает? Разве это не должно обрадовать тебя? Барнс заявил о сеансах психолога невзначай из лучших побуждений, полагая, что это обрадует Ли, но у той напротив испортилось настроение. Ли громко хмыкнула. Конечно, тягаться с профессионалом она не может. Весь ее проделанный прогресс – это заслуга гребанного альтруизма, детского желания разгадать таинственные коды, сохранить себе жизнь и просто платить потом и кровью за неудачные, и удачные попытки. Тогда как специалист имел в арсенале несколько лет профильного обучения, сотни, а может и тысячи прочтенных материалов и исследований вкупе с объемной практикой. Проделанная работа если не дарила чувство собственного превосходства, то, хотя бы невидимую связь между ней и Баки, то, что могло отличить ее среди серой массы в его глазах. Верно? Сохраняет ли она свою ценность для него или… Перестань себя накручивать. — Я вообще-то иду к ней добровольно. Ого. — К ней? — сердце сделало кульбит, тиканье часов заглушилось, — Это женщина? Барнс запоздало уловил нервные нотки в ее голосе и поднял взгляд от несчастных бумаг, ощущая нарастающее подозрение. — Да. — Ага. — она медленно кивнула, пугая Джеймса все сильнее, — Она хотя бы симпатичная? Что. Забавно, ведь единственная деталь которую он точно помнил — это то, что психолог одевалась в классику, не говоря уже о внешних данных и возможной симпатии. Цинично, но он смотрел на нее как на полезный предмет, помогающий разобраться в себе. Отчего-то Джеймс поправил воротник лонгслива, усердно пытаясь сложить картину воедино, чтобы понять причину ее внезапной колючести. В то же время гробовая тишина манила нарушить ее произнеся свои хаотичные мысли вслух. Симпатичная — это ты, Ли. — Ли. — он сглотнул, не отрываясь от ее глаз, которые любезно закрылись от него саркастичным барьером, — Я совсем не помню ее лица. Предположение о ревности — первое, что пришло в голову, но он пересек одну только идею о том, чтобы озвучить ее. Это было бы слишком интимно для уровня их взаимоотношений, да и опираясь на ее характер Джеймс не смог бы выстоять перед последствиями. Он хоть и Солдат, но чувства Ли имели для него слишком большое значение, чтобы беспечно вякнуть что-то навстречу. — Врешь, — сухие губы скривились в едкой улыбке. — Какое это имеет значение? И то верно. Просто скажи прямо. — Ну, ты же не думал, что… я закончу свое дело, — Джеймс недоуменно поднял брови и она добавила, — Код. Имею ввиду код. Оливия огляделась вокруг в отчаянной попытке найти что-либо тяжело и крепкое, чем можно приложить себя по лбу. С чего бы Баки вообще понадобилась ее помощь, когда над ним уже трудится специалист? — Нет, конечно. Я уже решил это со Стивом, я скоро полечу в Ваканду, принцесса Шури заявила, что может мне помочь. — Ясно. — она резко поднялась с места, выхватила стопку проверенных документов из-под носа Барнса и стала агрессивно рыться в ящичках. Держи себя в руках, мать твою! Сколько месяцев интересно они скитались вместе? Стоит признать такой вспыльчивой Барнс видит Ли впервые, дело даже не в ее колкости, а в действиях. Она физически отдаляется от него, будто прячет свое лицо. Мельком глянув на часы, Джеймс заключил, что похоже их совместная работа подошла к концу. Встав с кресла, медленными шажками он сокращал между ними расстояние, он точно не позволит ей убежать, ничего не прояснив. — То, что ты проделала… я тебе очень благодарен. Правда. — Да, да… — отыскав новую папку, Ли, не выравнивая края листов, вложила их в файл. — скоро добьешься лучших результатов. — Ты спрашивала, что я делаю на сеансах. Так вот, я часто говорю о тебе. Нет. Мне это не льстит. Нет. Совсем нет. — Полагаю, рассказываешь о своих глубоких чувствах. — Вообще-то… — Джеймс не успел закончить фразу, услышав чужие шаги в коридоре, — кто-то идет. — Какого хрена ты оставил ее одну в офисе, Стив?! Блять. Этот яростный голос Оливия различит из тысячи. За секунду она вспомнила их телефонный звонок и ее маленькую ложь. Нельзя попасться ему на глаза, она к этому не готова, она даже не продумала их встречу! Бросив на помощника беглый взгляд, схватив его за локоть она юркнула в архивный склад, обжигая Джеймса внезапным прикосновением. Оливия едва успела прикрыть дверь, прежде чем в кабинет ворвался Брок, громко выражая свое недовольство собеседнику. Чертов Стив проболтался?! — Ты чего? — успел только и вякнуть Барнс, как вдруг она прикрыла его рот ладонью. Помещение оказалось крошечным, все стены захламлены высокими стеллажи, забитыми папками и архивными коробками, которые съедали почти всё пространство. Места хватало буквально на то чтобы шагнуть, осмотреться в поисках нужной папки и шагнуть назад, чтобы прикрыть дверь. Это местечко точно не предназначено для двух человек. Они были зажаты в тесном пространстве, боясь пошевелиться, Джеймс уперся одной рукой в стеллаж, пользуясь моментом, считывая каждый ее вдох и выдох. А Оливия чувствовала тепло его тела даже через одежду, пристально вглядываясь в его глаза. Черт! Дверь архива была старой: в верхней её части находилась узкая вставка из матового стекла. Через неё внутрь проникал рассеянный свет из коридора — единственный источник света, и теперь по мутной поверхности скользнула тень. Ладонь на лице Барнса сжалась крепче, и отросшая щетина неприятно царапнула кожу Ли. — С какой стати она должна разгребать твое дерьмо вечером? Ее даже на месте нет! — взгляд Рамлоу упал на рабочий стол за которым похоже устроилась колючка. Только вот кое-что не вписывалось в картину. Придвинутое кресло напротив. На том конце трубки Кэп устало помассировал веки и принялся строить безобидные догадки, куда могла уйти Ли. Скорее всего она ушла перекусить, уверил он Брока. Ему еще повезло, что тот не застал Джеймса и Ли вместе. — Стив, она точно была одна? Волосы встали дыбом от его стального голоса, Ли медленно проклинала этот день и эту сраную архивную. Еще чуть-чуть и Рамлоу заглянет внутрь. Мята. Мята. Мята. Джеймса забавляла эта ситуация, ему ничего не стоит выйти из укрытия и поговорить с Броком, но тогда ему придется убрать ее мягкую ладонь и отказаться от этого хрупкого момента. — Издеваешься? — шепнула Ли, заметив как заплясали смешинки в его глазах. Джеймс едва заметно кивнул.