«История из прозы»

<…>

— Как же так? Наши что уже только не отстаивали, от кого только не отбивались… — тихо причитала женщина, стоя перед Альфредом с опущенной главой, пусть всхлипы от неё уже закончились. Альфред молча перевязывал чужую щуйцу, краснея от неуместного стыда. Он обязан что-то вымолвить, попробовать успокоить, и не потому, что льчец: из-за человечности. Он прекрасно понимает и ощущает чувства каждого из дворфов: и женскую печаль, и мужской ропот вперемешку со ступором. Однако думы с подходящими словами не приходили. Даже Беренгарий перестал предпринимать хоть какие-то попытки. Молчал уже почти киаф. В лагере как четверть киафа стало тише. Без криков и паники. Скорее всего, Сорвен всех разогнал или позвал оставшихся беженцев к себе для выяснения ситуации. Альфред слышал эти знакомые старческие нотки, но вслушиваться и не старался. В центре же стало чуть меньше рабочей возни и чуть больше голосов, интонации которых из раза в раз долетали до целительного стола, но это было ожидаемо. «Закончит с дворфами и заорет на весь лагерь, с какой радости все перестали работать… Надо свалить до этого представления, а то уже здорово задержался» — подумал Альфред, затягивая и завязывая повязку. — Приду к вам через карас. Глянем, как будут себя вести раны. Если будут беспокоить до караса, то приходите или передайте. Ныне, думаю, вам к Сорвену. Это к ошей стене, в центр. Просто идите по тропам или попросите кого-то проводить, — закончив, объяснял Альфред и отпустил пострадавшую. Та лишь кротко кивнула и поплелась прочь. Юноша шумно выдохнул, уткнувшись в длани. Темень тут же начала вытягивать лозы усталости, через каплю дав расслабиться. — Альфред, — серьезно отозвал Беренгарий. — Иду-иду. Каплю и пойду. — Да мне твоя подмога нужна. Через силу лишив себя темноты, Альфред отшатнулся от стола и сел на колени рядом с алхимиком. Узнав единственного юнца из всей группы, он пододвинулся к нему ближе, оглядывая поврежденную десницу. — Для вескости хотелось, дабы ты-таки очами окинул, — пояснил Беренгарий. Кровотечений не было, лишь синяк и небольшая припухлость. Не зрея тут ничего сложного и неясного, Альфред намеревался взять десницу и ощупать, но остановился после чужого вздрагивания и болезненного визга беженца, хотя ничего толком и не произошло. — Настолько больно? — недоуменно нахмурился Альфред. В ответ ему положительно промычали. — А в спокойном состоянии? — Тоже, — напряженно ответил дворф. — После этого я подытожил, что дождусь тебя, — влез Беренгарий. — Надо было звать, а не дожидаться. Боль резко появилась или через капли от какого-то действия? — Ну я с бревна упал… — На десницу? — Да. Альфред задумался, собирая информацию в кучу. — Перстами можешь пошевелить? Проба дала понять, что не особо. — Выпрямить не сможешь… Все наталкивает на перелом, — надумал Альфред, не ощущая мысленного озарения, что делать и как лечить. — Ба-атюшки! Юнец тоже был не в восторге от конечного диагноза. — Рисковать и вправлять пока не будем, но обездвижить придется, — поднявшись на пехи, добавил Альфред, сполоснув руце и взяв кору с тканью. Шустро найдя дело и Беренгарию, а именно — дойти до Сорвена и доложить о ситуации, а заодно разузнать, куда определили дворфов в лагере, Альфред занялся садизмом. По крайней мере, именно такие думы приходили ему самому, слыша шипение, мычание и вскрики беженца от манипуляции с десницей.

<…>

После мучительной процедуры для обоих, Альфред проводил юнца до выделенного места для дворфов: им определили участок у дальней стены, где несколько людей помогали им расположиться. На обратном же пути он встретил растерянную беднягу, беспокойно озирающуюся по сторонам. — Лидок, кого-то потеряла? — аккуратно осведомился Альфред, подойдя с хребта. Лида развернулась уже с добродушной улыбкой. — Нет, не потеряла, — помотала она главой и нахмурилась. — Почему все такие суетливые? — Новые люди в лагерь пришли, вот все и обсуждают. Ну, точнее, не совсем люди… Ведаешь что-то про дворфов? — Да! Мама сказывала о них! Но они странные какие-то… — Странные? — бездумно продолжив путь до целительного стола, переспросил Альфред. — Ну да. Потому что они какие-то правила в Эшхолде нарушали, хоть у нас и не жили… — задумчиво ответила Лида, словно впервые усомнилась в логике маминого мнения. «Боюсь, у твоей мамы большинство разумных существ "странные"» — У них там свои, другие правила, — кратко пояснил Альфред. — Но зато они хорошие мастера. — Почему? — Дворфы живут в горах. У них много разных металлов, с которыми они умеют обращаться и делать всякие вещи. Те же мечи, например. — Твой тоже они делали? — указав перстом на ножны, с энтузиазмом поинтересовалась Лида. Альфред замолчал, поняв, что про свой меч он ведает только то, что он из Сна Ло и оплачен им же. — Да, — тупо кивнул Альфред. — А зачем тебе ныне меч? — Возможно, выйду за ворота. — Там же опасно! — звонко напомнила Лида, как само собой разумеется. — Не везде. Но для мамы я тебе такого не мол—… — Лидусь, здравствуй! — перебил Беренгарий, сам едва ли подошедший к столу со стороны центра. — Здрасьте! — подпрыгнув, поздоровалась Лида и скромно поклонилась поясным. Беренгарий радушно улыбнулся, незаметно подозвав Альфреда жестом. — Запретили тебе куда-либо идти, — чуть наклонившись, шепотом уведомил Беренгарий. — Даже причину не разъяснили. — Ожидаемо, но обидно, — вздохнул юноша. — Чточточто? — уже крутясь рядом, нетерпеливо тараторила Лида. — Не пойду я никуда. — Почему? — огорченно спросила девчушка. — Наверное потому, что опасно может стать везде, — беспомощно предположил Альфред. — Я каплей и вернусь. Тяжесть уже ненужного меча здорово утомила, а его наличие у медика смущало каждого встречного. Да и работать хотелось в более удобной одежде… «Ты ж еще даже никаких отчетов от охотников не получил, а уже все запретил!» — мысленно возмущался Альфред, складывая все вещи на свои места. «Гад. Падаль редкостная. Я на тебя компромат имею» Альфред бухтел на несправедливость до самого стола. — <…> не ведаю. Альфред, ты чего омрачнел? Травы-то еще есть! Хоть я и не представляю, откуда они взялись, — повернув главу на вернувшегося, с прежним добродушием промолвил Беренгарий. — Сам же ведаешь, что чай три скифоса едва прокапает и он передумает пять раз. — Да что я? Я ничего, — пожал раменами Альфред, поскорее занимая место у рукописи, намереваясь уткнуться в свой же текст. Но тут же на макушке почувствовалась тяжесть, а стан крепко обхватили. — Успеешь еще погулять! И травы тоже соберешь! — уверенно убеждала Лида, не собираясь отпускать. — И вправду что! — добавил алхимик, растрепав только-только расчесанные власы. Альфред лишь фыркнул через сдержанную улыбку. — Надо с юнцом что-то решать, а вы меня тешите, — скромно усмехнулся охотник. — А травы… Ло принес, — объяснил Альфред, когда нега на макушке прекратилась. — А чаво-й тогда беспокоился из-за трав, раз Лололошку уже отправил? — Да сам через киаф забыл, что попросил… — сконфуженно наврал Альфред, наконец свободно вздохнув. — Это какого-то охотника так зовут? — любопытно отозвалась Лида. Альфред угукнул, добравшись до рукописи. — Глумно! И вымолвить сложно. Альфред только хмыкнул, долистав до раздела с дубовой корой.

<…>

— У нас проблема необъятного размера, — первый подал голос Альфред, как только Лида ушла. — Ну что ты уже вычитал? — Да причем тут вычитал? У меня тут нигде не написано, что я не костоправ и что их нету! — Не все настоко скверно, — махнул десницей Беренгарий без капли беспокойства в голосе. Юноша сощурился, ожидающе глядя на собеседника. — Чо эт не скверно? Я про в… тебя что-то не ведаю? Беренгарий в открытую засмеялся. — Этот вопрос нельзя задавать людям. Нет, за моим хребтом нету карасов костоправа. — Ну вот! Надо что-то думать… — отложив рукопись, промолвил Альфред и задумчиво уставился в землю. — Научиться за пару скифосов я не смогу — я ему десницу доломаю, а не вправлю… Попросить дворфа вправить, объяснив ему примерный план действий тоже не идея… Ну не разрезать же и вправлять! Он не переживет. — Альфред. — А? — Куда ты торопишься? — спокойно осведомился алхимик, внимательно зрея на ближнего. — Это свойственно всем медикам — думать на три караса впе… А что, если еще и воспаляться начнет? — перебил себя Альфред пессимистичными думами. — Альфре-ед, угомонись ты, ради всего доброго! — громкой просьбой отвлёк Беренгарий, вытащив из размышлений. — Ты ведаешь, что делать? — В общем — да, но как—… — Не "как делать", а "что делать", — тут же поправил Беренгарий. — Что делать я ведаю, — кивнул Альфред. — Ну вот и прекрасно! Даже скифоса не прокапало, как ты его корой обмотал! Надо понаблюдать поколе. Может, ему десницу кора и покой вправют? Альфред промолчал, теперь вовсе не зная, что думать. — А если нет? Что мне делать? — Дождись сначала эдакового! — Ну не, — выдавил Альфред, в край запутавшись. — Уж не ведаю, как вы, алхимики, работаете и думаете, но мы явно ни одно и тоже. — Ясен пень! Я у тебя врачеванию учусь, ты у меня зельеварению, — уверенно согласился Беренгарий. — Да я не про это… — Я смекаю. Но ты же не ведаешь, чего-й я творил в милой юности или до встречи с Лололошкой. Может быть, я очень хорошо проникаюсь твоей проблемой. Альфред промолчал, растеряно пытаясь понять чужие слова и их назначение. — В алхимии тоже можно думать на три караса вперед. Ну, подумал я стокомо: чуть с ума не сбрендил. Везде были какие-то беды да недовольства, — продолжил Беренгарий. — Это вы чем таким занимались, если не секрет? — В подполье торговал, — легко признался Беренгарий, слабо пожав раменами. Альфред округлил очи, молча ища слова в отсутствующих думах. — Все мы не без греха, — улыбнулся алхимик, заметив чужое безмолвное изумление. — А эт самое… Пф-ф, щас, каплю, — мямлил охотник, встряхнув главой. — У меня есть большой секрет: я почти с первой нашей встречи заметил твои знаки на руце. Они у меня дежавю вызвали, если ты ведаешь, что это значит… Но я ни разу не был в подполье! — шустро оправдался Альфред. — Лололошкинская манера молвить? Ну допустим, что ведаю. Нет, мы могли видеться и вне подполья. Где-нибудь в Церкви, например… Не за зря же Сорвен у меня тут о Фейнтри интересовался, — уклончиво предполагал Беренгарий, помянув еще и прошлое собеседника. — Почему ты так спокойно об этом сказываешь?.. — пробубнил Альфред, усердно пряча взор и пытаясь уложить происходящее в главе. — Я ничего серьезного не делал… наверно. Из-за лю—… — Я верю, верю. Не оправдывайся. Ну а почему бы не сказывать? Церкви нет, Отца тоже, казней тем более. А услыхав твою фамилию мне захотелось полялякать со сторонником, — объяснился Беренгарий. — А пока ты всего-навсего не привык к свободе и права голоса. — Может быть. Только можно мне наши откровения осмыслить?.. — неуверенно спросил Альфред. — Просто в… ты казался мне самым безобидным и хорошим человеком. А тут подполье, оказывается… Беренгарий лишь улыбнулся: не то с теплотой, не то с хитростью. — Суждение по первому взору иногда обманчиво, — покачал он главой. Помолчав каплю, вдруг вспомнил: — Пока не позабыл: через пару скифосов пьяничница достроится. Поручили, шоб я тебе доложил. — "Пьяничница"? — в полном замешательстве переспросил Альфред, скептически глянув на ближнего. — Ладно, не суть важно… Но я-то тут причем? — Эдакового я уж не ведаю. «Меня же туда не отправят? Я ничем вроде не провинился» — попытался найти ответ Альфред, но тут же отвлекся на другие думы.

<…>

— Я тут пару строчек придумала! — внезапно воскликнула Лида. — "В безмолвном молчанье, сквозь поле и рожь, Сквозь горечь утрат и надёжную дрожь", — торжественно произнесла она с гордо поднятым подбородком. — Звучит! — поддержал Альфред. — Я зрею, дворфы тебя вдохновили? — Ага! А еще можешь про них сказать? «Хорошего о дворфах… Особенно в нынешний карас…» — осознал Альфред, начав усиленно что-то вспоминать. — Я, наверно, больше ничего не ведаю, но можно будет попросить Беренгария. Он и мудрее меня, да и знакомый дворф у него есть. — А откуда? — Попали в одну ситуацию в одном месте, — чуть приврал Альфред, поглядывая на палаточки дворфов, где был киаф назад из-за беспокойства о юнце. Они уже успели полноценно устроиться в выделенном клочке земли, около кузнецов и домов белошвеек. — Очень интересно, что об этом думает Сорвен… — пробурчал Альфред, кивнув на беженцев. —Надо быть, он рад. Ныне в лагере не только люди! Так веселее! Охотник беспомощно пожал раменами, не ведая, как ответить похожим детским оптимизмом. — А вот мама может быть не рада, — с меньшим энтузиазмом добавила Лида. — Ты с ней до сих пор не виделась? — Нет! Они же там что-то делают! — Где? Кто? — возмутился Альфред. — За воротами! «Пьяничницу, что ль?» — Ты имеешь в виду, строят? — Я не ведаю! Мне никто ничего не сказывает! — обиженно бухтела Лида, надув уста. — Увы, я тоже без понятия, — вздохнул Альфред. «И все же, на кой мне нужна эта пьяничница? Неужели слова Ло, что меня туда тоже могут сбагрить воплотятся на яву? Я до последнего надеялся, что пронесет» — Может, мама меня вообще не любит?.. — угнетенно отозвалась девчушка. — С чего ты такое взяла? — Почему тогда ей какие-то дела важнее меня? — Их просто надо срочно решить. Это на считанные скифосы, — твердо ответил Альфред, очень сильно усомняясь в своих словах. — Или она начнет брать тебя с собой. — Такое возможно? — Конечно. Глянув на собеседницу, Альфред убедился в чужом улучшенном настроении и облегченно выдохнул. — А вообще, что значит любовь? — задумчиво спросила Лида. «И как я тебе должен это объяснить?» — растерялся Альфред, перебирая множество дум с каким-никаким разъяснением. — Это достаточно… глубокий вопрос. — Что это значит? — Вопрос, на которого нету четкого ответа. В общем, спорный. — Странно, — смутилась Лида, хмыкнув. «Не, ну а как бы я ответил? И вообще, любовь бывает нескольких видов» — оправдал себя Альфред, до сих пор пытаясь придумать объяснение. — А поче—… — Уважаемый льчец! Подождите, пожалуйста! Альфред тут же остановился от прозвучавшего оклика, начав оглядываться. Едва ли он повернулся в сторону домов белошвеек, так перед ним уже стояла запыханая девушка, поклонившиеся поясным. — Что случилось? — взволновано спросил Альфред, бездумно кивнув в знак приветствия. — Ничего страшного, не волнуйтесь, — с улыбкой промолвила девушка, выдохнув. — Наоборот, я вашу рутину усладить хочу. Альфред потеряно заморгал. — Я вас в центре зрела и с жалостью наблюдала путаницу в ваших же принадлежностях, поэтому надумала вам помочь всем, чем могу… Прошу принять мое подаренье. Девушка протянула вещь из толстой ткани. Скромно взяв ее в длани, Альфред развернул пояс из вотолы, с множеством различных пришивок для склянок разного размера. Даже некое подобие мошны болталось. Все это чудо застегивалось на хребте благодаря двум крупным круглым пуговицам. — Не ведаю, чем я такое заслужил, но спасибо большое! — улыбнулся Альфред, вновь кивнув, но уже в благодарность. — Поможете застегнуть? — Конечно! — встрепенулась белошвейка, сдвинувшись с места. Пояс оказался чуть свободным. Хотя Альфред нашел в этом плюс: на больной хребет давить не будет. — Очень красиво! — воскликнула Лида, внимательно оглядывая юношу. — Ты молодец! — похвалила она девушку. Девушка же переместилась чуть одесную, переложив длань на чужое рамо и оценивающе озирая свое творение. — Да, вам идет, — смущенно подтвердила белошвейка, отстранившись. Альфред мог лишь приблизительно представить себя с новой вещицей. Плохо она точно не выглядела. — Может, я вам чем-то в ответ отплачу? — Да ну! Подаренья они и есть на то подаренья! Ладно, я и так уже перерыв себе продлила, так что не буду больше отвлекать, — трепетно промолвила девушка, торопливо направившись обратно к домикам. — Всего доброго! — попрощался Альфред вслед. — А попрощаться забыла. — Переволновалась, — весело предположила Лида. — Она краснела. — При волнении это обыденно. Я бы тоже робеть начал. Лида подняла главу, с интересом окинув охотника взором. — Ты уже, — пожала она раменами. — Это дело десятое, — отмахнулся Альфред. «Не каждый карас же мне такие жесты выражают! То травы ни с того ни с сего, потом — пояс. Меня к изгнанию готовят или к чему?» — для Альфреда его объяснение звучало логично, но ничего в свою защиту он не промолвил.