«Новый нрав со старыми грехами»

— Ты чего тут молнии и громы метаешь? — послышался сбоку беспокойная интонация. — Честь имею, — бездумно пробубнил Альфред, взяв пузырь. Потребовалась капля, чтобы он опомнился и поднял взор. — Ой, привет. — Привет, привет. Что случилось хоть? — встревоженно спросил Лололошка. — Даже не интересуйся. Я все равно их уже по матушке послал, — отмахнулся Альфред, и, не сделав ни одного глотка, поставил склянку на край стола. — Я слышал. — Я тебя нигде поблизости не зрел, — сощурился Альфред. — А тебя не только поблизости было слышно. Вот я и спрашиваю, кто тебя настолько довел. — Да пришли тут, не скромняги далече. <…> Ну это надо такое творить! Чтобы ко мне напрямую подходили и требовали любыми силами опиум — это вообще впервой! Да у меня этого опиума даже нету, а тут им ради забав— … — Сбавь громкость. — …а тут им ради забавы подавай. Нахальство! — закончил негодования Альфред. — В общем, в поганый карас ты сюда явился. — А что еще такого произошло? — Много неприятного. Удовольствия совсем не приносит, — хмуро пробурчал охотник. — Допустим…Может, потом расскажешь. — Тоже уверенное заявление. — Я достаточно надолго. На два скифоса точно, — ни с того ни с сего признался Ло. Параллельно его словам на другом конце лагеря активно застучали молотки. — Интересно ты нынче живешь — то там, то сям пропадаешь, — улыбнулся Альфред. — Я очень рад этим двум скифосам, но не думаю, что они тебе понравятся. — Сомневаюсь. И отвыкай от пессимизма. — Я реалист, — возмутился Альфред, вспомнив про ведро. — Далеко-о не всегда и везде, так, по праздникам, — ответил Ло-шка, идя рядышком. Альфред затупил, хмуро глянув на ближнего. — Ты меня ныне оскорбил? — тупо уточнил он. — Нет! — Звучит, как чуть ли брань. — У вас нету праздников?.. — тоном, полного недоумения, удивился Ло. — Впервые слышу. — Нет, наверное, оно у вас как-то по-другому называется. Ну, когда по какому-либо поводу устраивается целое торжество. — Что за бред? "Ура, Эшхолд пал" за стаканами кваса? Не, мы пока не настолько бесноватые, — саркастично хмыкнул Альфред. — По хорошему поводу! —"Ура, от меня отстали смерды"? — Ближе. Альфред всерьез задумался. — "Ура, мы успели выйти из особняка до того, как в край свихнулись"? — предложил Альфред через пару капель, успев дойти к колодцу. — "Ура, мы вышли из особняка" скорее, — поправил Лошик. — Все равно бред. — У вас даже праздников нету, обалдеть… Ты не знаешь, что такое праздничное застолье? Типа, когда много людей и еды. — И хорошо, что не ведаю, — с ноткой отвращения промолвил Альфред, пыхтя над бадьей. — А свадьбы как проходят? — До этого я пока не дожил. Не ведаю. — Охренеть, конечно. Я обязательно когда-нибудь устрою праздник и приглашу тебя, — уверенно устаканил Лололошка. — Как я понимаю, выбора у меня нету. Придержи ведро, пжлст. Обратный путь до стола выдался молчаливой паузой, если не считать чужие переговоры в центре. — Я не верю, что у вас даже нечто похожего нету. А вот когда ребенок в семье рождается? — вновь спросил Ло-шка. — А у меня разве есть семья? Почему ты вообще решил, что я познал женитьбу и рождение дитя? — Я не говорю, что у тебя. Я в общем спрашиваю. — Все равно не ведаю. Матушка никогда не сказывала об отце, о вероятной женитьбе с ним тем более. Братьев и сестер у меня тоже нету, — спокойно пояснял Альфред, промывая травы. — Значит, никаких громких гулянок не устраиваете… Ну, может, что-то церковное было? — Было! Церковные ересь и казни! — Ясно… Хотя, если ты говоришь, что Церковь была против отсчета карасов, то у них праздников тоже не было. Кстати, об отсчете… — задумчиво поменял тему Лололошка. — Я не знаю других археевцев, кроме тебя, которые бы считали возраст… — Ты допросы, что ль, устраивал? — скептически поинтересовался Альфред. — Почти. — Я даже не удивлен. Но, вообще, к твоему сведенью, даже не все охотники считают. Если таких и раньше мало было, то ныне и вовсе единицы, — скорбно вздохнул Альфред, зрея в этом некую личную потерю.

<…>

Освободившись и возвращаясь к целительному столу, Альфред тут же узрел около дубовой ножки Ло, облокотившегося спиной на стену. Поморгав от недоумения, он заторопился к приятелю. — Что? — подняв главу на чужое присутствие, невинно спросил Ло-шка. — Все хорошо? — Да, — уверенно кивнул Лололошка, заинтересованно бегая взором по чужому лику. Возможно, пользовался редким ракурсом снизу-вверх. — Кстати, ты чем столько времени занимался? — Людей, наверно, осматривал…А еще, ну может быть, кому-то раны перевязывал, — усмехнулся юноша, для пущего вида пожав раменами. — Просто уж слишком долго тебя не было. На краю стола все тебе. Альфред глянул на стол, и на одесном краю узрел стакан и два явно хлебобулочного изделия на тарелке. — Спасибо… — сконфуженно промолвил Альфред, перебираясь ближе к еде. — Меня очень… морочит то, что ты меня кормишь. — Я просто уже понял твое отношение к еде. Тебя это, почему-то, меньше всего волнует. — Я пью через раз, а ты мне что-то про долгую готовку затираешь. — Тебе просто лень? — Мне просто некогда, — прожевав поправил Альфред. — Ну щас же ешь. — Естественно! Я обошел лагерь, всем все отдал и перевязал. А в идеале мне еще надо мазь нам—… — Фред, — серьезно перебил Ло. — Ась? — Ешь, ради бога. Несколько капель и вправду царила немота. Все великолепие молчаливой трапезы прервала птичья фигура, из-за которой пришлось второпях делать глоток напитка и шустрее поклоняться поясным. — Лололошка? Неожиданно. Здравствуй, — тут же заметил Сорвен. Лошик молча кивнул. — Фейнтри, дело появилось, — переключился ворон, сделав шаг ближе, — заключается в твоем выступлении. — Можн подробнее? — нехотя попросил Альфред. — Я решил огласить законы, связанные с порядком жизни, в том числе и с насилием. Почему бы и тебе что-то не сказать, если ты сталкивался с таким? — Я тут полскифоса назад и с наркоманами столкнулся, — добавил Альфред. — А что ж не настучал? Хватку теряешь, ябедник, — усмехнулся Сорвен. — Я тоже шутить ныне начну — обхохочетесь, — заверил Альфред, закивав. — А давайте я выступлю, а вы меня за травами отпустите прогуляться? — Только вместе с охотниками, — твердо заключил Сорвен. — Так я тоже охотник. — Бывший. «Я щас веником убьюсь…» — округлив очи подумал Альфред. — Да отпусти врача за травами. Уже почти закончились, лечить нечем, — отозвался Ло-шка. — Не отпущу, нет, — непоколебимо помотал главой Сорвен. — Исключительно вместе с охотниками. Это через полтора-два скифоса. — Я планировал в эти скифосы спать. Мне вот ныне заняться нечем, а травы нужны. — Могу вместе с ним сходить, — поддержал Лололошка. — Я подумаю, — цыкнул Сорвен, и то, скорее всего, для закрытия данной темы. — Так, кстати, если нечем заняться, то, может, выступишь? Альфред задумался, делая глоток. — Надо подумать, — неоднозначно ответил охотник из вредности. — Только долго не затягивай, — важно промолвил Сорвен и, контролируемым взором оглядев стол и собеседников, удалился. — Про какое насилие?.. Что я о тебе не знаю? — через каплю спросил Лошик. — Спокойно. Вот помнишь, я сказывал, как извращуг от девок однажды отгонял? — Ну? — Недавно вновь этим занимался. В общем, <…> и отпустил ее с мазью и отваром. Беспокойство-таки. Ныне пока обходил еще раз ее встретил. Поболтали чуть, благодарила меня. Я поэтому и молвлю, что не в самые лучшие скифосы лагеря ты зашел, — спокойно рассказывал Альфред, периодически делая паузы на еду и питье. — Ну и не в самые худшие. Ты молодец, что контролируешь порядок. От лекаря такое еще больше ценится, — молвил Лололошка, наконец встав на пехи и от скуки начав маяться. — Потому что верят, — с улыбкой подметил Альфред. — Даже несмотря на бывшие темные карасы верят! — В смысле? — А разве Кардинал-недоэксплуатировать-Сорвен меня по имени кличет? — с усмешкой задал Альфред риторический вопрос. — Фейнтри — моя фамилия. И для кух-кудах я исключительно Фейнтри. А по фамилии называют преступников и это крайне неуважительно, — легко пояснял Альфред с неспадающей улыбкой. — Хотя, учитывая то, что раньше преступниками были все, кто хоть как-то осквернял действия или статус Церкви, а ныне люди учатся жить без нее и Отца... Возможно, никто не обращает на это внимание. — М-да… Но авторитет у тебя, да, железный. Тебя уже многие хвалят, кстати, — важно молвил Ло-шка, словно эту тему нельзя было пропустить. — Быстро ты, да еще и заслуженно. Молодчина, — потрепав ближнего по власам похвалил Ло. Альфред остался стоять с тупым удовольствием на лике, бездумно склонив главу. — Так ты пойдешь? — через пару капель спросил шатен. — Да.

<…>

Собрание было принято начать с Альфреда и еще пары людей, которым есть, что рассказать на насущные темы сия вече. Сорвен решил, что после громких негативных мнений оглашение законов и правил будет звучать логичнее и уместнее, чем наоборот. — <…> никто не будет спорить, что это несправедливо. Среди нас нет "избранных", которые освобождены от труда, но особенно среди мужчин! Важен вклад каждого, — молвила женщина, которую Альфред четко запомнил: именно она тогда с отвращением хмурилась на приведенного им пьяницу. — Это и трата ресурсов неизвестно куда! — добавил уже престарелый мужчина. — И я думаю, что во всех областях, — кивнул Альфред. — Кузнецам и теслярам точно есть, чем поделиться. Из толпы послышались басистые выкрики. Сорвен тут же призвал толпу к порядку и терпению. Истории от рабочих были в основном про попытки наглецов заполучить свое обманом. — Выслушиваются все, — чуть подумав, решила женщина, подразумевая виды деятельности. — С позволения Сорвена предлагаю дать право голоса женщинам, — заявил Альфред, ожидающе глядя на ворона. — Среди них тоже есть мастера с похожими ситуациями! — возмутился юноша на отрицательные выкрики народа. — Право голоса дается всем, — огласил Сорвен, интонационно выделив "всем". — Без криков! Только с поднятой десницей. В основном однородная толпа разбавилась вытянутыми силуэтами. Сорвен указал крылом на девушку из первых рядов, кивнув. — Благодарю, — растерянно начала она, — я белошвейка и недавно, три скифоса назад, столкнулась с угрозами. По всем признакам было ясно, что люди не трезвые. Требовали от меня работу за просто так… — Чем все кончилось? — осведомился Альфред. — Меня защитил брат… — Уже радует, — отозвалась женщина. — Нам нужно больше историй с исходом. Неважно, каким. Десниц стало чуть меньше. Сорвен указал куда-то в одесную середину. — Меня заставили своровать продукты, — еле слышно промолвила женщина. — Стимул — угрозы. Альфред поморгал, ища слова. — Подойдете ко мне после собрания, — разрезал немоту Сорвен. Было прослушано еще пять истории по поводу кражи. От мужчин тоже. — В этом нет ничего такого! — заступилась женщина. — И отцам, и матерям важны их дети! Они оба уязвимы к угрозам в сторону ребенка! — Верно. Я был в такой же ситуации, — дополнил старший из псевдоораторов. Оперативно была выбрана девушка из последних рядов, которой приходилось уже прыгать, лишь бы её заметили. — Мою сестру такие и вовсе куда-то заманили! — крикнула неизвестная. — Поподробнее, — напряженно попросила женщина. — Пять скифосов ее никто не зрел! — Можете пояснить все с самого начала?.. — оторопело спросил Альфред, нервно запустив длань во власы. — Пять с половиной скифосов назад на нас с сестрой начали наезжать безызвестные около бани. Меня они через несколько капель вырубили, сестру не зрела. Полноценно я очнулась после помощи старины Беренгария. Что стало и где моя сестра — никто не ведает. Повисла немота. Со смешанными эмоциями Альфред обернулся на товарищей по ораторству. Узрев их в похожем состоянии, он подошел к женщине. — Может, тоже заставили воровать и теперь скрываются? — шепотом предположил Альфред. — А может тоже привлекли к этому делу и теперь качаются дурью за пределами лагеря, — хмыкнула собеседница, также понизив голос. — Охотники бы все уже растрепали. Их наша пташка контролирует. — Есть землянки. — Тогда уже мертвецы, — махнул дланью Альфред, но отошёл, как только уловил тихое оживление толпы. — Подойдете к целебному столу после собрания! Я вас осмотрю. Сорвен вновь указал куда-то одесную. — Предлагаю держать нарушителей порядка в изоляции, пока не придут в себя, — предложил знакомый голос. — Или изнурять таких работой, — поддакнула женщина, повернувшись к Сорвену. — А мне потом их выхаживать? — возмутился Альфред. — Да и нет гарантии, что не будет различных хитростей. Нет, это так не сработает. Лучше избавлять их от зависимости и куда-то сажать, пока не испытают просветления. — Идея добрая, — согласился старец, — но мест в лагере нет. — Это поправимо, — отозвался Сорвен. — Устроим. Еще есть какие-то думы? — На казнь! — выкрикнул некто с неизвестно, какой стороны. — Смело, — оценила женщина, — но точно нет. У нас тут против изнурения работой нашелся, а про казни это ты прям загнул. Альфред хмуро покосился на ближнюю. — В мои карасы из таких дурь выбивали, — поделился старший мужчина, — но наш льчец такое не одобрит. — Это ныне не столь важно, — твердо решил Альфред, ведя себя вразрез с жаром на ланитах. — Последнее слово все равно за Сорвеном. Ворон словно опомнился. Кивнул, выгнал недоораторов на землю и начал оглашать новые правила. — Ты правда слушаешь? — едва понизив голос, усмехнулась женщина, стоя одесную. — Да мало ли, чем лекарей обяжет! — оправдался Альфред. — Жертвовать травы? — Ой, да ну в… тебя, — фыркнул Альфред, однако вновь сконцентрироваться на законах не смог. — Я обращаюсь к тебе на "ты", но даже имени не ведаю, — заметил он, сощурившись. — Матлеена, но можно и Лина. Я не обижусь. — Рад знакомству, — улыбнулся Альфред. — А можно скромный вопрос? Он меня мучает более скифоса. — Ну-ка? — Я тебя пару раз с пташкой зрел… Ты, случаем, не его "десница"? — Думаю, отчасти меня можно таковой считать, — ответила Матлеена. — Я и при Эшхолде была приближена к Церкви и церковнослужителям. Альфред нахмурился. — Не делай поспешных выводов, отроковчик: я была ответственна за казни. Охотник напрягся, бездумно заведя десницу к чреслу. — Успокойся, ничего делать я с тобой не собираюсь. Но если ты не в восторге, что у меня про тебя достаточно информации, то прости, — самодовольно промолвила Матлеена. — У меня есть вопросы… — Почему ты не понес ни одного наказания? — догадалась собеседница. — Да. — Ну-у… Ты не единственный такой, — начала Матлеена с неспадающей надменностью, — я многих жалела. Альфред продолжал стоять в полнейшем замешательстве и с желанием задать все вопросы, что застряли у него в жерле. — Хотя, однажды чуть не проспорила на то, что найду тебя и назначу казнь… Не смотри на меня такими грозными щенячьими очами! Ну было и было, подумаешь! — легко возразила Матлеена. — Одного мужика так и казнила… Кхм. Короче, пусть я и знаю про твои детские пакости, но предлагаю об этом забыть. Зла я на тебя все равно не держу. «Я теперь подумаю хорошенько, чем продолжать с вами беседовать…» — подумал Альфред, меж делом прикидывая способ пошустрее закончить беседу и свалить. — Я вас услышал. А ныне, пожалуй, пойду узнаю мнение о собрании у приятеля. Еще обязательно встретимся, — стараясь сохранять мимикой и интонацией искренность, попрощался Альфред. Получив от Матлеены доброжелательный кивок, он сорвался с места. Лололошка стоял на том же месте, в одесном краю, скользя взором по толпе и лагерю в общем. — Ло! — отозвал Альфред, тут же жестом попросив наклониться. —Как быстро и без последствий избавиться от человека? — спросил он шепотом. Лошик округлил очи, молча выпрямился и увел в сторону. — Что произошло? — через пару капель поинтересовался Лололошка. — Пиздец. — Во-первых, ты меня меньше слушай. Во-вторых, рассказывай. После разрешения на рассказ, Альфред, не думая, вывалил всю ситуацию и свое отношение к ней на собеседника. — Так-так! — воскликнул Ло-шка, перехватив юношу за запястье. — Не имей привычку запивать проблемы. Неважно, чем. — Не каждый карас зреешь в лико, от которого твоя судьба зависела! — оправдался Альфред, не отпуская склянку. — Понимаю, но паникуешь ты поздно. — А если она ко мне обратится, и я не смогу понять ее хворь? А если я ее не вылечу? — Хоть раз такое было? — Ну-у…— задумался Альфред, отвлекшись. — Было. Давно, правда. — Вот именно. Да и ей нет толку вспоминать твои косяки. — Даже я в этом не уверен! — Я знаю, как выглядят люди с не очень добрыми помыслами. Ну и никто ей не позволит, — объяснял Лошик. — К тебе все относятся нейтрально или положительно. — Ага! И Со—… — Себе дороже, понимаешь? — склонившись, вполтона перебил Ло. — Понимаю, но Беренгарий тоже в медики числится. — Типа тебя не жалко? Есть замена? — Да, — твердо подтвердил Альфред, уведя взор в стол. — Брось. Ты как ни крути в безопасности, — спокойно подытожил Ло-шка, выпрямившись и склонив руце на перси. — Поживем — узреем, — пожал раменами Альфред, облокотившись на стол и выглядывая должников на осмотр. — И все равно я под глубоким впечатлением… А у нее же ещё дочь есть… М-да. — Откуда ты это знаешь? — Я часто с детьми болтаю. С ее дочерью особенно. — Ты ладишь с детьми? — изумился Лололошка. — Вполне. А ты? — Нет. — Никогда бы не подумал, — улыбнулся Альфред, встрепенувшись, как только завидел знакомое лико.

<…>

— Поболтал бы с кем-то, чего стоять, меня ждать? — закончив с двумя должниками начал Альфред, приводя рабочее место в порядок. — Ло? — А? — Да я спрашиваю, а в ответ тишина. — Болтать не с кем, — ответил мироходец на изначальный вопрос. — Как же ты у дворфов уживался, — покачал главой Альфред, зевнув. — Ну что там за спячка у Беренгария? — упершись челом в длани вздохнул он. — Я тоже так хочу. С карасов учебы. Немота. — Я что, правда со стенкой говорю? — возмутился Альфред, покосившись на приятеля. — Что случилось? — Просто задумался. Охотник сощурился, подозреваемо оглядывая Лололошку. Тот чуть повернул главу навстречу. «Гляделки в стеклышках? Нечестно» — Я, конечно, не против, но я тебе будто что-то должен, — через пару капель вдруг озвучил Ло-шка, не шелохнувшись. — Я в гляделки с тобой играл... — Ты выиграл. Может, пойдем? Спину тебе помажу. — Дай хоть Беренгария дождаться, — хмыкнул Альфред. — Скоро явится. Ты выступил, всех осмотрел, вылечил, со всеми поболтал и поругался. Всё, молодец. Альфред вновь сощурился. — Фред, ради бога. Тут атмосфера… угнетающая. — Не помню, как толкуется "атмосфера", но я тебя понял… — прервал самого себя Альфред, задумавшись. «Предложение привлекательное, учитывая то, что стоять я уже умучился, однако и без лекаря лагерь оставлять нельзя… Хотя и Беренгарий каплю-другую должен прийти…» Сомневался Альфред десяток капель. — Ты иди, я же потом приду, — пришел юноша к наилучшему решению. — Нет, — нейтрально отрек Лололошка. Альфред лишь выгнул бровь, молча недоумевая. — Очередной разговор око на око? — догадался он. — Если нравится, то можешь думать так. «А если не нравится? Чот мне вообще вся ситуация не нравится» — осознал для самого себя Альфред, но спорить не решился. Взял свою мазь и молча направился к шатру. «Я же ничего такого не сделал, не промолвил… Вроде как нигде не провинился, а как будто где-то косякнул… К эльфийским письменам не прикасался? Ну ныне собираюсь. Нагрубил? Да вроде не было такого. Бранью, оказывается, на пол-лагеря орал? Тоже нет. За это можно было тут же выговорить… Не ем ничего? Ну так мы уже поболтали на эту тему…» Альфред допускал и другие варианты, о которых лишь догадывался. По приходу к шатру он был готов нести полную ересь на любую тему. Однако вместо оперативных обвинений или вопросов стояла немота. В ней же началось и нанесение мази. — М-да, ничуть не лучше… И расслабься. Ничего же особо не происходит, — равнодушно бубнил Ло. «Пока» — добавил охотник про себя, выдохнув и стараясь думать о чем-то другом. — А как думаешь, та швея, которой угрожали, отсчитывает возраст? — внезапно отозвался Ло-шка, возвращая прежний тон. — Ты про ее "недавно"? — Да. — Отсчитывает, — кивнул Альфред и задумался. — Как же она выглядела… — Зачем она тебе вдруг понадобилась? — Поболтать. Может, у нее и брат отсчитывает. — Может, — хмыкнул Лололошка. — А что ты о моей идее думаешь? — Да я уже вроде все высказал… Считаю ее самой гуманной. И надеюсь, что лекари там не понадобятся… — Ну, слушай… Зависимость очень коварная штука и от нее сложно избавиться. Возможно, тебе придется следить за их состоянием и тратить все-таки какие-то травы. Тут невозможно без медицины или психологии, — объяснял Лошик. — А как я понимаю, ты и в психологии подрабатываешь. — Ныне еще чуть подутихло. Многие смирились или слишком заработались. Но иногда да, душу мне изливают. Даже целенаправленно приходили. Я в этом, на самом деле, плох. Мне и успокоить нечем, никакими словами. — Ты их выслушиваешь. Этого многим хватает. По своему опыту сужу. Но ты мне лучше скажи: вопрос избавления от Матлеены еще в силе? Формулировка вопроса поставила Альфреда в ступор. — А что ты хочешь предложить? — аккуратно поинтересовался он. — Чисто гипотетически, ее можно отправить либо в Сон Джона, либо в мой, опросить ее, что, может быть очень полезным, а дальше смотреть по обстоятельствам: если в лагере начнется шумиха по ее поводу, то оставить работать на нас, а если все будет тихо, то мирно вернуть… — без запинок молвил Ло. — Как тебе? — Когда-нибудь я все-таки убьюсь веником… — пробурчал Альфред. — В смысле ты способен на такую жестокость? — в глубоком изумлении сменил тему охотник. — Да ладно тебе, какая жестокость? Нет, она может мелькать во время опроса или если мы оставим ее работать на нас. А остальной план звучит вполне нормально. — Ло, я был во Сне Джона. И я был на месте "жертвы". Меня там изнасиловали морально. Мне не понравилось. — Я все понимаю. Но с другой стороны… — замолчав, задумался шатен, — это неплохой план. Альфред только глухо угукнул, сам не понимая, какую сторону занимает в нынешней ситуации. — И тебе спокойнее, и нам лишняя рабочая сила. Еще и с крепкой психикой… Коро-оче, Фред, смотри: если будет пытаться предпринимать какие-то попытки в твой адрес или многочисленно угрожать, то сообщи. Дальше разберемся. «Ло с планом обречь человека на рабство?» — ошарашился Альфред, с округленными очами обернувшись на Лололошку. — Что на тебя нашло? — недоуменно спросил Альфред, сведя бурови и в упор глядя на собеседника, стараясь что-то увидеть сквозь стеклышки. — Ничего. Или ты предлагаешь выгнать ее за ворота? — Нет, просто от тебя такое слышать в невидаль, — отведя взор разъяснился Альфред. — Мг. Так ты сообщишь при необходимости? Подозрения на тебя не падут, это я тебе обещаю, — промолвил Ло, остановив длань в районе стана. — Сообщу.