Глава XVII. Откровение.

Следующие дни Кэсс старалась сохранить в сердце то необычное спокойствие которое оставил после себя разговор с Элайджой. С Еленой, Кэсс даже не искала разговора. Как впрочем как и сама Елена, считая что раз уж так сложилась судьба, то так будет безопаснее для Кэсс. Хотя на самом деле просто не хотела брать на себя ответственность за свои дурацкие действия. И Кэсс приняла ее решение и просто старалась жить жизнь нормального человека. Утром ходить на работу, в школу, где по идеи Елена должна была тоже появляться, но ее там не было как впрочем и ее компашке. Что вообще никак не расстраивало Кэсс! Она как раз сможет прийти в себя, и встать эмоционально на ноги… После школы Кэсс шла долго по городу, в направление куда только глаза глядят ну или пробывала новые хобби, как например рисование в парке или вязание все в том же парке, просто тратя время до полуночи, и только тогда ехала домой зная, что никого не встретит. В полном спокойствии, занимаясь своими делами Кэсс провела полноценную неделю. Но как все мы знаем, если ты погряз в мир сверхъестественного, то выйти из него ты уже не сможешь… И вот возвращаясь домой почти за 12 ночи, она услышала их… Из гостиной доносились глухие, сбивчивые голоса. — …Я сказала, это единственный способ, Деймон! — Елена, чёрт возьми, перестань думать, что стирание памяти — это чудо-пластырь на все дыры! — Деймон говорил тихо, но каждая его фраза звенела сталью. — Он боится! — Елена почти шептала, но срывалась. — Он не сможет спать! Он… он видел кровь! Видел глаза этого вампира! Ты бы хотел, чтобы твой брат жил с этим?! Кэсс затаила дыхание, оставаясь в тени у лестницы. Сердце ударилось о рёбра, будто хотело выскочить наружу. Вампир. Джереми. Слова складывались в ужасно знакомую картину. Она осторожно выглянула из-за угла. Елена стояла почти вплотную к Деймону, глаза блестели от слёз. Он же — с напряжённой челюстью, губы поджаты, руки в карманах, но в каждом движении читалась сдержанная ярость. — Ты не понимаешь, что будет, если память прорвётся, — сказал он глухо. — Я уже видел, как это заканчивается. У него сорвёт крышу, Лен. — Почему ты уверен что память вернется?! — упрямо стояла на своем Елена — Ты не знаешь с кем ты затеила игру! Клаус не остановиться на одной такой проходке! Он будет идти до конца пока не добьется своего! — Деймон от злости начал агрессивно жестикулировать. Елена судорожно выдохнула, провела руками по лицу. — Я просто не могу смотреть, как он дрожит, — голос сорвался. — Он мой брат, Деймон. Мой брат. И я не знаю, как ему помочь… На миг тишина накрыла их обоих. Именно в этот миг Кэсс поняла — за всей этой паникой и болью прячется не только страх за Джереми, но и вина. Та самая, которая делает человека слепым к последствиям. Кэсс сделала шаг вперёд. — Не смейте, — сказала она тихо, но в её голосе было железо. Оба обернулись. Елена побледнела, будто увидела привидение. — Кэсс… я… — Что, Елена? — она подошла ближе, остановилась перед ними. — Хочешь стереть брату память, потому что так проще тебе? Елена вскинулась, голос дрогнул: — Потому что я не хочу, чтобы он жил с этим ужасом! — А может, стоит начать с того, кто виноват, что он вообще оказался в этом ужасе? — Кэсс почти не повысила голос, но слова резали тишину. — Вампир Клауса, да? Его «приветствие»? — Откуда ты… — Я слышала достаточно, — перебила она. Деймон отступил к стене, потирая виски. — Ладно, девочки, давайте не устраивать очередную семейную драму. Мы просто обсуждаем варианты — Намекал Деймон на их прошлую ссору.. Кэсс сама чувствовала дежавю.. но сейчас она более уставшая и отчаявшиеся чем когда либо… Кэсс молча посмотрела на него, потом на Елену. И вдруг просто выдохнула. Так, будто из груди вышло всё — злость, тревога, бессонные ночи, чужие тайны. — Знаешь, — сказала она устало, — может, не нужно больше ничего обсуждать. Она потерла переносицу, опустила взгляд. — Может, просто… уехать. Втроём. К чёрту этот город, этот Совет, этих вампиров. Сесть в машину, включить радио и ехать, пока не закончится бензин. Пока всё это не останется позади. Начнем заново, как обычная семья и просто будем надеется что все это останется позади… Елена замерла. Несколько секунд просто смотрела на сестру, будто не веря в услышанное. — Уехать?.. — её голос стал тихим, почти детским. — Просто взять и уйти? — Да, — Кэсс подняла глаза. — Это не трусость, Лен. Это выбор. Иногда, чтобы спасти — нужно отступить. — Отступить? — Елена резко вскинула голову, в глазах мелькнула боль. — А ты хоть понимаешь, о чём говоришь?! Мы не можем просто… бросить всё! Сделать вид, будто ничего не было! — Мы не делаем вид. Мы выживаем, — мягко, но твёрдо ответила Кэсс. — И если для этого нужно забыть — пусть так. Елена засмеялась — коротко, нервно, почти зло. — Конечно. Стереть, забыть, уехать. Типичная ты. Холодная, рациональная, правильная. Думаешь, что всё можно починить одним движением. — Она шагнула ближе, глаза блестели от слёз. — Но ты ничего не чувствуешь, Кэсс! Ты не понимаешь, каково это — бояться за каждого, кого любишь! Просыпаться и не знать, кто сегодня умрёт! — Елена… — тихо, почти на грани прошептала Кэсс. В груди что то слишком болезненно разбилось. — Нет! — голос дрогнул, сорвался. — Ты думаешь, я не хочу всё забыть?! Думаешь, я не пыталась? Но я не могу! Я не могу просто уехать, как будто всё это — фильм, который можно перемотать! Слёзы текли по лицу, Елена закрыла рот ладонью, словно боялась, что крик вырвется наружу. — Ты… ты просто не чувствуешь, как я. Эти слова ударили в Кэсс сильнее, чем она ожидала. Она стояла, глядя на сестру — свою Елену, ту самую, ради которой готова была умереть, и вдруг… не узнала её. В глазах Елены — не просто боль, там было что-то ещё. Страх, вина, отчаяние, перемешанные в одну сплошную бурю. И впервые Кэсс почувствовала, как между ними — пропасть. Как же Кэсс все это время ошибалась… Просто стоя рядом с сестрой она думала что делает лучшее для сестры, что они готовы ради друг друга на все.. но походу только Кэсс была готова пожертвовать всем… Она вздохнула.. — Я чувствую, Лен. Просто не так, как ты, — сказала Кэсс тихо. В комнате повисла пауза. Воздух будто стал плотнее. Елена смотрела на неё — заплаканная, с дрожащими губами, но всё ещё готовая спорить, защищаться, кричать. Кэсс, наоборот, вдруг стала… тише. Слишком тише. Мгновение — и в её взгляде что-то сменилось. Разбитость исчезла. Выровнялась осанка, дыхание стало ровным. Голос — спокойный, почти холодный, но с какой-то новой твёрдостью: — Хорошо. Пускай будет по твоему.. — Она на секунду замолчала, прежде чем добавить: — Делай как знаешь, Елена. Ты взрослая. Но одно я скажу — если хоть кто-то попробует тронуть Джереми, будет иметь дело лично со мной. — в глазах ее опасно сверкнул огонь, что еще больше подтвердило ее слова. Деймон чуть приподнял бровь — будто увидел в ней ту, кем она была до всех этих событий. Собранную. Опасную. Невозмутимую. Елена не ответила — только отвела взгляд, и это молчание стало последней точкой в их разговоре. Кэсс развернулась и пошла по лестнице вверх. Её шаги звучали чётко, глухо — как удары сердца в полной тишине.

***

Дверь в комнату Джереми была приоткрыта. За ней — полумрак, тусклый свет от настольной лампы. Мальчишка сидел на кровати, спиной к двери, с зажатыми в руках наушниками, но музыка не играла. Просто молчание в ушах, чтобы не слышать самого себя. Кэсс тихо постучала. — Можно? Он не обернулся. Только пожал плечами. — Ты всё равно войдёшь. Она усмехнулась едва заметно и вошла, прикрыв за собой дверь. Села рядом, на край кровати. Несколько секунд — просто молчала. Джереми первый нарушил тишину: — Они думают, я не понимаю. — А ты понимаешь? — спросила Кэсс. Он медленно обернулся. Взгляд — испуганный, но уже не детский. — Я видел его глаза, Кэсс. Он не был человеком. Это был… монстр. Я чувствовал, как от него… пахнет смертью. — И всё равно ты жив, — мягко сказала она. — Значит, уже победил. Джереми усмехнулся горько: — Победил? Ага. Теперь я не могу закрыть глаза, не видя, как он тянется ко мне. Он опустил голову. — Елена думает, я не замечу, если она решит стереть мне память. Кэсс тихо вдохнула. — И ты не хочешь, чтобы это сделали? — Не знаю, — честно ответил он. — Было бы проще… забыть. Пауза. — Но если я забуду, значит, это всё просто… исчезнет. И тогда я опять ничего не буду знать. И опять кто-то нападёт. И опять я буду просто… беспомощным. Кэсс улыбнулась краем губ. — Вот и весь ответ, Джер. Он поднял глаза. Она сидела спокойно, но в её взгляде не было привычной мягкости — там была сила. Серьёзность взрослого, который видел слишком многое, но всё ещё верил в людей. — Знаешь, — сказала она, — мир не делится на чудовищ и жертв. Иногда чудовища защищают, а жертвы — убивают. Всё сложнее чем в каких то сказках где всегда добро побеждает зло. В жизни вообще сложно понять что на самом деле добро а что зло.. — Она повернулась к нему, положила ладонь на его руку. — Я не могу сказать тебе, что всё будет хорошо. Потому что, возможно, не будет. Но я обещаю, ты не будешь один. — Ты… веришь, что мы сможем… выжить в этом всём? — тихо спросил он. Кэсс посмотрела на него, чуть прищурившись. — Я видела смерть, Джер. И видела, как люди после неё снова учились жить. Так что да. Мы справимся. Только если ты не будешь прятаться за чужими решениями. Он кивнул, глядя куда-то в пол. — Я не хочу, чтобы Елена боялась за меня. — Она будет бояться всегда, — мягко ответила Кэсс. — Потому что она как и я тебя любим. Страх — это то, что делает нас семьёй. Пауза. — Но ты можешь сделать так, чтобы ей не пришлось защищать тебя от твоего же мира. Понимаешь? Он кивнул снова, но уже увереннее. В комнате стало тише. Как будто тот гул мыслей и тревоги ушли, оставив понимание и решимость идти дальше. — А этот… вампир, — вдруг сказал он, — почему он напал именно на меня? Кэсс вздохнула, обдумывая ответ. — Потому что кто-то захотел напомнить что в жизни не все так сладко и легко… Это было предупреждение, Джер. — Кэсс приподняла его подбородок на уровне ее глаз. — Но главное помни, у тебя есть семья, у тебя есть мы. И мы всегда будем с тобой.. Джереми посмотрел на неё, и на мгновение в его взгляде мелькнула благодарность — тихая, взрослая, настоящая. И в этот момент он прильнул в ее объятия. — Спасибо, Кэсс. — За что? — За то, что не врёшь. Она усмехнулась сжимая его в своих сильных объятиях. — Когда-нибудь ты поймёшь, что ложь — это не всегда зло. Но сегодня — да, ты заслужил правду.