«Предрешенная экзекуция»

<…>

— <…> это потому, что рас—… — Мама! — резко перебила Лида, тут же рванув к воротам. Альфред же начал оглядываться. Решив, что наивно попрятаться меж трех деревьев будет лучшим вариантом в данной ситуации, он попятился назад, не отрываясь глядя на ворота. «Вспомнили заразу, ага. Она с собой еще и пташку притащила. Безответственность какая-то! К нему тут дворфы явились с неизвестными намерениями, а он невесть где!» — бухтел Альфред, врезавшись хребтом в ствол. Опомнившись, он шустро обошел его и облокотился на противоположную сторону от кошмарной двоицы. «Ну хотя бы Лиде в радость… Тоже как-то безответственно! Ну и что, что законы провозглашены? Это не значит, что дите можно бросать» — размышлял Альфред. «Хотя, я тоже поступаю безответственно. Никто не отрицал некие срочные ситуации. Ладно, я тоже смерд. Мог бы, например, пару-тройку документов хотя прочитать… Или мази какие поставить настаиваться… Мази! Хребет-то мне кто помажет?» — отвлекшись, беспомощно осознал Альфред. «Кажись, никто. Ну и пусть: дуба не дам. Правда, ныть начало… Надеюсь, что "подремать" у Беренгария — это не более скифоса сна. Полторы я, может, выдержу, но…» — Чего от работы отлыниваем? — прервал от дум серьезный тон. Дрогнув и глянув на высокий силуэт, охотник каплей поклонился поясным. — Я не отлыниваю! Там Беренгарий за меня, — бездумно наврал Альфред. — Еще бы ты стол на произвол судьбы оставил! Раз ты все равно средь трех сосен пытаешься затеряться, то иди лучше контролируй пьяничницу. Там и для тебя, как для лекаря, есть, что сказать. — Вы отпускаете меня за врата, когда едва скифос назад запретили? — скептически уточнил Альфред. — Я тебя отпускаю не за врата, а к вратам. Шаг ошую, шаг одесную — казнь. Вот даже думать не смей куда-то там идти! — пригрозился Сорвен, пропустив старческую хрипотцу. — В эту же каплю иди. На моих очах, — махнув крылом, приказал ворон, взведя пыль вверх. Не вавакая, Альфред послушно направился к выходу, с облегчением наблюдая около ворот пустоту. «У меня куча вопросов, но я не против» Ворота ему открыли без лишних вопросов. «И как это понимать? Они всегда всем открывают или им Сорвен вымолвил: "Вот я щас выслежу какого-нибудь бездельника и пну его к воротам — его и выпустите"? Надо будет на обратном пути спросить» — со слабой надеждой подумал Альфред. Выйдя за стены, Альфред заинтересованно огляделся вокруг, словно в лагере абсолютно другая трава с деревьями. «Свобода!» — вдохнув полной персей, заулыбался он, быв не в состоянии нарадоваться. Хотя, для его взора за вратами и вправду трава была зеленее, чем в лагере. Наблюдать вдалеке не стены, а лес с полями — было облегчением высшего уровня. Но от упоения отвлек дикий рев за чащей, разнёсшийся глухим эхом. В четырех стенах Альфред вовсе не обращал внимания на посторонние звуки, успев отвыкнуть от существования. «Это со стороны гор, как раз-таки… Но далече. Так, а куда идти-то?» — задался Альфред нужным вопросов, наугад идя ошую и покорно держась около стен. «И все же я не в восторге, что я, медицинский охотник, имею какое-то отношение к пьяничнице. Я даже предположить не могу… Как там Ло выразился? "Невозможно без медицины или психологии"? А почему? Я об этом ничего не ведаю» — недоумевал Альфред. «И сколько они весь этот лагерь строили? Хоть я и чувствую себя взаперти, но должен признать: вышел просторным. Если стоять у ворот, то ту же баню не узреешь. А я со своего стола не зрею белошвеек и дворфов. Сколько ж людей тут трудились, кошмар…» — ужаснулся Альфред от одной думы. Дойдя до угла, Альфред выглянул из него. Узрев на другом конце некую суматоху, он уверенно двинулся туда. «Что эта пьяничница вообще из себя представляет? Какая-то пристройка к стенам? Ну, сзади бани да, гуманно» Дойдя до возни со скучными думами, Альфред замедлился, тупо наблюдая за обстановкой. «Я понял, зачем я тут» — кивнул он, зрея на уже готовые землянки и на еще обустраиваемые. Их было семь штук. — Альфред? — окликнул мужчина, что стоял чуть поодаль от работ с люлькой в устах. — Да-да, здравствуйте, — прижав пясть к перси и опустив его, ответил юноша, подойдя ближе. — Уж не думал, что нам лекаря пошлют, — хмыкнул мужчина, протянув трубку, — бушь? — Спасибо, но не курю. Незнакомый пожал раменами, не став настаивать. — Стесняюсь спросить, но кто и с каким оправданием вам приказал землянки копать? — через каплю скромно поинтересовался Альфред. — Угадай с трех раз. — Сорвен? — В яблочко! — щелкнул перстами мужчина, за раз выпустив крупный клуб дыма. — И с оправданием, что у нас материалов нет? — продолжил догадываться Альфред. — Да ты признанный угадчик! — А он, интересно, понимает, что землянки и насекомые в почве опасны для здоровья? А нужду, извините меня, куда справлять? — серьезно роптал Альфред, сложив руце на перси и недовольно наблюдая за работой. — Вот сам стою и гадаю, веришь? — Верю. Ну нет, так нельзя! Зараза появится в первые же скифосы! Альфред задумался, придумывая как решить имеющиеся проблемы. Долго думать не пришлось. — Вы тут ныне главный? — Ну да. — Предлагаю обеспечить проход к бане: можно или прокопать, или снести пару досочек в стене. Также повесить в землянки травы, запах которых отпугивают многих паразитов. Но в плане прохода советую снести, так как появится запасной выход. Травы могу сам повесить. Незнакомец замолчал, призадумавшись. — Это минимум, зато риск заразы снизит, — заговаривал Альфред. — Ладно-ладно, я тебя понял. Обсудим с мужиками. — А я пока как раз-таки за травами пойду! — дошло до Альфреда так внезапно, что вместо спокойного утверждения получился радостный восклик. — Иди. Только возвратись, а то нам такое избиение устроят — мало не покажется! Альфред угукнул, нетерпеливо сорвавшись с места к чаще. «Я что, так схож на бесноватого, чтоб упустить возможность свалить хотя бы на пару киафов?» — усмехнулся Альфред, вспоминая наставления Сорвена. «А тут у меня есть целая уважительная причина! Я бы и без нее выкрутился, а с ней я вполне законно удрал! Какая красота!» — без конца ликовал охотник, поддавшись воздействию самовольной свободы. «Будет очень смешно, если я заражусь. Ну я же далеко заходить не буду? Не буду. Мне, в основном, к реке нужно» От лагеря в расстоянии менее версты начиналась чащоба, и где-то в этом же районе брала свое начало небольшая речушка. Точное ее расположение Альфред не ведал, он даже не уверен, что река в чаще. Просто догадался благодаря расположению колодца. «Если мне не изменяет память, то реку тоже охраняют…Договоримся как-нибудь. Самое главное, чтобы травы там не затоптали!» Везде было удивительно пусто, после людей в каждом уголке лагеря. И, признать честно, Альфреду в безлюдье было ощутимо привычнее и спокойнее. Даже при отсутствии меча душевный покой ощущался легкостью в перси и приятным теплом по всему телу. Ревы больше не повторялись. Безусловно, звуки были, но такие отдаленные и нейтральные, что заострять на них внимание Альфред и не пытался. Ростки желанного воодушевление закрыла листва внезапной ностальгии. Совсем недавно, десяток карасов назад, Альфред и подумать не мог, что будет заперт в четырех стенах, довольствуясь краткими и скучными беседами с разными людьми. И с кардинальным изменением ценностей и целей.

Цель.

«А какая у меня цель?» — уставившись под пехи, задумался Альфред. «Раньше у меня ясная цель: снижать популяцию тварей и зарабатывать на этом. А ныне что? Лечить всех? Я бы не назвал это целью, которая заставляет открывать очи после сна. Я должен лечить. А цель? Зачем я чередую смены?» — всерьез углубился в думы Альфред. «Мне совестно. Я должен их чередовать точно также, как и лечить. Неужели все дошло до такой крайности, что у меня не осталось ни намека на цель, а не на просто обязанность?» Из ностальгии начало прорастать замешательство. «Я же Джону и Ло толком не помогаю. Сижу в этом лагере дрянном, травы раскладываю! Так, бересту почитаю, расскажу, и заново! Может, да ну это все? Кто мне всерьез помешает удрать, если я уйду к Эшхолду? Или просто буду кочевать? Или вовсе попрошу недолгого укрытия у Ло?» — начал осознавать свои возможности Альфред. «Однако появится ли у меня цель на новом месте?..» «А почему бы и нет? Появится, конечно!» «У Эшхолда Скотту буду помогать» «При кочевании — выживать» «Во Сне буду полезнее» «Ну а в лагере?» «Кто я там?» «Польза?» «Польза от меня есть, но я оказываю ее… Не всем» Вдруг наступила немота. Потребовалась капля, чтобы Альфред сфокусировал взор и встряхнул главой. «Какое кочевание? Какой Сон? Что за думы бесноватого?!» — прокрутив свои думы еще раз, осознал юноша и нахмурился. «Человечность во мне, да и мораль присутствуют, чтобы бездумно не возлагать лагерь на рамена Беренгария!» Придя в себя, Альфред огляделся. К чащобе он успел лишь подойти, не более. По звукам никаких тварей по близости не наблюдалось. Но от греха подальше Альфред уделял полное внимание всем органам чувств, упорно отгоняя пастозные думы. У реки и вправду беспрерывно маялась четверка мужчин, снаряженных сбруей не хуже охотников. Несколько капель Альфред мялся в зарослях, оглядывая обстановку. Но после лишнего телодвижения его услышал один из оберегателей: остановился, изъял меч из ножен и глядел четко на поросли. Заметив настороженность товарища, в стойку встал еще один мужчина. Решив, что прятаться, когда тебя уже заметили, пусть и на слух, нелепо, Альфред послушно вышел на видимость с поднятыми руце. Лекаря узнали тут же и опустили оружия, зато начали допрашивать, что он тут забыл. После разъяснения Альфреду разрешили поискать нужные травы с условием не подходить близко к реке — не загрязнить случайно воду. Но позже у них даже завязалась беседа, за которую двое оберегателей даже подняли забрало: по контексту разговора Альфред лишь понял, что лики оберегателей никто не должен ведать, кроме предводителя, однако почему — не объяснили. С полной мошной и парой карманов Альфред удовлетворенный возвращался к землянкам, пока успел уйти по чаще ошую от них. «Ну меня не было три с половиной киафа. Если сильно постараться, то за мое отсутствие можно было уже вход устроить» — усмехнулся Альфред, идя вдоль дальней стены. И тут же отвлекся на надежду, что какими-нибудь веревками его обеспечат, и на думы, когда же кончится его смена. — У тебя с капли на каплю все обвалится к чертовой матери! Живо закрепи! — приказывал строгий женский тон у пьяничницы. — Я кому повторять должна?! Я за тебя лично еще один пинок получу! Альфред замедлился, четко различая слова и стал аккуратно подходить к углу. — И что это за щель дранная? Совесть-то имейте, а! — продолжали негодовать за углом. «Она в лагерь, конечно, вернулась, но голос другой…» — остановившись совсем и облокотившись хребтом на бревна, размышлял Альфред. «А какая женщина настолько же властная? А, или пташка уже успел дворфов заставить батрачить?.. Кстати, там у женщин голос примерно такой же» — успокоил себя Альфред, но тут же почувствовал чужой взор и обернулся одесную. Его теория шустро рассыпалась на песчинки. — И сколько ты тут прячешься? — грубо отрезала Матлеена, стоя у угла с руце на перси. Теперь ее голос больше походил на привычный, в отличие от более повышенного тона. — Я задумался просто! — Льсти побольше, ага! Ко мне подойди! Решив пока потакать, Альфред послушно сделал пять шагов к собеседнице. — Ты кого из себя возомнил, отроковчик? — запустив длань в посторонние власы, надменно предъявляла Матлеена. — Или мстить за милость вздумал? — добавила она, перейдя с поглаживаний на хватку, заставив зреть четко на себя. — А я виноват в том, что выполняю свою работу? — нахмурившись от дискомфорта, недоумевал охотник. — Твоя нынешняя работа заключалась в контролировании этих балбесов! — криком поправила Матлеена. — А я об этом ведаю? — Ведаешь! Причина "я забыл" не выслушивается. — Мне сказали, мол, ты медик, вот иди, огляди ситуацию и внеси свои изменения, — уверенно врал Альфред, стараясь не отводить взор. Угрожающие огоньки в чужих очах исчезли за томительностью. Вразрез нудности усилилась хватка, а ногти впились в главу. Еще каплю Матлеена незаинтересованно наблюдала за чужим шипением. — Ты же понимаешь, что твою бездарную лесть я вижу по одним очам? — прошипела собеседница, тут же повысив голос: — Как только самому не совестно лагерь без лекаря оставлять! Ты сам-то осознаешь, что твои детские шалости перестали быть "плевовым делом"? Возьми на себя ответственность, бестолочь! — Так я взял! Я тут единственный о заразе задумался! Это тоже входит в мои обязанности! —отвечал Альфред без прежней любезности, раздражаясь из-за беспрерывной боли и начав попытки высвобождения. — Руце при себе! — перехватив щуйцу, заявила Матлеена. — Можно было и в другие киафы об этом задуматься! Нет, обязательно своевольничать! — под конец упрекнула женщина, сплюнув. Без прелюдий она перехватила белокурые пряди и повела за собой. На предъявы Альфреда, который он бурчал по пути, никто не отвечал. Лишь уже в лагере Матлеена соизволила сурово глянуть на ближнего и замедлить шаг. — Заткнись уже, кликуша, — серьезно промолвила она, рывком продолжив путь. — Что-то мужское лишь меж пех осталось. — А у тя от человеческого только желание языком трепать! — ответил Альфред. — Я шла и молчала, пока у тебя уста уже пересохли что-то там мне возникать! Охотник через силу промолчал, проглотив точный нецензурный маршрут, по которому Матлеене нужно было ныне отправиться. Еще половина хода выдалась молчаливой. С неприятной терпкостью Альфред узнал местность у халабуды Сорвена. У самой двери Матлеена его отпустила и не постучавшись дернула ручку, пинком под гузно запустив Альфреда внутрь. — Вот он! В целости и сохранности после своей гулянки!