«Язвы»

<…> Возвращаясь к столу, Альфред подметил что-то варящего Беренгария. Стыд тут же начал прорастать далеко внутри. «А я балду пинаю, а не своим делом занимаюсь!» — ускорив шаг, упрек самого себя Альфред. — Что вы делаете? — уже у стола спросил он. — Батюшки! Кто ж так пугает? — вздрогнул Беренгарий, чуть ли не утопив половник. — Я не нарочито, простите. — Да ладно уж. Варю. Что могу еще делать? — Давайте помогу? — Не сможешь. Тут алхимия, — спокойно пояснил Беренгарий. — Иди пока прогуляйся. — Я и так без дела болтаюсь, как неприкаянный! — Погуляй-погуляй. Пользуйся юностью. Альфред потупил, но не вавакая решил обойти лагерь по периметру, вновь топая в сторону бани. «Ну ладно… Погуляю» — только ныне осознав ситуацию в полную силу, решил Альфред. «Вот почему в лагере всегда так тихо? Даже в центре не шумно. В Эшхолде как будто у всех голоса были громче. Нет, как будто все кричали! А тут прям немота… Ничем не могу это объяснить» — попытался охотник найти ответ на свой давнишний вопрос, прислушиваясь к тихой возне и неразборчивыми беседам. «Может, потому что в лагере все чем-то заняты? Ну, не считая единиц. Или дело в элементарном количестве… Ладно, неважно. А может ныне пойти документы глянуть?..» — всерьез задумался Альфред, замедлившись. «Так неохота… Ну ладно, обойду, и хотя бы на алфавит погляжу. Мои документы! Точно! Я ж их отдал! И где они нынче? А может, в той же стопке… Хочется в это верить, но ведая Джона, я сомневаюсь, что он добровольно вернул, упустив возможность позлить. А он, наверно, уже ушел. Ну и ладно! Значит, в следующий раз буду требовать!» — фыркнул Альфред. «Не дай Отец, он опять пропадет на несколько смен, как ныне! — негодовал Альфред, однако тут же отвлекся на слабое осознание, — пускай его не было, да и я не сильно его ждал, но… Все равно будто скучал. Наверно, скучал. Я как-то по всем тосковать начал…» — внезапно для себя понял Альфред, понурившись. «И даже не по мертвым — по живым!.. Мне ничего же не мешает, например, отпроситься из лагеря и пойти к Эшхолду? Конечно, не думаю, что Скотт будет мне прям-таки рад, зато мне легче на душе станет. А ведал бы я, где Ло — и до туда бы дошел. Хотя с ним я совсем-совсем недавно виделся. Даже трех скифосов не прошло» — теперь со смешанными чувствами шел и думал Альфред. «Возможно, это потому, что мы ходили и действовали вместе. Хоть и не сообща, но вместе. И резко разделились. Ну не прям "разделились", просто я начал жить "отдельно". Как и было кучу карасов назад. Но тогда по живым я никогда так скучал… Мне мертвых не хватало. Тогда я мог это объяснить, но по живым-то что скучать? Это даже как-то звучит глупо» — углубился юноша в воспоминания. «Ну было, когда я был рад человеку, но это другое… Надо учащать приемы успокоительного, а то такие думы меня напрягают» — отвлекся Альфред, поймав себя на обкусывание уст. «И увеличить количество глотков» С переменчивыми эмоциями Альфред обошел половину лагеря. Еще четверть он старался ни о чем ни думать, прислушиваясь к звукам жизни. Почти дойдя до ворот, краем уха послышался скулеж. «Откуда собак-то взяли? А главное — зачем?» — остановившись, недоумевал Альфред. В этом районе, около ворот, везде были шатры — кто в них жил, Альфред не ведал, ибо никогда не интересовался соседями. Однако частенько тут было крайне тихо и безлюдно. Началась еле уловимая возня. «Я допускаю неудобные ситуации, в которой мне не место, но мало ли, что я там "допускаю"» — оправдал себя Альфред, развернувшись и аккуратно идя на звук. Для понимания обстановки стоило всего лишь дойти до первого ошего шатра, если считать от ворот. Дерево, благодаря которому держался один из углов шатра, спереди было заставлено не то сундуками, не то ящиками. В кромешной темноте различимы были лишь очертания. — Та-ак, — громко и неласково протянул Альфред, торопливо направляясь к парочке. Мужчина тут же заметно отпрянул, пока его вовсе не оттащили за шиворот. — Да что я?! — засопротивлялся незнакомец, от которого несло дрянным полугаром. — Когда напиваетесь — принято идти отсыпаться, а не к девкам приставать! — чуть ли не на ухо угрожающе воскликнул Альфред, подняв пьяницу за ворот и не мешкая надавил на ключицу. — Подожди тут, я каплей, — уже спокойнее кинул он девушке, толкнув вперед вновь неподатливого мужика. К счастью, Сорвен обустроился у ошей стены около центра. Долго тащить эту тушу, бухтевшего что-то на пьяном по поводу боли не пришлось. — Привел вам пьяницу и начинающего насильника! Помиловать нельзя! — нагло заявил Альфред, прервав диалог Сорвена с некой женщиной. Отпустив наглеца со слабым толчком, тот, держась за больную ключицу и что-то недовольно буровя, шатался так, словно сложится пополам с капли на капли. Женщина отошла на шаг назад, с отвращением сдвинув бурови и неодобрительно глядя на качающегося. — Нежданно-негаданно, — чуть потупив, промолвил Сорвен, — Ладно, спасибо. Иди, Фейнтри. Молодец. Альфред лишь фыркнул, спешно идя к одному из немногих темных углов в лагере. Узрев девушку на том же месте и поверив ее словам, что никаких травм от пьянюги нету, встретив лишь на эту тему обоюдное опасение о синяках через киафы, охотник все равно повел ее с собой к целительному столу. За начало короткого пути Альфред узнал о своей узнаваемости у народа. Впрочем, это было неудивительно, учитывая количество лекарей. «Раз запретили перемены проводить, то мы вернемся к прежним дозволенностям! Вот не живется людям спокойно: обязательно надо какую-то несмыслицу сотворить! Кошмар!» — возмущался Альфред, словно в первый раз. — А куда вы его повели? — подала голос незнакомка. — К Сорвену. Надеюсь, что разберется. — Вы сомневаетесь? — В какой-то степени — да, — уклончиво ответил Альфред. «Как я мягко выразился» Еще издалека завиделся метающийся по периметру всего стола Беренгарий, который сам обратив внимание на пришедших. — Альф—… Ой, здравствуй, — перебил алхимик самого себя, поздоровавшись с девушкой словами и жестом. — Альфред, где у нас шалфей? — Шалфей…— повторил юноша, оглядывая полки. — А нету у нас, кажись, шалфея. — Плохо… — А как он выглядит? — поинтересовалась девушка. Альфред молча взял свою крупную рукопись, по памяти открыл разворот с шалфеем и пододвинул на край стола. — Ему есть аналоги? — с другой стороны спросил Беренгарий. — Куча: белоцветка, мята перечная, тимьян, лаванда, календула, череда, кора дуба… Это зависит, для какой цели. — Вяжущий эффект нужен. — Тогда кора дуба, корневище калгана, кровохлебка, листья малины, плоды черемухи. У нас есть дуб, малина, черемуха и кровохлебка…— Альфред обернулся, разглядывая сушенные травы, — тоже есть немного. Давайте я попозже все сделаю? — Решим. — Если совсем все плохо, то я могу в следующий раз отца попросить… — предложила незнакомка. — Да ладно. Протянем. Уж гонять охотников по полям и степям из-за такой ерунды я не собирался, — усмехнулся Альфред, дорезав травы и смешивая их с жировой основой. — Я уже фильтровать не успею, но это ничего страшного. Самое главное в сухом месте хранить и дать настояться хотя бы полскифоса. — Хорошо. Через несколько капель девушка ушла с мазью и слабеньким успокоительным отваром, дабы прийти в себя. После началось выяснение у Беренгария, чью и какую хворь нужно было вылечить шалфеем и чем ее по итогу придется лечить. <…> — <…> Однако вы это смело заявили. На моей памяти наркотики всегда можно заменить чем-то послабее. И на моей памяти любые диагнозы определяет врач. Самолечение до добра не доведет. Так что введите меня в курс дела, что и с кем из вас происходит, а я решу, что вам делать, — устало молвил Альфред, облокотившись на стол и сложив руце на перси. — Да причем тут диагнозы? — эмоционально спросил рыжий мужчина, шустро перейдя на полтона. — Ты нам, например, опиум, а мы никому не рассказываем и выполняем парочку твоих просьб. "Принеси-подай" — в этом роде. — Что? — тупо переспросил Альфред, сведя бурови. — Я не буду вступать в такую "сделку", — через каплю дополнил он, собираясь свалить от беседы с ведром к колодцу. — А при каких условиях вступишь? Альфред не успел даже за ручку ведра взяться, так тут же остановился, решив-таки поддержать законченный, по его мнению, разговор. — Только через мой труп. Остальные два мужчины значительно озадачились, выражая это чересчур ярко ликом. — Да кто вам посмел внушить, что за ваше согласие служить в "Принеси-подай", человек вдруг продаваться начнет? Базарничать по вашей прихоти? — перейдя на презрение продолжил охотник, ожидая ответа. — Ты раздуваешь. Простая сделка, — возразил один из задумчивых. — Так точно: безумный и разумных ума лишает. Давайте глупости уж не болтать, а? — На твои "глупости" только недоросли и не соглашаются, — хмыкнул рыжий. — А потому что толк бытия еще пока не в выгоде, — нахально выпалил Альфред. — А с чего это вы меня принижать начали? Я свою работу работаю, а ко мне тут принижать явились! В край обозрели, что ль? — Сам-то? Вс—… — Нет! Мы закончим обо мне молвить! Даже если восхвалять меня начнете — и перстем не шелохну! Порочить начнете — я правду сказывать буду! Да еще так красочно: с бранью! — Запугать думаешь? Считаешь, что тебя слушать кто-т станет? — выделив интонацией "тебя" посерьезнел мужчина. — Будет ли кто-то прислушиваться к единственному специализированному врачу, который может ведать больше других, и вправду! И я, наверно, тут ради красоты стою? Работы ж у меня нету, никто мне не доверяет! — убедительно кивая последнему своему восклицанию, негодовал Альфред. — Какой же бред! Все, кыш отсюда! Садоводника я тоже предупрежу, что никому я ничего не выписывал! Даже не пытайтесь! Троица показательно зацокала, выражая недовольство и наконец отвязалась. Через полкапли также выслушала в свою сторону пару ласковых. Альфред, тут же после своих напоминаний, кем эта троица является по жизни, целенаправленно направился к грядкам. На эмоциях и про ведро позабыл. Садоводу он все выложил кратко и максимально спокойно, а после вернулся обратно, продолжив бухтеть про себя. Думы о делах куда-то делись, позволив поминать только незнакомых мужчин, стоя на том же месте, где спор и начался. Дойдя до потока бранных дум, юноша потянулся за склянкой.