Глава III. Семья?

“Семья — это не место. Это люди, в чьём присутствии ты впервые перестаёшь быть один”

Элиа все чаще стала захаживать в дом Майклсон. Сегодняшний день не стал исключением! Солнце уже садилось, когда Ребекка, зевая, потянулась и заглянула на крыльцо, где Элия сидела с Клаусом. Он что-то тихо говорил ей, а Элиа улыбалась не просто краем губ, а по-настоящему. — Ты ведь умеешь плести косы? — неожиданно спросила Ребекка, подходя ближе. Элия моргнула, отвлекшись от Клауса: — Когда-то умела… когда сама была ребёнком. — Тогда ты обязана помочь мне. Мне завтра на сбор урожая, а волосы лезут в лицо. А Кол не умеет — только дерёт мне кожу с головы. — Я и не предлагал быть нежным, — ухмыльнулся Кол, появляясь с кувшином воды. — Ты и пощады не предлагаешь! — парировала Ребекка. Элия рассмеялась. Лёгкий, тихий, чистый смех. — Пошли, я помогу тебе. Только не жалуйся, если я случайно заплету заклятие. — Да хоть чтобы мои волосы начали петь, лишь бы не дергали, — фыркнула девочка и потянула Элию за руку в дом.

***

Ребекка села на пол, и Элия принялась осторожно расчесывать её длинные золотистые волосы. Комната наполнялась уютом — потрескиванием свечей, запахом трав и теплом. — Ты знаешь, мне нравится, что ты не говоришь много, — вдруг сказала Ребекка. — Почему же? — Потому что ты слушаешь. Большинство взрослых просто ждут, чтобы перебить. Элия замерла на миг. Внутри потеплело. — Ты очень мудрая. Даже для девочки. — Я просто вижу, когда кто-то прячет боль. У тебя глаза, как у моей матери, когда она говорит, что всё хорошо. Элия не ответила. Она лишь бережно заплела ей последнюю прядь и обвила её лентой. — Готово. — Ты станешь моей сестрой? — вдруг, неожиданно. Элия нахмурилась. Она никак не ожидала услышать такие слова от пятнадцатилетней сестры ее возлюбленного.. — Я… не знаю даже, как на это отвечать. — Ну ты же будешь с Клаусом, это ясно. Он смотрит на тебя так, будто мир исчезает, когда ты рядом. — Ребекка… — И ты хорошая. И ты… одна. А у нас тут полно места. Элия улыбнулась — и впервые почувствовала… принадлежность. Так и не ответив, а ловко переводя тему, девочки еще долго разговаривали о своем..

— Спи дорогая..- Сказала Элиа выходя из покоев Ребекки, ведь было уже поздно. А как сама девочка говорила ей еще на сборы урожая завтра. Так что надо выспаться! Выйдя на улицу в поисках Клауса, Элиа заметила Кола. Он сидел на бревне у дома, вращая нож в пальцах. Элия замечает свет луны на его лице — и выходит. — О, а ты что не спишь? — А ты? — Я старше, мне можно! — слабо улыбнувшись Элиа села рядом с ним. Кол усмехается. Он жестокий в бою, резкий с другими, но в его глазах — что-то знакомое. Что-то… одинокое. — Ты не такая, как все… — И тебя это пугает? — Нет. Меня тянет к безумию. Я был бы рад увидеть, как ты в гневе потрошишь душу чью то.. — улыбался он — Вот теперь ты меня пугаешь! — Значит, ты всё ещё жива, — спокойно сказал Кол. Они долго сидели молча, и только ветер шевелил траву. — Я хотел бы, чтобы ты осталась, — вдруг сказал он. — Почему… — Потому что мне никогда не хватает людей, которые знают, каково это — сдерживать в себе слишком многое. А в тебе я вижу человека что пережил слишком много… и могу найти покой.

В ту ночь Элиа, так и не ушла домой. Было слишком поздно, ’’да и зачем если завтра вновь придешь?’’ сказал как ни в чем не бывало Кол, в чем конечно старший брат подержал его.

***

На утро после завтрака, Клаус спросил. — Пойдём сегодня к реке? — Зачем? — Потому что я хочу побыть с тобой там, где никто нас не найдёт. Он улыбнулся, как мальчишка, но в глазах было что-то глубже — почти страх быть отвергнутым. Элия мягко улыбнулась, потом тихо кивнула.

***

Они шли вдоль узкой тропы, залитой солнцем. Трава щекотала кожу, стрекозы жужжали, а воздух был плотный, сладкий от цветов. Клаус нёс корзину, и в какой-то момент она заметила, как он незаметно подставил плечо, когда они перешагивали упавшее дерево. — Ты стал… тише с тех пор, как мы познакомились, — заметила она. — С тобой мне не хочется рычать. — А что тебе хочется? Он замер, взглянул на неё — и не ответил. Лишь взял её за руку, просто, без лишних слов. И не отпускал до самого берега.

***

Вода отливала золотом. Мир будто замер — даже птицы затихли. Клаус и Элия сидели на гладком камне у самой кромки воды, босые ноги в реке, мокрые подолы сохнут на ветру. Клаус лежал на спине, руки под головой, лениво жмурясь на солнце. Элия сидела с прямой спиной, обняв колени. Её волосы красиво струились по спине. — Никогда не думал, что можно так… просто сидеть. Без нужды бежать, доказывать, злиться. — Иногда тишина — самое лучшее лекарство, — ответила Элия, бросая в воду гладкий камень. — Ты… зачаровываешь меня, знаешь? Когда я смотрю на тебя я теряюсь.. Она обернулась на него. Её лицо в закатных лучах казалось почти нереальным. Мягким. Открытым. Он поднялся, сел ближе. Почти касаясь её плеча. — Я не знаю как представить жизнь без тебя.. ведь я так к тебе привык. Привык к твоему спокойствию, к твоему взгляду, в котором я нахожу целый мир… — Клаус.. — Элиа не знала что ответить.. Она просто смотрела на него с завороженным взглядом и пыталась найти подходящие слова.. Клауса не тревожило то что она не отвечала. Он открывал ей свое сердце, ведь рядом с ней не мог молчать. Хотел кричать о том как сильно он ее любит… да именно любит! — Твои глаза — самые прекрасные из всех, что я видел. Элиа подалась своим чувствам и подалась вперед, коснувшись губ Клауса своими. Мгновение зависло между ними, как натянутая струна. Его ладонь легла на её колено, лёгкая, осторожная. Пальцы скользнули чуть выше, оставляя след тепла. А ее руки блуждали по его шее, зарываясь в волосы. Никакие слова не описали бы те чувства, что отдавала Элиа Клаусу в этом поцелуи. — Эээй! Ну конечно! Конечно они ушли одни! Я же говорил! — крикнул знакомый игривый голос. Клаус вздохнул, прижался лбом к её щеке и проворчал: — Кол. Уничтожу. Элиа в ответ засмеялась, тем смехом от которого у Клауса на сердце теплело. Гнев как рукой сняло, он даже перестал мечтать прикончить Кола, за то что сорвал такой прекрасный момент.. Вот такие чудеса делала Элиа с Клаусом.. Кол, Ребекка и Элайджа вышли из леса, подходя ближе к Клаусу и Элии, таща с собой еду и какие-то сборные одеяла. Ребекка сияла. — Вы хоть предупреждали бы, что закат будете встречать! Мы тоже хотим! — возмущался Кол — Вы, значит, решили устроить пикник без нас? — усмехнулся Элайджа, глядя на Клауса. — Нам просто… нужна была тишина, — буркнул Клаус, вставая и отряхивая штаны. Кол подмигнул Элии. — О, я уверен, что это была очень… насыщенная тишина. Она только закатила глаза, но не сдержала лёгкую улыбку.

***

Они сидели все вместе у костра, кто на пледе, кто прямо на траве. Ребекка плела венок, Кол дразнил её, Элайджа о чём-то беседовал с Элией о травах и истории. Клаус сидел чуть позади, наблюдая. Он понял с кем хочет провести остаток жизни…

***

Следующее утро началось с крика… — Он опять испортил мне платье! Кол! — кричала Ребекка, выбегая из дома в одной рубашке, с растрёпанной косой. — Это была мука! Это не я! Это было… магическое тесто! — раздался голос Кола изнутри. Элия, держащая корзину с травами, застыла с лёгкой улыбкой. — У вас каждое утро начинается как театральная постановка? — Добро пожаловать в нашу жизнь, — фыркнула Ребекка, схватила Элию за руку. — Идём со мной, мне надо отвлечься, а то я не вынесу ещё один день без твоей помощи. Элии ничего не оставалось как просто последовать за своей подругой..

***

Солнечный свет падал на деревянный стол, уставленный мисками с бусинами, шкурами и деревянными заготовками. Ребекка сидела на козлиной шкуре, перебирая нити, а Элия — лениво прокалывала костяную бусину шилом, попутно потягивая отвар из глиняной чаши. — Если Кол ещё раз скажет, что моё ожерелье «слишком вычурное», я пришью его к подолу платья. — Ты уверена, что хочешь, чтобы твой брат болтался у тебя на подоле? — Фу, Элия! — Ребекка прыснула от смеха и ткнула подругу ниткой в плечо. — У тебя ужасное воображение. — Зато живое. — Элия откинулась на спину, разглядывая кроны от деревьев. — Хотя я бы посмотрела, как ты учишь Кола моде. — Его уже ничто не спасёт. А вот ты… ты можешь носить мешок, и всё равно выглядеть как богиня. — Это потому что я… загадка. — Ты просто не признаёшь, что тебе нравятся мой брат. — Какая конкретизация! Их у тебя много. — Ты знаешь, о ком я. Элия усмехнулась, беря в руки красную бусину. — Если бы Клаус знал, как много мы о нём говорим, он бы сам себя женил на мне. — О, поверь, он уже готов. Сегодня утром шёл по деревне с лицом, будто вот-вот возглавит армию… а потом увидел тебя с распущенными волосами — и чуть не упал в колодец. Элия захихикала, скрыв лицо за руками. — Ты всё видишь? — У меня глаза ведьмы и душа шпионки. — скорчила гримасу Ребекка Обе рассмеялись. — А что насчёт тебя? — спросила Элия спустя паузу. — Ты всё с тем парнем? Ребекка моментально сникла. Руки, что ловко плели украшение, на секунду застыли. — Да, но… Элайджа считает что кузнец “неподобающая партия”. А я считаю, что неподобающим является только его нос в чужих делах, — сердито произнесла Ребекка — Элайджа? — уточнила Элия, выдергивая травинку из волос. — Тот, который каждое утром гладит одежду и шепчет молитвы духам предков? — Он же думает, что он старше меня — значит, может решать за меня. Даже за моё сердце! — Ну, если он гладит одежду даже Клауса, может, он влюблён в него, — пошутила Элия. Ребекка прыснула со смеху и чуть не уронила бусину. — Ха! Вот бы ему это сказать! Хотя тогда он, наверное, попросит прощения у богов и уйдёт в горы на месяц с постом и очищением. Обе девушки рассеялись во весь голос. — И что же в этом кузнеце такого особенного? — спросила Элия, подбирая бусины по цветам. — Во-первых, у него руки, как у настоящего воина. Во-вторых — он слушает. Не перебивает, не смотрит поверх головы, не говорит “женское дело — прясть и молчать”. — Убедительно, — кивнула Элия. — А он тебе что-нибудь дарил? — Подкову. В форме сердца. Я держу её под пледом. Если братья найдут — скажу, это амулет от злых духов. — Ну конечно, — усмехнулась Элия, — “любовь — величайший дух из всех”. А кстати, что родители говорят? Ребекка отвела взгляд. — …Сказали, что убьёт его? — предположила Элиа — Нет. Но мама посмотрела на него, как на дохлого кабана. Думаю, это хуже. — Что ж, сочувствую дохлому кабану. — Эххх, но он все равно потрясающий. — Ребекка поджала губы. — Не боялся ни меня ни мою семью. Смеялся. И он… — она смущённо покраснела. — Хорошо целовался. — О, пощади мою девичью невинность. — Ты? Невинность? — Ребекка прыснула со смеху. — Я знаю, как ты на Клауса смотришь. Ты будто оцениваешь его, как охотник оценивает кабана: «Где ударить, чтобы наверняка?» — Зато метко. — Тихо подтвердила Элиа Ребекка снова рассмеялась и кинула в подругу травинкой. — Ты вот смеёшься, но мне ведь уже шестнадцать! А они всё обращаются со мной, как с ребёнком. А ты… тебе никто ничего не запрещает. Наверное, потому что ты вечно смотришь так, будто сама кого хочешь проклянешь. — Это называется “спокойствие”. И поверь запрещали… — Не. Это называется “я тайно могу сжечь деревню, если меня разозлить”. Элия хмыкнула, не опровергая. Девушки сидели молча некоторое время, лениво продолжая плести колье. Ветер шевелил волосы, в траве стрекотали кузнечики. — Знаешь, что мне хочется? — вдруг сказала Ребекка. — Убежать. Вот прямо взять, забрать лошадь, любимое платье и уехать с ним. Подальше. Где никто не скажет, что я “чья-то дочь”. — Хочешь, я украду у Клауса его самую любимую меховую накидку? — И бросим её в костёр? — И скажем, что это жертва за свободу женщин. Снова раздался смех. В этот момент с холма спустился Кол с куском хлеба в руке и нахмурился, увидев, как девушки катаются по траве от смеха. — Что тут смешного? — Женская магия, — бросила Элия, не вдаваясь в объяснения. — Опасно, — буркнул Кол и скрылся за амбаром. Когда он ушёл, Ребекка наклонилась ближе к подруге. — Мне кажется, если бы нас оставили вдвоём на острове, мы бы построили там королевство, — мечтательно проговорила Ребекка. — А всех мужчин держали бы на цепях? — Нет. Просто не подпускали бы к себе, пока не принесут что-нибудь стоящее. — Цветы? — Кольца. Или мир. — Весь? — Почему бы и нет? Они посмотрели друг на друга — и обе снова рассмеялись. Эти разговоры не значили ничего… и в то же время — всё.

***

Позже днём Кол устроил настоящий хаос — он пытался поймать курицу, чтобы показать Элии, как “правильно” её приручить. Да именно приручить.. — Это… магия ловкости, женщина! Смотри и учись! — Это скорее заклинание позора, — сказала Элия, наблюдая, как курица смачно клюёт его по лбу. — Ты смеёшься, но эта птица когда-то укусила меня за ухо. Это личная вендетта. Когда он наконец поймал её — то с гордостью подошёл к Элии и торжественно вручил ей. — Дарю тебе. Символ моей привязанности. С клювом. — Ты странный, — сказала она, не переставая улыбаться. — Да ну, признай же что я очаровашка!!

***

Вечером все трое сидели на заднем дворе — Элия, Кол и Ребекка. Костёр потрескивал, в небе блестели звёзды. Ребекка рассказывала историю, как Кол в детстве заблудился в подземельях и устроил “тайный магический ритуал” — который оказался… молитвой обеда. Кол бросал в неё шишками, но смеялся. — Я был ребёнком! У меня было воображение! — У тебя его и сейчас хватает. Только теперь ты воображаешь, что женщины бегают за тобой. — Ой ой кто бы говорил… давайте лучше я историю расскажу!! — Начал Кол, как тут же был прервал Ребеккой — Кол, только не начинай со своей любимой истории про козу и шамана, — устало предупредила она. — Ну почему же? Это классика. Все в деревне её обожают, — с невинной улыбкой произнёс Кол, бросив ещё щепку в огонь. — А ты, Элия, слышала о том, как один шаман попытался заговорить козу, а она заговорила в ответ и предложила ему сделку? Элия усмехнулась, сидя рядом с Ребеккой, облокотившись на камень. — Ты уверен, что это история, а не твоя автобиография? Кол театрально схватился за сердце. — Моя дорогая, я бы никогда не пошёл на сделку с козой. Только с дьяволицей вроде тебя. — Будь осторожнее с такими словами. Вдруг я приму их за комплимент? Ребекка прыснула от смеха и кивнула в сторону огня: — Кол, тебе просто завидно, что у Элии больше чувства юмора, чем у всех твоих девушек вместе взятых. — У меня не было девушек. У меня были… приключения. — Ты и правда думаешь, что можешь кого-то этим впечатлить? — пробормотал низкий голос сзади. Клаус появился, будто из темноты, и опустился рядом с Элией. Он сел так близко, что её плечо почти касалось его, но не совсем. Словно специально — чтобы не спугнуть. — О, вот и старший брат пришёл читать морали, — фыркнул Кол, но улыбнулся. — Садись, может, и ты расскажешь что-то весёлое. Например, как однажды пытался приручить дикого вепря и тот укусил тебя за… — За ногу, — перебила Элия, улыбнувшись. — Я слышала эту историю от Марты. Только там вепрь был больше похож на кабана, а Клаус — на очень упрямого ребёнка. Клаус повернулся к ней, слегка удивлённый. — Ты слышала о моих подвигах от Марты? — Она много знает. Особенно если дать ей чай с медом. — Я должен был догадаться… Они оба улыбнулись, и на мгновение тишина вокруг костра стала почти осязаемой. Лишь огонь потрескивал и отблескивал на лицах. — Так что, Клаус, может, и ты расскажешь какую-нибудь страшную историю? — поддела Ребекка, лениво растягиваясь на шкуре. — Не про вепрей, а настоящую? С духами, криками, проклятиями… Элия посмотрела на него в полупрофиль. В его взгляде блеснуло что-то неуловимое. — Пожалуй, нет. Сегодняшний вечер слишком… хороший. Не хочу портить его мраком. — Вот это поворот, — Кол наигранно хлопнул в ладоши. — Брат решил быть милым. Это надо отметить! Элия склонила голову, не отводя взгляда от пламени. — Иногда лучше тишина, чем история. Особенно если она рядом… Клаус повернулся к ней чуть ближе, его плечо теперь касалось её совсем немного — тёплое, живое прикосновение. — Ты права, — мягко сказал он. — Тишина рядом с тобой приятнее самых громких песен. Где-то вдали запел сверчок. Огонь взвился чуть выше, озаряя лица. А внутри Элии вдруг стало спокойно. Почти… дома.