Глава II: Впервые

“Иногда чужие глаза замечают тебя раньше, чем ты осознаешь, что живёшь не в тени.”

— Элиа, солнце встало уже, не тяни! — Марта торопливо завязывала ей шерстяной платок. — И не забудь соль и семена репы. Да гляди, не попадайся на глаза тем, кто слишком смотрит. Вигинги… добрые люди, но глаза у них острые. Элиа кивнула. Она уже привыкла к её заботе. Хотя с начала их знакомство бабка не отличалась добротой и хорошими намерениями. Теперь же тепло деревенской старухи стало для неё якорем. Спокойствием. Жизнью. Элиа накинула на плечи старый плащ, спрятала волосы под капюшон, и шагнула в сторону деревни — туда, где люди обменивали шкуры, варили пиво и пели песни под бубен.

***

Деревня Вигингов была шумной. Пахло копчёным мясом, навозом, хлебом и потом. Люди жили просто, но гордо. Их дома были украшены резьбой, а на поясе у каждого висел нож — на всякий случай. Вдруг дикий зверь нападет!? Элиа медленно проходила мимо прилавков, ощущая, как воздух звенит от голосов и чужой энергии. Магия в ней шевелилась. Хотела — выбраться. Но она сдерживалась. Всегда сдерживалась. И тут… она почувствовала настойчивый взгляд на себе. Медленно обернувшись, Элиа увидела молодого и красивого парня, что улыбался милой улыбкой с ямочками ей. Он стоял у стойки кузнеца, с кувшином в руке, что наровилься пролиться. Парень с растрёпанными волосами и лёгкой тенью на подбородке. Он просто замер и смотрел на нее. Да так замер, что парень рядом стал возмущаться о его невнимательности и отстраненности от дела. Привычный ему мир рассыпался. Для него она была как привидение — слишком белая, слишком лёгкая, чужая. Но не испуганная. Просто… отрешённая. Он подошёл. И даже не обратил внимания на непонимания брата. — Ты из наших мест? — спросил, как бы между прочим. Голос хрипловатый, с лёгким акцентом севера. Она посмотрела на него, молча. — Нет, — коротко. Но без враждебности. — Живёшь с Марфой? — он как мальчишка старался хоть как то завязать разговор. — Говорят, она колдует, даже во сне. — Значит выдумывают. Спит она крепко — она чуть тронула уголок губ. Почти улыбка. Но в глазах — стена. И она пошла дальше, давая понять что разговор подошел к своему концу. Он остался стоять, словно от удара молнии он врос в землю, не имея возможности выбраться. А ведь он даже не узнал как ее зовут…

***

Через несколько дней ситуация повторилась. Девушка словно испытала дежавю, ведь опять чувствовала на себе пристальный взгляд того парня… Элиа держала в руках корзину с сушёными травами. Ветер поднимал край плаща. Лицо было спокойным, но взгляд — ускользал, как вода между пальцами. На этот раз он подошёл с другой стороны. — Я Никлаус. Но зовут просто Клаус. — сказал и протянул ей яблоко. — Кислое, как весна. Но вкусное. Она взяла. Пальцы слегка коснулись его ладони. И он запомнил это прикосновение навсегда. — Элиа. — коротко ответила она. Он хотел спросить — кто ты? Откуда? Почему в тебе столько света, будто ты пришла из-за горизонта? Но не стал. Просто шёл рядом. Не осмеливаясь прервать этот момент, не нужными словами.

***

И даже через неделю он не отступил. Он стал ждать её у ворот деревни. Марта, узнав об этом по рассказам Элии, лишь усмехнулась: — Этот мальчишка тебе дышать не даёт. Смотри, не привыкай — они всё берут, и не всегда возвращают.-

***

Сегодня он снова предложил ей сопровождение. Под предлогом, что лес нынче опасен. Он шёл рядом, и рассказывал все что приходило на ум, как он ловил лису, как его младший брат — Кол — опять забыл привязать козу, и как мать всегда недовольна, но всё равно кормит всех. Она слушала. Словно сквозь вуаль. Но шла рядом. Когда они подошли к речке, она остановилась. — Ты странный, — сказала тихо. — Ты не боишься меня. Он удивлённо засмеялся: — А должен? Она не ответила. Но впервые — улыбнулась. Элии было не привычно ощущать такие странные чувства… все таки в аду, дочку Короля ада, как наследницу все боялись и остерегались все тысячелетия от начало ее жизни. А тут простой мальчишка так просто разговаривает с ней на обычные темы. Благодаря ему она почувствовала себя просто обычной девочкой, что гуляет ясным зимнем днем.

***

Позже, через пару дней, он неожиданно для самой Элии принёс ей ткань. Хорошую, из скандинавской лодки. Сказал, что на платок. Но она не взяла. — Зачем?- — Потому что хочется, чтобы ты осталась. — ответил он ей серьезно. Он не знал, кем она была. Но чувствовал, что с ней, ему хорошо и спокойно.. Покой, которого у него никогда не было. Тепло, которое не обжигало. Элиа — впервые за несколько тысяч лет — почувствовала, что та пустота внутри потихоньку стала заполняться…

***

Они все чаще стали проводить время вмести, узнавая все больше тем самым становясь все ближе и ближе. Например, ходя за травами в лес, вдоль реки, он рассказывал ей про свою большую семью, про братьев и сестру. Говорил что Элайджа — вежливый, спокойный, с ясными глазами. Ребекка — упрямая и красивая, как лето. Финн — тихий, с книжкой. Кол — заводной и игривый мальчишка. И младшенький брат Хенрик — невинный и вечно стремится узнать что то новое. Про всех них, Клаус рассказывал с улыбкой на лице. А Элиа старалась, по его рассказам, понять какого это иметь братьев и сестру. Какого это делить с кем то любовь родителей, какого иметь с кем поговорить не боясь осуждения, просто какого иметь близкого человека который вступится за тебя, даже не зная зачем… просто подержит потому что любит.. — Пойдём со мной сегодня, — предложил он, пока она укладывала сушёные травы в тканевый мешок. — Моя мать готовит хлеб. Мы вместе завтракаем. Ты ведь ничего не ешь, кроме трав и корней. — Мне хватает, — спокойно ответила она, не поднимая глаз. В аду, она даже возможности есть была лишена. — А мне не хватает тебя, — тихо добавил он, и это заставило ее посмотреть на него. В его глазах не было лжи. Он говорил искренне, ничего не скрывая от нее. Он был мальчишкой с добрым и светлым сердцем, который жил и радовался жизни, делая все что ему вздумается. Элиа молча кивнула.

***

Они подошли к большому дому — деревянному, с высоким резным входом. У порога висели связки чеснока, обереги и шкура медведя. Было слышно, как кто-то спорит внутри, смех перемешанный с ворчанием. Он толкнул дверь, и запах свежего хлеба, хвои и пепла обдал лицо Элии. — Мам, — крикнул Клаус. — Я пришёл. Не один. В доме повисла тишина. Из-за угла вышла женщина. Высокая. С тёмными глазами, спокойными, но изучающими. Эстер. — Добро пожаловать, — сказала она, почти тепло, скользнув взглядом по Элии. — Ты гость, значит — за стол. За ней вынырнула девушка лет пятнадцати — Ребекка, с дерзкой косой и горящими глазами. — Ты с ним говоришь? Боги, он нашёл себе лесную ведьму! — Ребекка. — Элайджа, подошедший следом, сказал её имя с упрёком. Высокий, собранный, с добрыми глазами. Он посмотрел на Элию и чуть склонил голову: — Приветствую. Элайджа Майклсон. — Элиа, — отозвалась она, без поклонов и лишних слов. — Оохх так вот кто все мысли нашего брата занял!- сзади вынырнул Кол, с интересом разглядывая Элию. Финн сидел у очага. Он не подошёл. Только наблюдал. Взгляд — пристальный, будто что-то чувствовал. Элиа подметила, что они точно такие, как и рассказывал Клаус. — Мойте руки и садитесь за стол!- сказала Мать семейства и пошла обратно на кухню. А дети послушавшись, сделали так как и сказала мама, не забыв прихватить с собой Элию. Она сидела рядом с Клаусом. Ела не много, больше слушала. Ей задавали вопросы, но она отвечала коротко, вежливо. Ни одного лишнего жеста. Ни одной лишней эмоции на лице — но в каждом движении была осознанность, будто она наблюдает, запоминая. Клаус смотрел на неё постоянно. Словно проверяя: на месте ли. — Где ты выросла? — спросил Элайджа. — Там, где земля говорит по-другому, — выкрутилась она. — Ты умеешь заговаривать травы? — с любопытством спросила Ребекка. — Травы сами шепчут, если их слышать.- Ребекка в ответ одобрительно и восторженно кивнула. Элиа понравилась семейству. Даже глава Майклсон, Майкл разрешил приходит ей когда она захочет. Элиа заметила как, Эстер наблюдала за ней так, как смотрят жрицы: не глазами — энергией. Будто ищет какой то подвох.

***

После трапезы они вышли во двор, подышать свежим воздухом. Они вдвоем сели у ступенек заходящих в сад. — Ты им понравилась. Даже Ребекке, хоть она и ворчит. — Они любят тебя. Значит — терпят меня. — Мне не нужно, чтобы тебя терпели, — сказал он твёрдо. — Мне нужно, чтобы ты была рядом. Элиа все больше удивляется такому настрою парня. Ведь они, даже толком не знакомы, а он уже готов горы свернуть ради нее.. — А если я — не та, за кого ты меня принимаешь? Он усмехнулся: — Я знаю, что ты не та. Но меня это не пугает. Она ничего не ответила. Так они простояли еще пару минут пока, к ним не вышла Ребекка. Пока Элиа отошла не много дальше, рассматривая травы в саду, Ребекка вынесла свой вердикт. — Ты влюбился, — прошептала она. — Сильно. — Может быть. — Она не обычная, Ник. В ней — что-то древнее. Даже мама это почувствовала. — Я знаю. И мне всё равно. — Значит, будет больно, — тихо сказала сестра. Элиа несомненно слышала их разговор, но не подавала и виду.

***

Уже вечерело и Клаус вызвался проводить Элию до дома. Они возвращались к лесу вдвоём. Элия шла, глядя на вечернее небо. А Клаус вглядывался в черты лица своей спутницы, которую так красиво освещало мерцание луны. — Ты не сказала — тебе понравилось? — тихо спросил он, когда деревня осталась позади. — Они добрые. Особенно твой брат, Элайджа. — А Ребекка? — она давольно милая..- Ребекка располагала своей искренностью и заботой. Он хмыкнул. Но без злобы. Только с лёгкой усталостью. Молчание. Ветер. Лес становился гуще. Они шли вдоль реки, по небольшой тропинке. Он резко остановился. — Ты всегда такая? — Какая? — Дальняя. Будто стоишь в другом времени. Или в другом сне. — А тебя это тревожит? Он шагнул ближе. Скользнул пальцами по её руке, не схватив — просто провёл, как бы случайно. — Это тянет. Будто ты — за границей всего. И если я сделаю шаг — больше не вернусь назад. Она посмотрела на него. Смотрела долго. И впервые — не отводила глаз. Он не мог больше держать эту тишину внутри. Он подошёл ближе. Совсем. Сначала неуверенно. Потом — решительнее. И, наклонившись, остановился в нескольких сантиметрах от её лица. — Можно? — прошептал. Она кивнула. Почти незаметно. Но для него — этого было достаточно. И тогда он коснулся её губ. Нежно. Осторожно. Будто боялся нарушить нечто великое. Сначала легко — почти как ветер. Но потом его рука легла ей на щеку, и он углубил поцелуй, чуть дрожа от того, насколько настоящим был этот момент. А она… Она не отпрянула. Не исчезла. Только прижалась ближе, положив руку ему на грудь — туда, где сердце билось слишком быстро. Они оторвались друг от друга. Она не говорила ничего. Только смотрела — будто пыталась понять: что это было? Почему она — существо древнее, знавшее бури и битвы, стихийные силы и людские предательства — вдруг дрожит из-за обычного поцелуя? — Ты дрожишь, — прошептал он. — Ты тоже. — Я тебя не испугал? — Нет, — ответила она, и вдруг её голос стал хриплым. — Ты… слишком настоящий. Я отвыкла от настоящего. Он прижал её к себе. Осторожно, сдержанно. Но решительно. И она позволила. Впервые — позволила кому-то держать её.