«Навь града»

<…>

***

Перебежав к нескольким раскидистых деревьям, одно из которых было повалено в ходе последней напасти, Альфред выдохнул, присев у ствола. Тут же юноша достал карту, начав прикидывать путь. «Ну нет, к воротам я не пойду. Обойти по периметру тоже дело сомнительное. Хотя-я… Если приноровиться, то в горах можно скрыться и обойти. Потом через чащу и там уже поля. Однако через лес в любом случае придется тащиться…Опять весь в ветках и занозах буду. Если дойду до него, конечно» — в темпе думал Альфред, пытаясь представить другие варианты. «Так запалят, там сорвусь, там заблужусь, там сдохну. Ясно, более оптимистичного выхода у меня нету» — подытожил Альфред, вглядываясь в ландкарту до последнего. «А, ну и под конец поля. Мой вариант пути мне перестал нравиться… Но ничего я с этим поделать не могу» — осознал Альфред в полную меру, помедлив с отправлением в дорогу, дабы подготовиться морально. «Морально я подготавливаюсь уже не первый скифос. Нечего расслабляться» — передумал охотник, твердо встав на пехи и направившись к близлежащим горам, тянущиеся кряжем. «Радиус обзора у них хоть небольшой, зато движения замечают отменно. Возможно, удастся просто пройти, прижавшись к забору. Хотя нет, услышат... Тогда остается испытывать свою судьбу между валунами и горами, к которым я не приспособлен» — усмехнулся Альфред над абсурдностью ситуации, пятясь обратно, подстраиваясь под ближний валун и приблизительные "слепые зоны" у дворфов. Быв уверенным в своей позиции, Альфред оперативно перебежал за камень, бессознательно пригнувшись. «Можно забежать еще дальше, в промежуток между гор, но тогда я рискую быть замеченным. А если и не спалюсь, то сорвусь при карабканье. Хотя, обычно, чем ниже возвышенность, тем мягче у нее выступы. Или этот бред я себе только что выдумал?» — заметался Альфред из-за дилеммы. «Пойду дальше. Там как будто более защищено от посторонних взоров» — решил Альфред после диагностики в каплю, аккуратно крадясь одесную и рывком скрывшись за тощую скалу. Взглянув перед собой, взор был встречен с рваным выступом, держащимся прямо напротив шлема. «Чуть не напоролся. А делать лишних телодвижений мне совсем невыгодно и не надо» — напоминал самому себе Альфред, проходя под зубцом. «Какая страсть…» — оглядывая прижимающую вторую каменистую стену, окрашенную крупными бордовыми пятнами и искалеченную многочисленными следами когтей с вмятинами от зубов, изумился юноша, неторопливо продвигаясь вперед. «Никогда такого не было. С такими жертвами и с такой дикостью… Даже в кошмарах не узреешь» — вздрогнул Альфред, отвернувшись от свидетельства жестокости нынешних карасов, сфокусировавшись на пути. Не успев пройти и двух саженей, так расположение камней разных размеров принудили лазить и цепляться от одной плоскости к другой. «Да тут сам черт весь переломается и рассыпится к херам собачьим! Я вообще о чем-то думал, когда сюда тащился?» — бранился Альфред, пытаясь понять, как спуститься на камни с минимальными ранениями. «Какая уже разница? Я карабкаться на другую сторону не буду — умучился!» — убедился Альфред, неумело слезая вниз. Ситуация незамедлительно вышла из-под контроля, и предполагаемое приземление на пехи или хотя бы на колени, сменилось падением на хребет. От валунов и вершин тут же начали отталкиваться единственные звуки во всем Архее — безобразное сердцебиение и напряженный белый шум:

Сорвался слишком громко.

Со стремительно нарастающей паникой Альфред отполз и поднялся, не обращая никакого внимания на ощутимую боль, обжигающую с каждой новой пульсацией. Оказавшись у куста пустырника, Альфред грохнулся на колени, пригнувшись. Тут же откуда-то отскочила стрела и в ту же каплю скрылась, зато вернула в явь. «Либо ничего страшного, либо они отправят кого-то проверить, либо они окружат, и я окажусь в ловушке. Учитывая то, что пока везде все спокойно, то, возможно, они свалят это на камнепад. Но рыпаться я пока не буду…» — шустро осмысливал Альфред, пав челом к самой земле, усмиряя резь. «Жизнь меня ничему не учит. Или я прирожденный смерд» Просидев более половины киафа меж стеблями пустырника, не теряя при этом возможности пожевать пару листов и засунуть немалое количество в сумку, Альфред убедился в своей безопасности и вылез из куста. Еще несколько капель он упирался десницей об увал, скрипя от начавшейся больной пульсации на обширных областях тела. «Если вновь придется лазить, как неприкаянный, то я точно что-то сломаю. Если не повезет — рассыплюсь» — подытожил охотник, не приостанавливая пути. Далее необходимости карабкаться не возникало, но некоторые места приходилось преодолевать не менее изощренными способами. И не без травм — из царапины в области ланиты уже капало дюже активно. Обратив внимание только на эту рану, Альфред посидел еще пол скифоса за кряжем, обрабатывая порез вслепую. «Хотел обезопасить себя, а в итоге близок к призванию "калека". Смешно» — усмехнулся Альфред, торопливо идя к чаще. «Ну ладно, у меня есть перерыв перевести дух. Вот когда отойду подальше, к тварям, то начнется совсем другая ситуация, исход которой я предугадать не в силах…» — подумал Альфред, сглотнув. «Никогда так нервно не было. Словно на самом деле на казнь иду. Хотя нельзя самому себе смерть приписывать. Мол, неуважение к себе. Или как там поговорка-то?.. "Зла желаешь — сам себя ешь". Но нет, это призыв не желать зла другим… Почему я вообще об этом задумался? Где только услышал?» — встряхнул главой Альфред, пытаясь вернуться в происходящее. «А грубые слова всегда считаются за зло?.. Я ж не хотел. Случайно все это вымолвил. Не то, что из-за обиды или еще что-то… Но и не просто так. Мной же явно что-то сподвигло… Ключ? Злость после паники? Неуместное дружелюбие?.. И как мне из этого списка выявить правду? Хотя, все это бред бесноватого, какая правда?» — не справившись с первой попыткой глушения дум, Альфред тут же безвыходно углубился в размышления о ненужном. «Взял, просто так нахамил, а после и вовсе ушел. Какая, оказывается, подлость. И есть ли мне оправдание после такого? Имею ли право на человеческое отношение к себе?.. Такое чувство, что нет. И почему я так поступил… и поступаю до сих пор?»

Совесть заиграла до степени полной изоляции от яви.

«Да, я до сих пор обижен, но какую я гордость имел, чтоб борзеть? Я же совсем не прав и виноват, а обвинил Ло. Если бы со мной так поступили, то… Я подумал бы десять раз, прежде чем простить» — сравнил юноша, внезапно осознав немоту яви. Незамедлительно остановился, растерянно оглядывая округу. Вместо того, чтобы идти вдоль чащи, Альфред в состоянии дюже глубокого мыслительного процесса двигался поперек, почти перейдя на противоположный край чащобы. Отдаленный дикий рев развеял растерянность и лишил пелены на очах. Все чуткость и настороженность вернулись в тело. «Я же шел полкиафа, как я уже оказался на другой стороне?» — недоумевал Альфред, начав путь уже в правильном направлении. «Если окажется, что я перехвалил эту чащу и тут бродят твари, то даже тут я не в безопасности» Эту думу шустро подтвердили раскиданные на обширной территории мелкие кристаллы зараженного скинта. Над их происхождением долго думать не пришлось. «Ну да, я понял, что нюни распускать мне некогда» — кивнул охотник самому себе, ускорив темп шага.

<…>

«Потом надо попробовать в Марибор сходить. Надеюсь, там не все целебные травы вытоптали. А еще мне бы ведать, почему так пусто. Я ожидал, что на полях меня рвать будут, а рвать-то некому. Как будто ничего и не происходило…» — задумался Альфред, оглядывая окружающую пустошь. «Или до Эшхолда они не добрались? Да как-то странно, что дворфов с горами уже затерроризировали, а Эшхолд у полей вдруг пощадили! Хотя, откуда я могу ведать, что изменилось в повадках тварей? Рано выдумывать, без информации-то. И я очень надеюсь, что эту информацию я-таки раздобуду. Толковые люди нынче на вес золота» — вспомнив о своей главной цели, Альфред начал прикидывать, какие места ему стоит обыскать. «Если они еще остались… Ну нет, учитывая тишину и покой, я уверен, что Скотта я точно найду! Его сломить не так уж и легко! Хотя, о Годфри я был такого же мнения…» — бездумно добавил Альфред, поежившись от давнишней вины. «О людях мне лучше не думать, я уяснил» В павшем духе бродя прямо и за каплю ощутив тяготение усталости вперемешку с накопившейся виной, Альфред начал перечислять, что ему надо сделать, как, и к чему его это приведет. Увы, спастись от такого мучительного дуэта жалкими планами в думах ему никогда должным образом не удавалось. «Я же даже не знаю, куда мне идти дальше. Если только вернуться в хижину охотников, других вариантов я пока не зрею. Даже этого не обдумал перед выходом…» — угнетался юноша. Заметив под пехами смену травы на тропу, Альфред поднял взор, уже представляя, как ему, возможно, придется унижаться, лишь бы его впустили внутрь. Однако вместо величавого громоздкого силуэта ворот, перед ним привстала уродливая ограда с вырванными верхушками, стены с крупными повреждениями и потертостями, а ворота стали дырявыми и никчемными. Город словно наклонился набекрень, сдавшись и скрывшись в сумрак. Альфред находился от руин на расстоянии не менее пяти аршинов, но уже зрел кроваво-пыльные разводы по всей площади Эшхолда. В ушах зашумело, выдавая настолько быстрый ритм сердцебиения, что стало дурно. Окутывал холод, но его лозы тут же сжигал жар. Некогда стойкий Эшхолд погряз в беспросветной тьме. Некогда безгреховные колени упали к низу.

Скромные планы разбились вдребезги.

Альфред принялся усердно тереть очи, осознавая, что кромешная тьма во взоре лишь иллюзия. В надеждах явилась глупая, но навязчивая дума: «Может, мне показалось?» Растеряв остальные надежды, Альфред наивно убрал длани. Через каплю он остался наедине с отчаянием, стоило лишь различить очертания тех же утлых ворот.

Н̐е̅ п͑ок̾аӟӓл̀о͜с̓ь͠.̀

П̕ал͐.̽ ͜

Эш̇хо̚л̊д п͜а͐л.͘ ̓

«Где ж я был в этот роковой карас? И зачем настроил себя на хорошее?.. Это же было очевидно, что Эшхолд не узреет счастливого конца» — опустив взор на землю думал Альфред. «Я и город родной потерял. Даже не защищал его, хороняка. Да кого я в этой жизни защитил вообще? Вот и именно, что никого» — осознал охотник, окаменев совсем. Думы больше не отвлекали, окружили тишина и полнейшее безлюдье. Целые просторы стали подобны жалким комнатам, в которых Альфред в гордом одиночестве распускал такие нюни, что успокоить его мог только сон. Немота над полями оставалась неизменной. Хныканье было слишком заглушенным, чтобы влиять на нее, а стенания крайне скромными. Никто бы не понял, что так звучит человек, у которого полное разочарование уже на пороге и делает шаг внутрь. Альфред же делал шаг внутрь руин, с легкостью пройдя через пробоину в воротах. Зачем он сюда пришел — сам толком не понимал, но поскорбить над останками родины он был обязан. Хотя бы половину киафа побродить. Для собственного покоя. Стояло множество косых домов. Были и сломанные в щепки, детали от которых валялись на тропинках. Везде проглядывались ненавистные следы от когтей: начиная с земли, заканчивая еле живыми жилищами. Это все, что Альфред узрел первым делом. Бездумно он поплелся ошую от ворот, к дому развалинам, в которых некогда рос. После пропажи заражения матери, Альфред не зрел никакого смысла оставаться жить в этом доме, ибо уже тогда он обжился в хижине охотников. Поэтому, поностальгировав по родным комнатам не более половины караса, пошел в Церковь с заявлением о продаже дома. Кто купил, как шустро и за сколько — Альфред уже не помнит и никогда позже не интересовался новыми обладателями. Даже обходил дом развалины стороной и опускал взор, что переросло в привычку. Как ныне стоять напротив несчастных обломков и осколков, в которых когда-то жил, он не представлял. Это было далеко за гранью фантазии. Юноша волочился по пустынным улочкам, разглядывая однотипные разрухи. И чем дальше он шел, укорачивая расстояние до дома развалин, тем быстрее билось сердце. По его скорости можно было определить близость к цели. Узрев одно из самых сохранившихся зданий, Альфред остановился. «Это даже развалинами не обзовешь: полноценное жилье. Вот только совсем не присное…» — подумал Альфред, приближаясь не к простому деревянному дому, а к каменным стенам, вглядываясь не в ветхий второй этаж, а в полноценный блок с парой глубоких отколов. «Даже интересно, кто у нас был таким богатым» — уныло улыбнулся Альфред, совсем не узнавая отчасти свой дом. «Выглядит слишком дорого. Даже заходить не стану, а то вовсе сознание потеряю»

«Заходить…»

Тут же озарило Альфреда. Ростки энтузиазма начали слабо прорастать, придавая шагу быстроты. «Ну наконец спокойно погуляю по Церкви! Изувечу там всякого с чистой совестью! Хоть что-то хорошее в этом бытие есть!» — в полной мере осознал Альфред, мысленно уже бросая какую-нибудь статуэтку в стену. «Это и новые рукописи! Какая красота — ошалеть можно!» В приподнятом духе, Альфред двинулся к середине руин. «Учитывая то, что даже несколько домов "простолюдинов" остались, то церковь уж точно стоит. Хотя, я уже опасаюсь делать какие-либо предположения» — размышлял охотник, продолжая ход. Меж обломков воздвигалась вполне ничем не изменившиеся церковь. Лишь из белой стала грязно-серой с периодическими темными пятнами. Стоило подойти поближе, и церковь свое величие потеряла — у нее тоже были свои потери и сколы. Однако они позволяли без труда пролезть во внутрь. «Мне надо в а-ля их собственную библиотеку. Или хранилище. Оно явно где-то спрятано, ибо при других обстоятельствах я бы уже здесь побывал. Может, ходы какие-нибудь тайные?» — думал Альфред, не спеша разгуливая по немым коридорам. «Тайные ходы точно должны быть спрятаны от чужих очей. То есть точно не в притворе, не в средней части и не в клиросе. Может быть, в районе алтаря. Значит надо найти Царские ворота, завесу и престол с жертвенником. Хотя бы что-то из них» — проходя в алтарь прикидывал Альфред, брезгуя от собственных познаний в устройстве Церкви. «"У тебя память дрянная, бла-бла-бла". Ага! С детства как заучил это строение поганое, так до сих пор помню! Жаль, что я не ориентируюсь в местах, в которых не был… Но, кстати, чего я правда не помню, так это куда ведут диаконские врата. Туда же, куда и Царские, или нет? Ай ладно, не буду рисковать и пойду через Царские» — пометавшись между Царскими и диаконскими вратами, Альфред дернул более дорогую ручку. Половина ворот со скрипом сдвинулась. «Тяжёлые!» — возмутился Альфред, схватившись двумя дланями и дергая на себя. Только после таких усилий появился приличный зазор, в который юноша шустро проскользнул. Перед Альфредом привстали полукруглые стены с престолом внутри. Альфред обошел их по ошую сторону, встретившись с жертвенником. Подойдя ближе и тут же разглядев парочку стеклянных потиров, не понадобилось и более трех капель, чтобы они все полетели в стены и в пол, разбиваясь жалостным звоном, с эхом рассыпая осколки. Альфред стоял посреди острых фрагментов церковной утвари с улыбкой, расслабившись под волной облегчения. «Мне уже начинает это нравиться» Пройдя чуть одесную, войдя в комнатку без углов, Альфред остолбенел, ибо в его распоряжении было все: свечи, подсвечники, престол со священной книжкой, кафедра, кресты, иконы… Все это можно было испоганить, надругаться над имуществом Церкви и повесить на себя клеймо еще одного преступления, но не понести ни единого наказания. В полной отрешенности Альфред подошел к мелкому подсвечнику около иконы на деревянной основе. Немота тут же разбавилась пронзительным лязгом, что позже покатился по полу, продолжая очаровывать своим беспомощным звучанием. Через каплю прозвучал и глухой треск, сопровождая деление иконы надвое. Остатки со стуком грохнулись обратно на престол. Сравнительно мелкие и хрупкие предметы также стали негожими. Аккуратные, девственно белые скатерти повстречались с клинком. Кресты стали изогнутыми и надломанными. Больше и сильнее всего хотелось осквернить кафедру, участь которой нынче решалась в думах. — Альфред, твою мать!