«Роковая чернь»

<…>

Кошмар в лагере вспомнился вновь, но уже от новой думы — потеря своей рукописи, которая велась еще с карасов учебы. Пусть после обучения и практики она стала почти ненужной, ведь многие записи приходилось заучивать и носить в главе, но глядя на невиданные кусты и цветы во Сне, с мутным желанием изучить их хотя бы поверхностно, Альфред понимал, что без записей не справится. Внезапно появившиеся надежда, что хотя бы Ло однажды замечал нужную рукопись в обломках лагеря, подтолкнула направиться на местный архипелаг островов, где Альфред никого не обнаружил. Нынче отсутствие Лололошки редко означало, что он на мониторинге — Альфред что-то слыхал на эту тему, поэтому взор упал на возвышающие хоромы. Однако в эту же каплю пришла идея попросить бересты у Беренгария: между ним и встречей с Джоном юноша выбрал первое. На удивление, Беренгарий был в своей избушке, так еще и с Ваму, мирно жующего медовую лепешку. С такой компанией шустро прийти и так же шустро уйти не получилось… — Что ж ты детёнка прогнал? Негоже ведь так лекарю поступать, — качал главой Беренгарий. Перебивать его и молвить, что такого больше не повторится, Альфред считал не лучшим вариантом, так что ему оставалось стоять и выслушивать выговор, стуча перстами по выданной бересте. — Пускай никак бы ты и не подсобил, но привел бы, поведал бы, что да как. А то ты будто совсем сам не свой стал… Остерегаешься всего, боишьси… — Да я никогда шибко храбрым и не был, — подметил Альфред, поведя рамо. — Ладно те! Матери о грехах сказывал, охотником был — не жаловался, а в лагере от скуки первый за ворота рвался! А когда—… — Вагерь? — перебил Ваму, с интересом глядя на алхимика. Его даже поблагодарить хотелось, что он так кстати встрял в эту непонятную беседу. — Лагерь. Общинное место было, но гиблое… Папа тебе сам поведает через времечко. — Он Ло папой кличет? — удивленно спросил Альфред, заглушив какое-то восклицание Ваму. — Ну "л" же не молвит, а Лололошку как не обзови — всюду "л" будет. Вот он сам Ваму и приучил, чтоб папой кличал. Сайрисса у него мама, ну сам слыхивал наверняка. Но она ему мамой и приходится, если истолковать их схожую кровь-то из-за Пыли. Охотник поначалу кивнул — мамканье он слыхал еще после своего кровопускания, — а потом хмыкнул, глянув на потерянного Ваму. Парочка родителей интересная, но абсолютно разная из-за личностей каждого, что приметил даже сидящий дома Альфред. Сайрисса словно по природе не умеет относиться к кому-то с нежностью, а дети ей могут быть и вовсе в диковинку, поэтому от нее Ваму часто прилетали ответы на подобии: "подожди" или "не мамкай", но настолько спокойные после десятка назойливых "мам", что не признать терпение Сайриссы будет грехом. Ло-шка в этом плане многограннее и явно сюсюкается со "своим" чадом: чего стоят картины с местного архипелага, где Ваму то что-то рассказывают, показывая наяву, если это возможно, то на рамо сажают или помогают залезть на дерево. Зреть счастливую и полную семью, пусть и своеобразную, было удивительно успокаивающе, особенно после Архея, где методы воспитания противоречат нравственности здорового человека и родительской любви. — Угостись хоть. Может, сладкое тебе дух сумеет поднять, — через каплю промолвил Беренгарий, кивнув на тарелку с несколькими лепешками. От предложения Альфред не отказался, и, перекинувшись еще парой фраз, вернулся к себе на остров. Габаритами его земля не отличалась, как и разнообразием пейзажа — даже ни одного деревца не было, зато росло несколько диковинных кустов. Все карасы во Сне охотник не обращал на флору никакого внимания и дума, что она тут может быть особенной, его ни разу не интересовала. Но нынче, от скуки, его это взволновало, а после и вовсе вдохновило: в Архее он разве что экспериментировал со свойствами различных стебельков, если кто-то из знакомых соглашался побыть испытуемым, но полным изучением растения с нуля Альфред еще не занимался. Поэтому, оглядев один цветущий кустарник и выцарапав главные особенности строения, которые нужно изучить, он завертелся у цветков, листьев и стеблей, вглядываясь во все мелочи. Провозившись в земле более полускифоса, обрезав у кустарника все, что можно отрезать без серьезных последствий для самого растения, Альфред все же выдохся. Пускай было не так жарко, как в последние полтора караса, но после причудливых поз в густой листве и беготни то за различными инструментами, то по нужде, все равно стало невыносимо жарко настолько, что оставалось сесть в тени дома без рубахи и царапать на бересте общий вид куста. Особо никакого толка от этого не было, но возвращаться в уныние и скуку не хотелось до последнего. Умиротворение и относительную тишину прервал сначала щелчок замка, а после хлопок двери. На главном острове Альфред никого не замечал, да и скинта не слыхал, так что от растерянности даже не соизволил показаться или откликнуться. Когда все же решился выглянуть, то его к той капле и так уже нашли. — Это еще что за… Даже не знаю, как назвать. Ты че к кусту пристаешь? — затараторил Джон, подняв стеклышки на полкапли. — А может, мне просто жарко? — Было бы жарко — дома торчал, так что не оправдывайся. Ладно, твои предпочтения меня не интересуют, мне от тебя повторные показания нужны. Оденься и в халабуду свою зайди. — Да какие еще предпочтения? Куст я изучаю от скуки, — пробубнил Альфред, натягивая недостающую рубаху. — И какие показания? Опять про какую-то минуту и градусы будешь затирать? — Абсолютно верно! Зато потом веселее будет, — хмыкнул JDH, пропуская собеседника в дом и зайдя следом за ним. Сперва Альфреда кратко оглядели и выявили только покраснение кожи из-за солнца, оценили температуру, которая вновь была ниже загадочных тридцати шести и шести градусов, потом мерили пульс не более понятную минуту. После зашторили окна, создав максимальную темень, и, положив стеклышки на стол, вынули из пальто мелкий удлиненный прибор. — Зрения вроде лишиться не должен. Глаза не закрывай, — едва наклонившись к стулу, промолвил ученый, перстами зафиксировав над и под оком. Не успел Альфред насторожиться, так одесное око ослепило ярким светом и тут же направилось на оший. Свет не выключался каплю без возможности как-либо закрыть очи. — Ну да-а, с глазами все печально, хоть и карие. — Че? — выдал юноша, потирая очи пястями, наивно пытаясь избавиться от боли и причудливых светлых пятен, мерещащихся без остановки. — Темные глаза лучше защищают от яркого света, чем светлые. Это происходит из-за разного содержания меланина в радужке, но из-за того, что ты таких слов не знаешь, я не буду тебе объяснять, — легко ответил Джон, теперь ослепив малахитовым светом. Удар гузном о землю вовсе не помешал Альфреду кратко оглядеться и впечатлиться виду густого леса, вместо знакомой землянки Сайриссы. — И где мы? — Без понятия, я недавно это место нашел. Но тут вроде безопасно, — пожал раменами Харрис, глядя по сторонам. — К дереву какому-нибудь пересядь. — Погоди, ты нашел? Ты тоже мониторингами занимаешься? — Ага, Лололошку жалко стало, решил помочь, — цыкнул JDH. И после призыва к прекращению болтовни начались те же самые манипуляции: осмотр кожи, измерение температуры и пульса, а напоследок повторное издевательство над очами Альфреда. Прямо вымолвив все негодование на работу чужого организма, чуть ли не оскорбляя, оранжевый перебрался обратно в Сон, ведя уже в свои хоромы. На удивление, Джон начал плутать по коридорам первого этажа, не собираясь подниматься в кабинет. В конце концов он дошел до абсолютно неизвестной двери, приглашая во внутрь помещения. — Итак, видишь кристалл под куполом? Вот бери его. Вся комната была практически пустой, лишь стол в углу с парой предметов и стеклянным куполом, под которым лежал средний чернющий осколок. Альфред недоверчиво глянул на ближнего, но без пререканий взял кристалл в десницу, и в отличии от теплого скинта на главном острове этот казался необычайно морозным. — И что это? — Пока неважно. Теперь суй либо в карман, либо под ремень, и иди занимайся своими делами. Но! — сделал паузу JDH, сложив руце на перси. — Ты должен вернуться через где-то киафа два, может, больше, и самое главное — никому эту штуку не показывай и не рассказывай о ней. Лололошке лучше вообще на глаза не попадайся. Охотник все условия слушал, нахмурившись от недоумения. Нынешняя ситуация уже более походила на эксперимент, от которого было бы неплохо отказаться, судя по одним правилам. — Я правильно понимаю, что от этого кристалла мне что-то будет? — аккуратно начал Альфред. — Не знаю. Это проверить и надо. — Ну а тебе, например, что-то будет от него? — Ты обо мне так переживаешь? Сейчас ничего не будет. — А если в руце возьмешь? — Ничего, — хмыкнул Джон, ради наглядности даже отобрав осколок, и начав демонстративно перекладывать его из десницы в щуйцу. — Почему если ты его держал и все было нормально, то у меня должна быть другая реакция? Ты на что меня вывести вообще хочешь? — недобро спрашивал Харрис, протянув кристалл обратно. Забирать его обратно Альфред не спешил. — Ку-ку, у тебя нет права отказаться. — Ты мне его ни разу не давал! Почему? — Потому! Бери и иди отсюда! — восклицал JDH, возмущенно жестикулируя, но вскоре угомонился и, положив на перси свободную длань, продолжил более спокойно: — Нет, мне, на самом деле и при крайних мерах, не предоставит трудности засунуть этот кристалл тебе в глотку, только тебя это в восторг не приведет. Доходчиво намекнул, правда? В ответ Альфред скептически угукнул, нехотя забрав осколок и сунув его под ремень. Пытаться допросить Джона о каких-то толковых словах было незачем, если только не хочется услыхать более креативных угроз в свою сторону — и даже среди них, впрочем, ничего дельного не прозвучит. Раз велено "идти заниматься своими делами" — Альфред не будет противиться. Вернувшись на свой остров, Альфред вновь занялся кустом и берестой, пусть все важное он и выписал, а зарисовки были вовсе необязательны. Через полкиафа узорчатое царапание писалом поднадоело, и закралась дума повторно посетить Беренгария — поболтать или выпросить что-то вкусное, но после тщательных раздумий эдакая затея сошла на нет: даже не из-за "советов" Джона особо не светиться, а скорее из-за предостережения. Если кристалл никак не действует на JDH, да и юноша не ощущает никаких изменений, то не факт, что Беренгарий или Ваму не ощутят дискомфорта. Может, на некоторых сей осколок влияет даже на каком-никаком расстоянии? И если развивать тему заблуждений, то неспроста Альфреду установили срок ожидания в минимум два киафа — соответственно, что-то может произойти через это время, а подвергать других гипотетической опасности не хочется. Отложив бересту, Альфред начал размышлять о всей нынешней ситуации, сильнее всего заостряя внимание на кристалле. Быть уверенным, что он как-то связан со скинтом или с его зараженной версией было почти глупо — может, это просто некая редкая порода кристаллов, ведь откуда Альфред, никаким образом не связанный с шахтами, может ведать наверняка? Но почему тогда нельзя никому показывать и сказывать? Вряд ли такой человек, как Джон, может быть сторонником литомагии, чтобы так переживать о сохранности кристалла и быть уверенным, что энергетика сия камня сможет как-то невообразимо повлиять на Альфреда, да настолько, что это станет открытием и прорывом похлеще Пыли! Даже теория о "родственной связи" чернющего осколка и скинта звучит убедительнее, чем о литомагии. Исходя уже из этой думы, было бы логично подумать, что раз кристалл черный — то это "отрицательная" разновидность скинта, но на эту роль сильнее подходит его зараженный вариант. Может, почернел скинт после каких-нибудь манипуляций, будь то алхимия или магия, но какой тогда толк от него? Ничего логичного Альфред так и не надумал — везде были свои несостыковки из-за недостатка знаний. Была даже теория, что сия диковинка вовсе из другого мира, но никак дальше развить эту идею охотник не смог. Но через киаф ему наскучили и гадания, а думы на иные темы в главу не лезли, так что Альфред принялся проверять свои записи с надеждой, что, может, догадается до чего-то хоть в этой сфере. И едва он прочитал половину своих текстов, без того перечитывая предложения по нескольку раз из-за абсолютно бессвязных слов, так продолжать чтение стало проблематично: буквы терялись, строки скакали, а от продолжительных попыток разобраться в написанном, то приближая, то отдаляя от себя бересту, начинало мутить. Альфред же просто отвлекался, сглатывая ком в жерле и переводя взор вдаль, а после возвращался к тексту. В первый раз такой способ чуть облегчил состояние, во второй, а в третий перестал, что заставило встревожиться и отложить бересту. Вплотную прижавшись хребтом к стене, Альфред десяток капель пытался выровнять дыхание, наивно думая, что после этого точно станет лучше, но с постоянным комом в жерле, который так же наивно старались сглотнуть, дыхание вновь становилось сбитым. Жара у себя Альфред тоже не ощутил, но это было не столь важно — два киафа и так прокапало, а значит, это прямая дорога к Джону. Поднявшись на ватных пехах и почти добравшись до моста, Альфред остановился, анализируя свое самочувствие, и внезапно приоритет дойти до хором столкнула необходимость оказаться дома и без позора для себя вырваться. Упершись дланью в раковину, а другой судорожно ощупывая кристалл через ткань, Альфред упорно собирался с силами. Прийти надо было, но нынче хватало одного представления о предстоящем расстоянии до замка, чтобы утерять весь энтузиазм. Поэтому легче было смириться с состоянием и не обращать внимание на все недуги, чем Альфред старательно занимался, без конца вздыхая и периодически умываясь холодной водой. Вглядываясь в кран, вместо которого чернело размытое пятно, сквозь шум воды юноше послышался стук по дереву, от которого он едва не потерялся в яви — в чувства его вернул чужой голос. В первый раз слова он и не пытался разобрать, думая на галлюцинации, но соизволив глянуть в сторону двери, Альфред застыл и вопросительно акнул. — Я говорю, у тебя тут все в порядке? А то двери нараспашку, — повторил Ло-шка, виднеющийся в проеме входной двери, — даже на стук не отвечаешь. Че случилось? — добавил он, переместившись ко входу в ванную. — Да так, я сам разберусь, — закрыв воду, отмахивался Альфред. Про запрет сталкиваться с Лололошкой он забыл, но ему самому эта стычка не сулила удовольствия. — Может быть, но у тебя вид, будто прям здесь в обморок грохнешься, — встревоженно промолвил Ло, принявшись мерить температуру с пульсом, параллельно устроив краткий опрос обо всем подряд. — Я вообще без понятия, что с тобой. Пошли к Беренгарию? Я все равно к нему, а ты на ногах долго не простоишь. — Не-не, я у него уже был, он тоже ничего мне толкового не вымолвил. — И Беренгарий не знает? — удивленно переспросил шатен. — Очень интересно и страшно… Джону тебя доверять опасно, но-о… — он задумался, метая очи с собеседника на дверь, — других вариков я не вижу. Хотя, можно к Сайриссе, она к—… — Лучше к Джону. — Чем же тебе Сайрисса так не нравится? Она о тебе мнения лучше, чем обо мне, — ни к чему пробубнил Лошик, ведя в сторону хором. Путь был молчаливым, а для Альфреда плюсом и бесконечным, ибо на солнце стало еще хуже. На пороге Альфреду пришлось потратить несколько капель на убеждения, что он справится сам и дальнейшее сопровождение ему не нужно. Диалог кончился на компромиссе, а после Альфред почти в бреду поплелся в чужой кабинет, заранее достав кристалл. Выложил он его тут же на первую попавшуюся тумбу, как только зашел в нужное помещение, и на эту же тумбу облокотился всем весом, из-за чего предметы на ней зазвенели и застучали. — Не буянить! — пригрозился Джон, обернувшись через рамо и наблюдая за сей картиной. — То, что тебя хреновит — очень хорошо… Просто замечательно. Сядь пока туда, — он указал на стул чуть поодаль от своего рабочего места, — я отнесу эту срань и устрою тебе опрос с просвещением. — Какой опрос? Я сдохнуть хочу, а не на вопросы отвечать. — А придется, — хмыкнул JDH, пожав раменами и шустро ретируясь. Альфред лишь простонал от своей тяжелой судьбы, сев на свободный стул задом наперед, сложив руце на спинке и уложив на них главу. После и вовсе очи закрыл. Волновал его только предстоящий опрос, и то, именно его факт: до темы диалога и некого "просвещения" охотнику не было никакого дела. Понятно, что это будет связано с кристаллом, но не более. Прождать пришлось несколько десятков капель. Вернувшись, Джон успел еще пошуршать бумагами, прежде чем постучал по стулу с возмущенным: "Не прикладывайся!". — Итак, твоему чувству времени я доверяю больше, чем своему. Сколько всего киафов прошло? — Почти три с половиной. — А через сколько хреново стало? — Через два. — И что ты полтора киафа делал? — серьезнее поинтересовался Харрис. — Мучился, — легко ответил Альфред, подняв очи на ближнего. Даже сквозь слезы от дюже яркого света из окон проглядывалась недовольная мимика из-за краткости. — Ну, пытался в себя прийти. Я ж откуда мог ведать, что это из-за кристалла? С Ло еще поболтал. — Ты серьезно щас? — резче выпалил JDH, нахмурившись. — Да, он должен был где-то сейчас вернуться, но как вы вообще столкнулись? Я кому говорил, никому на глаза не попадаться?! Ой, это он щас с Ваму придет, чтоб в Архей… — затараторил ученый, то размахивая руце, то опираясь виском на персты. — Дело пахнет керосином… Значит так, ты в состоянии слушать и трезво оценивать информацию? — Вроде как. — Тогда перейдем к просвещению, — кивнул Джон, встав из-за стола и начав маяться по комнате. — И как это простыми словами сказать?.. Короче, допустим, скинт, который на главном острове, например, — что-то типа чистой энергетики, а вот эта срань, которую я тебе дал — отрицательная. Логично, что отрицательная она только если будет взаимодействовать с чистой. А теперь вопрос интимного характера: ты вообще знаешь, как мы с Лололошкой тут оказались? — Просто как-то переместились? Там еще какая-то Искра замешана в этом. — Это была проверка знаний. Скажу прямо — Искра и скинт это одна и та же энергетика, поэтому мы и можем перемещаться от одного скинта к другому. Тебя это наводит на мысль, что у тебя эта Искра тоже есть? — Частично… — задумчиво ответил Альфред, упорно глядя в пол. — То есть, тебе тоже будет плохо, если ты тот кристалл поносишь? — Да. И Лололошке. Только нам его надо носить несколько карасов для такого эффекта, но ты о таком не мечтай. — И не собирался. Погоди, то есть я тоже могу в другие миры перемещаться? — А тут уже не так просто, — усмехнулся JDH, сев на место, откинувшись на спинку и начав крутить стеклышки в деснице. И, судя по немоте в пару капель, вновь появились трудности с объяснением. — В общем, ваш Архей — это изолированный бункер, по-другому выразиться не могу. Мне приходилось чуть ли не обряд проводить, чтобы сюда переместиться! Это был сплошной геморрой, с обычными мирами все гораздо легче. Ну и, соответственно, в этот бункер хрен переместишься и хрен уйдешь из него. Но! Можно попробовать переместиться в прошлое и оттуда спокойно пойти в другой мир. Я не буду щас рассказывать, почему именно по такой схеме, но это может сработать. — Очень загадочно. Как хорошо, что я никуда не собираюсь, — выдохнул Альфред, массируя очи перстами. От продолжительной тишины в ответ, он нехотя глянул на ближнего, давящего самодовольную лыбу. — Собираешься, мелкий. Ой, как собираешься, — убеждающе закивал Джон. — В этом плане у меня на тебя планы. И! Пока ты не заверещал, скажу, что есть вероятность, что у всех археевцев есть Искра. Поэтому угадывай с трех раз, почему именно ты. — Ты во мне дурака узрел, чтобы в Угадайку играть? — недоумевал Альфред, выпрямившись. — А в чем ваша с Ло проблема? Вы виртуозы в этом всем! — Тем более! У меня такой выбор, а я на тебе, болване, остановился. Юноша сперва лишь раздраженно выдохнул, пробубнив пару слов о том, что начался какой-то идиотизм. Высказав свое заклинание и успокоившись, Альфред поставил локоть на спинку стула, уперев чело в длань. — Месть за все хорошее и плохое? — наконец предположил он. — Это второстепенное. Так заморачиваться просто из-за того, что ты меня раздражаешь, мне нет смысла. Еще две попытки! — Потому что… Э-э… Меня не жалко? — О, извилины еще не все атрофировались! — с наигранным удивлением воскликнул JDH. — Мало того, что тебя не жалко, так ты еще и специализирован в ненужных отраслях. Охотник из тебя щас никакой, а медицину столкнула алхимия. Также у тебя больше шансов пережить такое путешествие, в отличие от того же Беренгария. — Короче, ты просто решил сбагрить лишний рот? — грубо и напрямую спросил Альфред. — Да не прям-таки, пропитанием не я занимаюсь, — легко ответил оранжевый, поведя рамо и отвлекшись на груду бумаг, ища в ней что-то определенное. — Ты у меня никакие ресурсы особо не жрешь, только время, так что, по сути, мне на тебя плевать с высокой колокольни. И на заметку — на правду не обижаются. Можешь вот, почитать о выборе кандидата, если так задело, — хмыкнул Джон и достал десяток скрепленных листов, пролистнув их до середины и положив на край стола. Чуть подумав, Альфред потянулся за бумагами ради доказательств весомых причин, однако вместо понятной письменности престали текста на эльфийский лад. Раздражение усилилось, но бухтеть не было ни толка, ни желания, так что оставалось скользить взором по забытым буквам, усердно вспоминая эльфийский алфавит на бересте, который Альфреду выдали еще в карасы лагеря. После прочтения и додумывания предложений, ситуация понятнее не стала: просто нужны были все, кроме Альфреда. Про самого Джона и Ло-шку записи были самые непонятные, но судя по словам "продолжение" и "благополучие", они нужны для благоустройства Архея. Сайрисса с Беренгарием были объединены словом "алхимия", что, в принципе, хватало для обозначения их важности, а приписка к Беренгарию вещала о преклонном возрасте и пару проблем со здоровьем. У Марка стоял прочерк, около Невера — вопросительный знак. Эти знаки были и у всех остальных: Ваму, Оноры и у Альфреда, но после шли раздумья о надобности каждого; Ваму — эльф, так еще и наследник с алхимическими и эльфийскими познаниями, о чем Ваму сам не факт, что догадывается; Онора — полукровка, и спасло ее только то, что она одна из двух женщин в мужском обществе, и сомнение, что у развоплощенных есть Искра; а Альфреда расписали по всем пунктам, итог которых гласил, если кратко, о живучести. — А почему Невера не расписал? И в чем проблема проверить Искру у Оноры? — подал голос охотник после ознакомления с текстами. — Если в будущем родишь вместо нее, то вообще никаких проблем, — отвлеченно от яви ответил Харрис, заполняя другие бумаги. — Развоплощать лишний народ, надеясь выцепить представительницу женского пола, пока бесполезно. Даже в убыток. А до Невера уже дела не было: там явно плюсов будет меньше, чем у тебя. Альфред замолчал, еще раз прокручивая думу о своей новой и предрешенной судьбе. Теперь, ведая четкие причины такого решения, ему словно и спорить было не за чем. Не забавы ради это же планируется, а для понимания устройства Архея как мира… — Не делай вид, будто я уже тебя выгоняю! Времени у тебя предостаточно, — через несколько десятков капель немоты промолвил JDH. — Но это всё только между нами. Сейчас никому другому это знать не надо. Нехотя угукнув, Альфред уложил чело на руце, чем создал для себя темноту. Свет раздражал, а жара утомляла, хоть и была терпимой, и некоторые побочки от кристалла до сих пор не прошли до конца. Да и гнать вон Джон, на удивление, не гнал: молча увлекся бумагами, не обращая на ближнего больше никакого внимания. Альфред воспользовался темнотой и тишиной, чуть ли не проваливаясь в дрему, пока не послышался едва слышимый мальчишеский голос, который поначалу ощущался как галлюцинация. — <…> во-от. А потом в небе появивась огроменная рыба! И она мне что-то говорива, но я ничего не поняв… А еще все красное же было, и когда она говорить начава, то там, на небе, еще штуки начали светиться! Буквы какие-то, наверно… — Да-а, такой бред на трезвую голову придумать сложно, — меж делом промолвил JDH. — Так, тебе я вроде все сказал… А, ну теперь тебя также ждет обучение по контролю Искры. А магии тебя вообще учили за это время? — Нет. Ло молвил, что понятия не имеет, как это все объяснять, и пусть я позже к нему подойду. — Че он тебе городит? Еще и, считай, отшил, вообще нонсенс! Тогда точно перегар не чуялся? — Почему у тебя все ярыжниками-то стали? — недоумевал Альфред, поглядывая на дверной проем. — Господи, не говори старославянские словечки. Желательно, никогда в этой жизни, — цыкнул Джон, выйдя со стола и направившись навстречу гостям. Хватило пары уточняющих вопросов, чтобы в коридоре прозвучал знакомый звук перемещения в Архей, а в атмосфере стало спокойнее. — Че у тебя мелкий ноль-два за бред нес? — Сон, рассказать забыл. Это не первая такая чушь, и я уже начинаю задумываться, все ли у него в порядке с психикой… — А что с ней может быть не так? Ты его уже гиперопекаешь: то ему знать нельзя, сё ему видеть рано. Вот ты, — появившись в дверях, ученый тут же перекинулся на Альфреда, — в детстве тебя ограждали от крови там, от горькой правды? — Спрашивать у археевцев о их детстве и воспитании — это сильно, — перебил Ло, остановившись у тумб. — Ладно, о том, какой я плохой отчим, ты мне позже расскажешь. Что с Фредом было? — Подружился с твоим неодушевленным любовником, — улыбнулся JDH, копаясь в бумагах, затолкав записи о "кандидатах" поглубже, — он же скинтонит. Началась короткая молчаливая пауза, по истечению которой Лололошка успел замешательство сменить удивлением, почти каплю метая взор с одного на другого, прежде чем наконец связал пару слов: — У него типа И—… — Да, — не дав закончить фразу, ответил Джон. — Ахуеть, — тупо выдал Лошик, моргнув и глядя уже на юношу. — Не, ну то есть это круто! Очень неожиданно, правда, но круто! Я думал, в Архее Искры невозможны, ну, чтоб у археевцев! — Успокой свой поток дофамина, а то аж пугает, — настороженно промолвил JDH, доставая очередную скрепленную стопку бумаг. — Вот, держи бумажки с умными словечками. Может, полегчает. Альфред лишь проследил, как шатен взял документы и принялся читать, а после вновь уткнулся в руце. В нынешних разговорах он собирался либо не участвовать вовсе, либо по минимуму, да и от него речей словно не сильно-то ждут. — Ну объяснения логичные. Удивительно, как мы раньше об этом не догадались, но что нам делать, если у археевцев реально врожденная Искра? У нас их вон, по пальцам одной руки пересчитать можно, — через несколько десятков тишины, подал голос Ло-шка. — А что мы можем сделать? Учить пользоваться Искрой, а было бы возможно, размножили как кроликов. — на такие слова Альфред молча приподнял голову. — А че ты так испугался? На твою фертильность пока никто не посягает. — Период трезвых предложений и мыслей от тебя кончился, да? — грустно спросил Лололошка. — Так, а если серьезно, то что щас с Фредом делать и с археевцами в общем? — Можно меня в Архей? — заранее поинтересовался Альфред до официальных распоряжений. — Нужно. У тебя организм сейчас работает так же, как там, а с пятнадцатью ударами сердца в минуту ты тут скопытишься на раз-два. А что с остальными? Ну тоже проверим когда-нибудь, а пока пусть живут спокойно.