«О жертвах безволия»

*** — И тебе привет. Вообще, должен быть в шатре, если я ничего не пропустил, — отвлекшись от бересты и указав перстом в сторону своего шатра, ответил Альфред. — Ах ты срань голубая… — пробурчал Джон, приглядываясь в указанную сторону. Однако ничего не разглядев, он материализовал малахит в длани, уверенно двинувшись одесную. — Джон и его личный приход многого стоит, — качая главой, подметил Беренгарий. — Вот я стою и как раз-таки об этом думаю… — озабоченно поддержал Альфред, зрея сквозь буквы. — Я, пожалуй, пойду ужаснусь народом, а он ужаснется от меня, и, наверно, в охотники заделаюсь, — через каплю решил юноша, отложив рукопись и проверяя содержимое подаренного пояса. — То есть? — То есть возьму меч, напялю железо с ножнами и выйду через выход у пьяничницы. Не могу я спокойно в лагере находится. — Сколько волка не корми, он все в лес смотрит… Не можешь ты без рисков, — уныло подметил Беренгарий. — Ну а я что, зря на ученья хожу? — усмехнулся Альфред, во всем убедившись и направившись в центр. Если когда-то там Альфред дивился тихим бытовым звукам лагеря, сравнивая его с шумным Эшхолдом, то нынешней тишине он бы, наверное, не поверил. После совы и окончания собрания, лагерь погрузился в немоту. Даже приевшийся металлический лязг сменился на тупой деревянный стук. Создавалось устойчивое впечатление, словно выжившие утратили право даже на звук. Ни на свет, ни на звук, ни на покой. Войдя в центр и в который раз не узрев и не услыхав ничего из списка запретов, Альфред в который раз беспомощно вздохнул. Люди и дворфы настолько шустро заставили себя приспособиться к обстоятельствам, что до изнеможения трудился каждый второй, едва ли не первый. Вне зависимости от ремесла, пола или приблизительного возраста. Медики, поступая едва лучше, также шустро перестали предпринимать что-либо. Это было пуще, чем бесполезно. При ситуации можно было и Сорвену попасться, а там уже выговор с ущемлением прав на словах. Поэтому личностей, что старались хотя бы изредка ухаживать за собой, оставалось единицы. Альфред даже успел научиться по визуальным признакам прикидывать, когда человек перед ним в последний раз спал или сколько примерно ест. На свое же отражение он предпочитал не зреть. Выжившие изначально без восторга бежали к лекарям при какой-либо хвори, а ныне утаивали или не замечали до неприличия. Это была четвертая подряд смена, где Альфреду приходилось устраивать целый допрос, чтобы иметь хоть слабое представление, как лечишь хворь. Тем не менее, был случай, когда этот допрос был бестолковым: мужик слег через пять скифосов. Похоронили невесть, где. Весь лагерь настолько увлекся трудом, что первую и единственную смерть на совести Альфреда встретили, грубо говоря, равнодушно. Непричастным к этому особам не было никакого дела ни до горя из-за погасшего, ни до осуждений Альфреда. Зато Сорвен пытался катить бочку, однако ему ответили взаимной колкостью и конфликт нехотя уладился. Отчасти следуя своим словам, то есть ужаснувшись от народа, Альфред с облегченным вздохом пошел в свой пустой шатер. Вопреки тяжести от железных элементов, охотник вместо раздражения ощущал истому. Под ее воздействием он довольный вернулся к целительному столу. — Я в путь-дорогу, — не мешкая, тут же уведомил Альфред. — Ты так молвишь, словно цель имеешь… — Ну, если сильно постараюсь, то может правда до куда-то дойду. До Эшхолда, например. — Далече дюже… Ты главное аккуратнее, — попросил Беренгарий, бережно обняв собеседника, — где ж я еще такого Альфреда сыщу, — добавил алхимик, закрепив слова несколькими хлопками по хребту и отпустив. — Вернусь как миленький, — отмахнулся Альфред, улыбнувшись и легко направившись к запасному выходу. Четкого плана, как именно ему удастся выйти из лагеря, у Альфреда не было. Однако учитывая обстоятельства, что-то ему подсказывало, что контроль над выжившими, не являющимися охотниками, оберегателями и охранниками у Сорвена чуть спал. Если на той стороне стен стоит кто-то не очень добросовестный, то свобода возможна даже без слащавой лести. В крайнем случае, Альфред был готов как и нести полную околесицу, а после открытия рвануть прочь, так и начать угрожать. Абсолютно без дум пройдя загоны с единицами живности, Альфред постучал по нужным деревяшкам пястом. Никаких слов с той стороны не послышалось, лишь через две капли раздался щелчок, и калитка смело открылась. В проеме стоял смутно знакомый мужчина, который руководил строительством пьяничницы. Надеясь на мирный договор, Альфред поклонился поясным. — В охотники заделался? — бесцветным голосом спросил мужчина. — Ну а-ля. — Ну иди, — тупо ответил собеседник, освобождая проход. — Чур, я за тебя не ручаюсь. — Никто и не просит, — пожал раменами Альфред, изумляясь ситуации. — Спасибо, что ль. Взамен ему хмыкнули, закрывая калитку. Решив не задерживаться, Альфред от балды направился к чаще, обходя заднюю стену лагеря. Чувство растерянности от просторов и невозможности осмотреть их должным образом заставило полностью сфокусироваться на слух. Однако слух, помимо гомона тварей, которого Альфред успел наслушаться еще в лагере, регулярно не узнавал звуки от шлема, наколенника и ножен, из-за чего юноша постоянно дергался. Дойдя до чащи, пришло осознание, что зрение все-таки вещь нужная. Оглядев местность и не узрев ничего подозрительного, Альфред начал углубляться в чащобу. Тонкостей охоты в нынешние карасы он не ведал, поэтому действовал по старым принципам. Заодно чему научится за вылазку. Неважно, какой ценой. На самом деле, Альфред только ныне понял, что доходить до останков Эшхолда он навряд ли будет. Для начала надо что-то уяснить из измененного поведения тварей на своем опыте, и лишь после пытаться прорваться к бывшему городу через поля. Полей Альфред старательно остерегался начиная с выхода из особняка. Даже удачливый опыт с минимальным количеством тварей в полях по пути к уже падшему Эшхолду не избавил от этого остережения. Но и он не был до конца уверен, что среди деревьев сильно безопаснее. Хотя, может, и безопаснее. Первая тварь, выскочившаяся на Альфреда из зарослей, была разумных размеров, хоть и чуть более изворотливой, сравнивая с привычным образом зараженных. «Реку с оберегателями я уже прошел, в самую глубь я идти не буду. Можно просто по ошей стороне, там топи далече» — решил Альфред, перейдя на медленный шаг и оглядываясь, подозревая все деревья. Узреть он ничего не узрел, зато четко услышал шорохи ближе к выходу из чащи. Отряхнув меч, он направился к звукам. Шорохи не прекращались, но по впечатлению словно упорно куда-то вели. Через несколько капель Альфреду надоело идти за тварью попятам, поэтому привлек к себе внимание рискованным свистом, начав прислушиваться. — Кто тут? — испуганно спросили со стороны шорохов. Ничего не предпринимая полкапли, Альфред успел и предположить химерную идею, что твари научились молвить, и осознать девчачий голос, внезапно узнав его. До ее силуэта надо было пройти не более одной цепи. Едва открыв уста, Альфред тут же их закрыл, обернувшись на посторонний шелест. В эту же каплю на охотника из-за пня выскочило нечто белки-переростка, от которой он увернулся и попал клинком в районе перси. Предугадывая следующий прыжок твари, Альфред чуть сдвинулся с места и параллельно вскинул десницу с мечом в воздух, где должна оказаться зараженная при втором скачке, но вслед он узрел лишь хвост, проскочивший мимо него. Подняв взор на него, Альфред рванул за ним под чужой крик. Не успев в один шаг, перед ним уже престала лежачая возня, где выделялась опущенная башка твари в районе чужой выи, что единственная от всей тушки твердо держалась на месте. Осознав укус, Альфред рывком проткнул два тела.

Чавканье крови с плотью затупило уверенность в действиях,

а протяжный стон выдернул в явь.

Тупо моргнув, Альфред осознанным взором глянул на произошедшее по его вине. Зараженная туша валялась на бездыханном и уже изуродованном теле. В темени различались острые зароды скинта у человеческой выи и на стане, что успели порвать одежду. Альфред различал расплывающиеся пятна крови на ткани и ясно себе представлял, какой липкой она становилась. С непрекращающейся оглушительной пустотой в главе, юноша сглотнул, вынимая меч. Он все сильнее и сильнее менялся в лике с каждым полдюймом, как клинок поднимался вверх. От хлюпанья он ужасался количеству крови, а позже от стремительного увеличения темной лужи под телами. Поняв, что до соприкосновения со смешанным ядом у него капли две, Альфред грубо вынул меч, отбросив его в сторону и торопливо отойдя назад. Чуть погодя, труп "белки" сполз и остался висеть на теле лишь благодаря зубам. Встряхнув главой, Альфред отвлекся на меч. На его удачу все было не так дрянно, как он думал. Клинок был в состоянии продолжать кромсать. Очистив его на столько, на сколько позволяют обстоятельства, Альфред вновь подошел к кадаврам, но уже с главы. Оказывается, скинт также торчал из чужой макушки. Это Альфред заметил через несколько капель, пока бездумно оглядывал чужое чистое лико, не решаясь подниматься взором в кровавое месиво.

Бездушное лико доносило до охотника успокоение: она не успела его узнать.

Но это не отрицает убийства Лиды десницей Альфреда.

<…>

Подступиться сзади было крайне проблематично, ибо за Альфредом каждую каплю следили, молча пытаясь самоутвердиться в присутствии лишней души. Никто нападать на него не собирался, пока не узнает своего врага в лико, а Альфред упорно затаивался, при удобном случае подкрадываясь к хребтам. На свой страх и риск он не уходил в темную глубь, которая несмотря на все чужие усилия их окружала, а держался вблизи, куда освещение еле-еле, но дотягивалось. — <…> Ну давай вообще остановимся, а? — возмущенно промолвил Джон. — Определись уж, какая у нас цель! — Ты мне это в четвертый раз говоришь. А остановиться, в принципе, можно попробовать, — слегка пожав раменами, предложил Ло-шка. — Это сарказм, не будь полным идиотом! Лололошка молча застыл на одном месте, поставив пясти по бокам и зрея на собеседника. На постороннее движение среагировал только JDH, на ходу повернув главу одесную. Никого не обнаружив и не наблюдая реакции у ближнего, он тоже остановился в сажени от Ло, повторив позу. Вновь не добившись никакого результата, оранжевый цыкнул и, подойдя к Лошику, схватил его за шарф, стараясь сдвинуть упертого с места, бухтя что-то крайне недовольное. Альфред не разбирал это шипение, ибо решительно воспользовался ситуацией, выражая это в шуршании. Тихое разногласие разрешил резкий скрежет и свист разрезания воздуха клинком. Хватка исчезла, а чужая десница чудом метнулась под мечом. — Слышь, самонадеянный! — обернувшись, тут же воскликнул Харрис, шустро накрутив малахит у себя на щуйце и перекинув на клинок. — Ты на кого оружие поднимаешь?! — добавил он, спустив малахитовую нить до запястий, плотно утянув их друг к другу. Альфред лишь еще крепче взялся за рукоять двумя дланями и выше поднял главу, метая взор с одного на другого. — Ты чего? — ошеломленно спросил Лололошка, растерянно оглядывая юношу. — Забери у него меч, — серьезно приказал Джон. — Не буду. — Забери! — раздраженно повторил JDH, сильнее утянув нить, после чего Альфред вовсе перестал чувствовать запястья, а персты похолодели. Ло неуверенно подошел одесную, аккуратно изъяв клинок из слабо контролируемых перстов. Такое действие Альфред сопроводил оскалом и ненавистным взором. Даже возвращение оружия в ножны его не успокоило. — Ну зарычи еще для полного эффекта. Альфред лишь сильнее обнажил клыки. — Ну ладно, — хмыкнул Джон, заведя руце за хребет и начав неторопливый обход вокруг Альфреда. — Да стой смирно! Вразрез словам Альфред попятился, однако оперативно был притащен в прежнее место из-за того же малахита. — Да не заражен он, — отозвался шатен. Через полкапли ему подтверждающе угукнули, нагнувшись и глянув Альфреду в очи. Такой жест дружелюбия не вызвал. — Он не в себе, — легко подытожил Джон. — Чуть сильнее стадии "малясь поехал кукухой". Хотя, может, и не чуть… Учитывая то, что он за нами следил полтора киафа, а после еще и оружие на нас поднял… — Может, головой где-нибудь ударился? — Вмятин на шлеме нет, крови на лбу, шее, висках тоже, — промолвил JDH, замолчав. Тишина затянулась, что начало Альфреда раздражать. Устав стоять без дела он вновь попятился, а дойдя до максимальной длины малахита начал упорно рыпаться, чтобы освободиться. — Фред, — жалко отозвал Ло-шка. — Это бесполезно. Дай Беренгариевскую мешанину. Будем надеяться, что поможет, — протянув десницу, командовал Харрис. — Не смотри на меня, как на идиота! Его этот прототип имеет сильное успокаивающее действие. Это, конечно, не чисто седативное, но так даже лучше. И не стой столбом, помоги удержать! От крепкой фиксации, не позволяющая ни отвернуться, ни шелохнуться, что Альфред проверил на деле, он был более, чем возмущен. Длань на устах, не позволяющая сплюнуть горький травяной отвар, обозлила до хитрости шустро сглотнуть и тут же предпринять попытку укусить, что оказалась удачной. — Срань! — воскликнул Джон, перстами щуйцы с силой надавив на чужие ланиты, что заставило вскоре ослабить хватку. — Я мог бы предположить, что ты бешеный, но я очень сомневаюсь. — Зачем ты это сказал? — печально спросил Лошик, нехотя разжав руце. — Да не бешеный, психастеник херов, — раздраженно ответил JDH, взмахом десницы вернув весь малахит обратно себе на длань. — Пойдем. Все равно еще не все готовы, не считая эту псину. Осознав свободу, Альфред немедля пошел прочь. Толку оставаться или повторять покушение он не зрел. Чем дальше он отдалялся, тем более уверенней себя чувствовал, пока посреди драки с тварью не ощутил неимоверную усталость. С горем пополам он вышел победителем, но после этого меч перестал твердо лежать в деснице. Понимая свое положение, охотник побрел одесную, куда должны были уйти товарищи. Отстояв еще одну битву, Альфред через четверть киафа различил звонкую интонацию. Курс пути пришлось чуть сменить, от которого Альфред оперативно сбился из-за дум и волочился в неизвестном направлении. Тварей он теперь старательно остерегался, не пробуя себя больше на выносливость. Через полкиафа меж стволов завиднелась малахитовая вспышка, со стороны которой звучало и рычание твари. Вновь определив курс пути, Альфред двинулся по нему, сторонясь звуков от зараженных. Прокапало ровно два киафа с расхождения, как Альфред дошел до а-ля просеки, впереди которой различал две высокие тени. Расстояние было не столь большое, так что юноша через несколько капель шел в трех саженях от приятелей. Отзывать он не решался, поэтому молча и тихо ступал следом. — Знаешь, по чему мы идем? — внезапно спросил Джон. — По траве? — Да это и так понятно, что по траве! По земле бы еще сказал! Вот такая вырубленная полоса в лесу называется просекой. Трава тут вся в пух и прах вытоптана. Соответственно мы, A) окружены тварями; B) идем к ним; C) идем от них. Вот ты как думаешь? — Я не хочу думать на эту тему, — устало ответил Ло-шка. «Нынешние обстоятельства сводят к первому варианту» — Ну и не думай, — фыркнул JDH. — Раз уж тут твари самостоятельно природу оскверняют, то может и пожар будет не таким уж страшным? Лололошка промолчал. — На вопрос принято отвечать! — Да не знаю я, что тебе ответить! Я устал быть против твоих идей. Хочешь — хоть прям щас Марка сюда перемещай, мне-то что? — Это пример или ты серьезно? Вопрос остался незамеченным, на что JDH лишь махнул десницей. Альфред поежился, хоть и никак не влиял на этот диалог. Он догадывался, что сможет разбавить обстановку, но все равно не смел издавать ни звука. «Я ушел из лагеря четыре скифоса назад, то есть смена Беренгария уже должна была закончиться… А я не имею ни малейшего представления, где лагерь» — подумал Альфред, зыркая по сторонам. «А для него я четыре скифоса невесть, где, и неизвестно, как… Да и для Ло, в принципе, тоже» — грустно осознал Альфред, зрея на одесный силуэт. «Мразотная натура со мной до конца и осилить я ее не могу какой карас, а руки и вовсе не отмою» — кивнул Альфред своим думам. Тут же тьма уступила кусочек места малахиту. — И зачем? — угрюмо осведомился Лошик. — Ну ты же со мной ни разговаривать, ни слушать меня не хочешь, вот мне и скучно. Может, какая тварь интересная прибежит, — весело объяснил Джон, глянув на собеседника. — Давай ещ… — ученый внезапно замолк, обернувшись назад. — Опять со спины! Не, ну ты полюбуйся! Альфред застыл, щурясь от дюже яркого света, с трудом перескакивая взором с одного на другого. — Здравый смысл обрел? — перебил JDH едва открывшего уста мироходца. — Да обрел, обрел… — откашлявшись, ответил Альфред. — Кусаться тяги нет, — с ухмылкой добавил он, заметив Лололошкин жест идти к ним. — Еще бы! Я уже думал посадить тебя, связать и как минимум зубы подточить. — Э! — Да что ты мелешь? — недоуменно спросил Ло, обняв и гладя по хребту. — Так я серьезно! Я же не каждую свою мысль озвучиваю, — самодовольно промолвил Харрис, крутя главой. — Значит, мизерный на месте, я в ресурсе, осталось проверить Беренгария с Сайриссой. Без меня не пропадете. Тут же на четверть капли мелькнул яркий свет, и темень вновь заполонила свой законный кусочек. — Мне кажется, ты малясь растекаешься… Ты сколько вообще шляешься? — Четыре скифоса, — вздохнул Альфред, отстранившись. — У меня есть два вопроса. — Дерзай, — продолжив путь вперед, позволил Ло-шка. — Во-первых, как далече мы от лагеря? Во-вторых, в чем мы с Беренгарием уже замешаны и кто такая Сайрисса? — Мы очень далеко от лагеря. Ну прям ощутимо. Я, если честно, не представляю, каким образом ты сюда пришел. А про остальное… Как бы тебе помягче преподнести… — Тебя "помягче" никто не просит, — глухо напомнил Альфред. — Ладно, просто как бы тебе объяснить. Ай ладно! Короче, — начал Лололошка, — скорее всего, без тебя Беренгарию стало слишком скучно, поэтому он возился-возился и намешал мешанину, которую мы в тебя влили. Он это представил как первую его попытку сварить что-то, что бы как-то действовало на тварей. Прототип, в общем. Ну если ты знаешь, что такое "прототип". — Догадываюсь, но такого слова не ведаю — Грубо говоря, это самый первый образец чего-либо. Проверить у нас не получилось, зато этот смелый шаг Беренгария вдохновил Джона устроить собрание и подумать на тему гипотетического лекарства от заражения. — Как оптимистично, — усмехнулся Альфред, прислушиваясь. — Интересно, как я туда затесался, но упустим. Ну а Сайрисса? — Ну а Сайрисса единственная в Архее эльфийка. Альфред молча поднял на ближнего недоверчивый взор. — Ты меня за дурака-то не держи. — Я и не держу. Ладно, сам все увидишь. Но должен заранее предупредить, что к людям она относится очень… презрительно. — У нас люди к людям презрительно относятся, а ты меня некой эльфийкой запугиваешь, — обесценивающе фыркнул юноша. — Лекарство от заражения…Не, ну я просто валяюсь. Меня туда засунут, чтобы я поддакивал? Или поддерживал криками "Так держать, вы додумаетесь"? — Фред, там есть, с чем работать. Тебя тоже нагрузят, — уверенно убеждал Лошик. — Как оптимистично, — повторил Альфред.