«Исповедь»

<…>

После повторной прогулки по лагерю и обнаружения новых раненых охотников, Альфред сперва накладывал повязки и давал рекомендации, а после любезно просил рассказать, что происходит за воротами. Особенно его интересовали рассказы из лесов. Однако на простецкие вопросы по поводу трав, например, как много необычных растений охотник наблюдал, он дельных ответов не получал. Зато теперь он ведает, что за вратами пока все спокойно и под контролем. Потом поболтал с местным садоводником, меж слов намекая, что лагерю нужны и целебные травы тоже. Еле как, но договориться получилось: надо только нужные семена принести. Этим Альфред решил заняться в следующую смену. С семенами его никто не торопил, а садоводник заметно утомился после разговора и не зреть нахального лекаря пару-тройку скифосов будет крайне рад. Вернувшись за свое рабочее место, Альфред еще приличное количество киафов занимался своими заботами, в частности дополняя рукопись всякими зарисовками и дополнительной информацией. — Чаво-й над рукописью корпишь? — послышался легкий вопрос одесную. Подняв главу и убедившись в присутствии Беренгария, юноша поспешил поклониться. — Оставь, — остановил Беренгарий, положив длань на рамо. Альфред медленно выпрямился, потеряно моргая. — Я рад, что еще есть молодежь, уважающая стариков, но я этого не заслуживаю. Относись ко мне проще. — Хорошо…— все еще находясь в изумлении от ситуации, кивнул Альфред, не до конца понимая смысл чужих слов. — Как-то вы шустро. Всего два с половиной скифоса прошло. — Со старостью теряется добротный сон. Поведай поколе, чем могу подсобить. Альфред смолк. Со всем он уже разобрался самостоятельно, а заикаться о необходимости новых трав не станет. Подумав пару капель, он решил посоветоваться по поводу бедняги, с которой до сих пор не ведает, что делать. — Поди беспокойство, — ответил Беренгарий. — Да девчушка еще совсем! — Тем более. Вразуми, как дитенок зреет нынешнюю ситуёвину! А никто и не собирается ей разъяснять. Альфред задумался, глянув на проблему под другим углом. — От стресса чаще всего страдает чрево. Да и нервы неокрепшие…— бормотал охотник. — Как же я сам не додумался! — прозрел Альфред, стукнув себя по челу. Тут же достал крупный сосуд с легким успокоительным, ища тару поменьше. — Просто не в том направлении мнил. Покрутившись каплю и наконец заметив склянку, Альфред торопливо перелил туда отвар и сорвался в центр лагеря. Однако вернулся обратно он только через полтора киафа. За его отсутствие, помимо Беренгария добавился Ло, что болтали друг с дружкой и словно нарочно не замечали никого вокруг. — Э-эй! — обиженно протянул Альфред, встав между беседующими, уперев руце в боки. — Я для вас тень, что ли? — Да ты ходишь тихо. Привет, целитель собственной персоной, — улыбнулся Лололошка. — Привет, — подозреваемо поздоровался Альфред, сощурившись. — Я тебя и—… — Каплю, — перебил Альфред, подняв перст. — Я все отдал и всем все пояснил. Я хочу лишь попросить вас следить каждую половину скифоса за ее состоянием. Если жалобы останутся неизменными, то через полтора-два скифоса вновь дать склянку. Попозже глянем по состоянию. — Хорошо-хорошо, тебе виднее. Подскажи только, куда мне идти. — Прямо и ошую. Там бочками около палатки заставлено, заметите, — сориентировал Альфред, жестикулируя. В ответ ему кивнули. — Теперь я тебя внимаю, — облегченно промолвил юноша, переведя взор на Лошика. — Я хотел сказать, что тебя и ждал, — поправляя шарф, спокойно закончил Ло-шка свою прошлую фразу. Альфред лишь вздохнул, тут же догадавшись, что ждали его либо для беседы по поводу эльфийских письмен, либо для допроса о поступке. — Разговор с ока на око? — беспомощно уточнил он. — Ну да. — Ладно, но тогда у меня к тебе мелкая просьба будет, — взяв заготовленный еще в первую смену глиняный горшочек, предупредил Альфред. — Вам хорошей смены, а с тобой пошли. Беренгарий провел улыбкой. — А в чем просьба заключается? — чуть погодя осведомился Ло, стоило отойти от стола на две сажени. — Хребет помазать. Увы, сам не могу. Дальше путь прошел в тишине. — Шатер, — удивленно озвучил Лололошка. — Ага. Вообще не ведаю, чем я заслужил, и какой у них был принцип расположения палаток и шатров при строительстве лагеря, — поделился Альфред и проскользнул внутрь. Несколько десятков капель Альфред молчал, быстро обеспечив шатер освещением и давая время приятелю оглядеться, которого озадачила походная сумка. — Чем тебя смутил вещмешок? — Наличием. Но ладно, упустим, — отмахнулся шатен, наконец-то сев. — Давай помажу. Только сразу предупреди, большая ли разница, как мазать. — Просто наносишь и втираешь, — пододвинувшись ближе и доверив горшочек кратко пояснил Альфред, выпрямившись. — Ничего снимать не буду. Только в крайнем случае. Сзади угукнули и подняли ткань рубахи. Полкапли царствовала мертвая немота. — Можно бранью? — отозвался Ло. — Можно… — недоуменно ответил Альфред. — Фред, это пиздец. Такого выражения охотник не ведал, но даже на слух оно означало что-то очень плохое. — Цвета зараженного скинта? — Очень подходящее сравнение… А на что ты упал? — На камни. — К сожалению, верю. Погоди, я должен кое-что проверить. Будет либо больно, либо неприятно, но я постараюсь аккуратно. Не успел Альфред напрячься, так тут же почувствовалось давление на вые, прямо на позвонке. Внезапность лишь вынудила бездумно прогнуться. — Прости. И такое прощупывание почти весь хребет. — Сжалься надо мной! — перехватив чужое запястье выдохся Альфред. — Имей человечность! — Все-все, извини. И отпусти. Альфред послушался. — Ну на ощупь все на месте… И сразу бы сказал, что больно. А то даже сидел тихо. — Мне в следующий раз орать? — усмехнулся Альфред. — Нет, но сказать можно было. И давай обойдемся без следующих раз? — Ну, через пару-тройку скифосов мне вновь придется просить у тебя помощи. — Я не это имел ввиду. Да и в следующий раз я ничего у тебя щупать не буду. Щас опять может быть неприятно. Альфред глухо угукнул, скорее для вида, чем для выражения понимания. В отличие от пальпации, нынешнее "неприятно" было крайне щадящим. Настолько, что, не замечая яркой боли, юноша ушел в себя, понурив главу и глядя в одну точку. — Фредюш, — окликнули через десяток капель. — Ась? — Так куда ты ходил? Альфред окаменел без единой думы, с чего начать. — Что за вынуждение доложить всё под страхом повреждений уязвимых мест? — повернувшись в профиль, хмыкнул Альфред, с прищуром косясь на ближнего. Лошик остановился, даже десницу убрал. — Почему сразу "вынуждение" и "повреждения"? Никто тебе вреда не нанесет. Мы просто поговорим и все, — с ноткой растерянности промолвил мироходец, чуть наклонившись одесную и спокойно глядя в ответ. — Или ты думаешь, что я тобой манипулирую? Альфред пару раз моргнул, впервые слыша последнее слово. — Слушай, если тебе тяжело откровенничать, то можешь рассказать хотя бы в общих чертах. Я могу вообще молчать, и ты будешь просто вести монолог. В общем, как тебе будет спокойнее, — вернувшись на место, медленнее продолжил Ло, словно ища слова. Слабо пожав раменами под конец, он возобновил возню с мазью. Альфред возвратил взор перед собой и сглотнул, стараясь избавиться от кома в жерле. — Да я обойдусь. Ну, ходил в Эшхолд. Точнее в то, что от него осталось. — Мне жаль, что Эш—… — Давай без этого, — торопливо перебил Альфред, отрицательно замахав главой. — Я за него даже не бился. Хотя ничего бы не изменилось. Лололошка промолчал. — Правда, по итогу получилось, что я разгуливал по церкви, — скомкано добавил Альфред, не желая сидеть в давящей тишине. — Это ожидаемо. А зачем тебе нужен был Эшхолд? Не думаю, что ты изначально шел за церковью. — Мне нужен был Скотт. Ну и по мелочи там… — Это было настолько срочно? Альфред поперхнулся воздухом от неконтролируемой тревоги, сжимающей ребра. — Я не предъявляю, — протараторил Ло. Альфред все равно молчал, пока не справился с самим собой. — Да, наверно… Я шел с думой, что толковые люди нынче на вес золота. — Согласен, поэтому не вытворяй больше подобного. — По ощущениям, больше никто и не позволит, — уныло усмехнулся Альфред, беспокойно постукивая по колену. Проведя в волнении несколько капель, осознавая свои ограничения в поступках из-за некоторых условий и личностей, он бы ушёл туда с главой при лишней думе, однако спасся благодаря чужому вопросу. — Готово. Что с рубахой делать? — Ничего. Мазь никакого ущерба ей не нанесет. И спасибо, что занялся недужным мной, — запрокинув главу назад, поблагодарил Альфред, блекло улыбнувшись. — Не за что, — тепло ответил Ло-шка, аккуратно толкнув охотника в макушку, возвращая в прежнее положение. Посоветовав приятелю вымыть руце и попросив отнести горшок обратно, Альфред вскоре оказался в коротком одиночестве. За эти капли он планировал поразмышлять над вероятными вопросами с бóльшими подробностями, на которые ему, возможно, придется отвечать, но ни одна дума на эту тему так и не созрела. Немой трепет позволял лишь волноваться и ждать. Через полкиафа Лололошка вернулся со стаканом и туесом. — Не смотри на меня так. Это все тебе, к делу, — с улыбкой уточнил Лошик, протянув посудины. Альфред настороженно взял врученное, краем ока глянув в стакан. — Я помню, что тебе тогда понравилось, — пояснил Ло, устроившись ошую и уперев в ланиту одесный пясть, локоть которой был уткнут в согнутое колено. — Ты не страшишься вспоминать особняк?.. — обхватив дланями теплый стакан, изумился Альфред. — По необходимости. Альфред пару капель глядел в напиток, обрывками вспоминая свою тогдашнюю сонливость и умиротворение. — Я не буду спрашивать, как ты все успел за полкиафа. Продолжай свой допрос, раз задобрил. — Скотта ты хоть нашел? — Конечно. И узнал, что мне надо было. — Все изменения в поведении тварей, то есть? Юноша угукнул. Вместо нового вопроса образовалась пауза, за которую усилилось ощущение чужого взора. — Ну я начал в полную меру осознавать, что без этих знаний я долго не протяну. А ни одного дворфа, который бы занимался наблюдением окружающей среды я не зрел. Хотя это странно с их стороны… Вас с Джоном это тоже как будто сильно не колышет. Вот я и решил, что мне нужно дойти до проверенного товарища, — подробно объяснил Альфред, решив, что продолжительным взором от него этого и требуют. — Как раз-таки нас с Джоном это волнует сильнее всех. У тебя есть записи? — Да. Я одолжу, — заодно ответил Альфред на ожидаемый вопрос, развернувшись и облокотившись на собеседника хребтом. — Но не надолго, ибо они у меня в блокноте. — Ладно, решим, — вздохнул Ло-шка. — А почему ты ушел без предупреждений? Альфред смолк, позабыв, в чем заключается суть его поступка. — Еще и не в духе был… Я до сих задаюсь вопросом, что с тобой тогда было. — Вообще, я сознательно ничего не молвил, — несмело признался Альфред, в упор глядя в стакан. — У меня был а-ля выбор, как поступать. И я понимал, чем жертвуют в обоих случаях. А тут ты, в одной со мной комнате, который должен ничего не ведать… Я сам тогда думал, что иду на верную смерть. И чем дольше я оттягивал киафы и оставался у дворфов, тем более я сомневался в своем выборе, и… ну… — Я тебя слушаю. — М-м… Был, короче, ни жив ни мертв, — наконец выкрутился Альфред, глотнув напитка для спокойствия. — На самом деле, у меня была дума тебе все вымолвить, возможно, даже пожаловаться… Сука, я не хочу изображать из себя жертву или как-то оправдать свой поступок, но мне было очень тревожно. Я еле как сказал тебе, какие и где документы у меня хранятся в хижине. Думал, что прям на месте раскаюсь… — сбивчиво ведал юноша, варьируя меж таратором и более тихой интонацией. Лололошка промолчал. — Я же многое еще из-за вредности наговорил. И многое что не вымолвил. Возможно, что-то изменилось, если бы я не обиделся. — Кстати, по этому поводу… Альфред тяжко вздохнул. Он не представлял, какими словами надо выражаться, чтобы объяснить человеку свою обиду. — Помнишь наш первый диалог, как только тебя впустили в город? — Помню, — кивнул Лошик. — Мне не понравилось, что ты от меня отмалчиваешься, — прямо озвучил Альфред, однако тут же затупил, понимая, что надо как-то пояснить. — Меня что, не должны волновать суждения более уважаемых и умных товарищей по поводу состояния моего родного мира? Я еще кучу карасов назад догадался, что в этом плане тебе, а тем более Джону, известно сильно больше моего. — Не настолько "сильно", чем ты думаешь, — поправил Лололошка и замолчал. — А от меня вообще требуется объяснение? — Ну… да. Мне важно ведать, как ты ко мне относишься. — Чересчур хорошо. Я не считаю тебя бестолковым или недостойным чего-либо. Скорее наоборот. Ты совсем не глупый и заслуживаешь спокойствия. Поэтому я и не рассказал. Я понимаю твою, да и всех других археевцев, тревожность из-за нынешних обстоятельств. Если бы я не приврал, то я не хочу представлять, что бы с тобой стало и что бы ты сделал. Да и тогда на самом деле было непонятно, как оценивать ситуацию Архея, — разъяснял Ло почти без запинок, будто молвил накопившиеся. — И мне тебя просто жалко. — В смысле? — выпалил Альфред, в глубоком недоумении глянув на собеседника. — Я жив, не калека, при еде и воде. — Мне жалко, что ты вырос в таких условиях, что не имеешь представления о природе, покоя в своем родном крае, доверии, свободе выбора и слова, веселье, любви, в привычной форме. Ваш мир сильно отличается от другого, где такое же Средневековье! Знаешь, я помню лишь один мир, который похож на ваш — меня до сих пор на него триггерит. — Среднивековье? Тригирит?.. — не восприняв всерьез первые слова, потеряно переспросил Альфред. С трудом Ло-шка смог разъяснить все максимально понятно. — Ага... Слушай, ну раз мы начали про это молвить, то ныне более ясно с ситуацией в Архее? — Да. — Все плохо? — спросил Альфред риторический вопрос. — Увы, да. — Прям совсем тьма непроглядная? — Нет, — уверенно отрек Лошик. — Благодаря эльфийским письменам и твоей помощи у нас есть шансы и надежды. — Рад быть настолько полезным, — улыбнулся охотник, уперевшись макушкой в чужую щуйцу. — А как там ваши успехи, кстати? — Обычно — со спорами. С тобой Джон тоже скоро побеседует на тему букв и слогов. — "Побеседует", — повторил Альфред, усмехнувшись. — Знаешь, вот тоже уместно будет, мне так жалко, что у Архея нету нормальной истории. Все крутиться лишь вокруг одного. Я же ничего про собственный мир не ведаю. — Ну-у… Ваш мир находится в полной изоляции от других. К вам очень сложно попасть. У вас вроде как Средневековье, но не во всех аспектах. У вас свое времяисчисление. У вас уникальная атмосфера и природа. И с вас пошло мирохождение. — Эт как? — Мирохождение зародилось в Архее. И скинт тоже. Да и заражение тоже… Однако как именно появилось мирохождение мы пока не знаем. На самом деле, у вас очень важный мир в истории множеств других, — просветил шатен. — Не знаю, можно ли это связать с вашим групповым патриотизмом… Патриотизм — это любовь к своей родине, будь то дом, город и так далее. Надо будет у Джона спросить. Потому что я вообще не представляю, как можно до сих пор тепло относится к своему миру и народу. Даже при условии, что вы другого ничего не видели. — Почему я узнаю об этом только через десятки карасов от нашего знакомства?.. — пробурчал Альфред, переваривая информацию — Да ты как-то особо не спрашивал. — Как же я мог догадаться, чтобы потом интересоваться? — ярко возмутился Альфред. — Погоди, дай мне осмыслить. Может, я получу какие-то ответы…