Глава ХХ. Дождь, спокойствие и плохие новости

Дождь выбрался на улицы раньше неё — густой, промокающий до костей, тот, который стекает с капюшона тяжелыми каплями. Кэсс вышла из склепа тихо, как будто не хотела будить сам лес. В наушниках мягко гудела музыка — не громко, чтобы заглушить мысли, а едва слышно, как фон, который позволял идти дальше. Руки в карманах, капюшон низко над глазами. Шаг — ещё шаг. Пустые улицы, мокрый асфальт и туман, который поднимается от земли, будто город выдыхает холод. Она шла домой механически — тело знало путь. Мозг не требовал думать. Наконец-то. После побега она не ощущала страха. Страх — это когда не знаешь, на что способен противник. А она знала. Но вот напряжение не отпускало ни на день. Как будто хищник бродил где-то за краем её поля зрения — тихий, выслеживающий, не спешащий. Клаус умел ждать. И умел выбирать моменты, когда не нужно прикасаться к человеку, чтобы разнести ему жизнь. Елена бы сказала: “Кэсс, ты слишком переживаешь.” Но Елена — как всегда — жила с мыслью, что мир может быть честным, если она честная. Каков же это заблуждение… Музыка в наушниках сменилась на более тихую, когда она свернула на свою улицу. Ворота дома были полузакрыты, скорее всего это ее похититель даже не потрудиться закрыть за собой калитку… Но силуэт у крыльца заставил на секунду замешкаться, давая понять что калитку видимо оставили специально открытой. Она сразу узнала силуэт. Высокий, спокойный, без тени угрозы — почти статуя. Элайджа. Он сидел на садовой скамье у крыльца — будто ждал её целую вечность, но ничему не удивлялся. На дождь он, кажется, вовсе не обращал внимания — тёмная одежда была промокшая, но он сидел так, словно это не имело значения. Ладони сложены, спина идеально прямая. Когда она подошла ближе, он поднял голову. — Кэсс. — тихо, ровно. Она вытащила один наушник, не останавливаясь. — Ещё скажи, что ты гулял мимо. Он позволил себе короткую улыбку — вежливую, спокойную. — Нет. Я ждал тебя. Кэсс остановилась у ступеней, стянула капюшон. Промокшие волосы прилипли к щекам. — Элайджа, если ты ждёшь, что я скажу “Что-то случилось?”… — она вздохнула, — я и так знаю, что что-то случилось. Он чуть дёрнул бровью — почти незаметно, но это было его версией лёгкого удивления. — Твоя интуиция — поразительное качество. Он встал, оправил манжеты пальто. — Клаус сегодня навестил Елену и Сальваторе. Она на секунду замерла. Ноги будто сами встали жёстче, тело напряглось, но лицо осталось спокойным. — И? — коротко спросила она. — Он назначил дату ритуала. Пауза. Но не из драматизма — Элайджа никогда не был театрален. — Через два дня. И предупредил, что любые попытки бежать, придумывать обходные пути, искать альтернативы… бессмысленны. Кэсс тихо выдохнула носом. Не из шока. Из раздражения. — Елена об этом знает? — спросила она, хотя ответ был очевиден. Элайджа посмотрел на неё долгим, почти читающим взглядом. — Она не собиралась делиться этим с тобой. Он сказал это не обвиняя — просто констатируя факт. — Она считает, что не хочет тебя… “обременять”. Это её слово. Кэсс усмехнулась. Глухо, почти горько. — Елена не хочет обременять меня, — повторила она, издавая смешок. — Потому что я могу сказать ей, что она делает глупости. И потому что Стефан и Дэймон ей этого не скажут — даже если думают это каждую минуту. — Ты наблюдательна. — мягко сказал Элайджа. — Это не наблюдательность. Она подняла голову, дождь стекал по её ресницам. — Это просто факты. Дэймон и Стефан на неё смотрят так, будто она — последний свет в этом мире. Они не скажут ей “нет”, даже если от этого зависит всё. А я… — она чуть пожала плечами, — я не обязана быть тактичной. Элайджа смотрел на неё с выражением, которое трудно было разобрать — смесь уважения и понимания. — Именно поэтому я пришёл к тебе. Ты должна знать всё. Не потому, что ты часть её семьи, и не потому, что ты можешь поменять исход. А потому, что ты принимаешь решения… правильно. И не позволяешь чувствам затмевать смысл. Она усмехнулась снова — чуть мягче. — Я просто хочу, чтобы никто не умирал. Пусть это и звучит слишком тяжело для такого города. Он слегка наклонил голову. — Пусть даже так, важно помнить что время с каждой секундой уходит. И я считаю, что ты должна знать: Клаус уверен, что они ничего не предпримут. Он рассчитывает на их… эмоциональность Элайджа посмотрел прямо ей в глаза, будто смотрел прям в душу. — Он знает, что ты сбежала от него. Это делает тебя для него интересной. А таких людей он либо ломает… либо предлагает им выбор. Он ненавидит неопределённость. Она вздохнула, поднялась по ступенькам, но остановилась, обернувшись. — Спасибо, что сказал. Тихо поблагодарила она, дав понять что продолжать разговор она не в силах.. В ответ он понимающе кивнул Она протянула руку к дверной ручке — и в этот момент в её кармане завибрировал телефон. Она замерла. Элайджа — тоже Телефон вибрировал у неё в ладони так, будто пытался вырваться. Незнакомый номер. Дождь бил по крыше крыльца, стекал вдоль ступеней тонкими ручьями, и в эту секунду весь мир словно замер в сером полумраке. Элайджа стоял тихо — как тень, как страж, как человек, который понимает, что сейчас начнётся нечто важное. Кэсс нажала «принять вызов». — Ну здравствуй, любимая беглянка. Голос — мягкий, насыщенный пафосом, вкрадчивый. Клаус. Она почувствовала, как внутри что-то сжалось. Как будто разом вспыхнули воспоминания: все те вечера проведены с «Ником», с тем человеком который дарил надежду и покой в трудные секунды.. хотя это все оказалось обманом и лишь приманкой… И главное — собственный, выстраданный, идеально рассчитанный побег. — Ты серьёзно… звонишь мне? — тихо сказала она, пытаясь не взорваться сразу. — Что тебе надо? У меня нет малейшего желания говорить с тобой. Смех. Тихий, почти весёлый. От которого кровь в жилах холодела. — Ах, Кэсс… ты ранила меня в самое сердце. Пауза. — Хотя нет, не ранила. Ты же сбежала. Не смогла нанести достойный удар. Кэсс закатила глаза, но пальцы уже впивались в телефон. — Я сбежала потому, что ты псих, а не потому что мне хотелось поддерживать разговор, — огрызнулась она. — Псих? — повторил он, тоном обиженного ребёнка. — Это не очень вежливо. Я, между прочим, предоставил тебе «прекрасные» условия содержания. Дал время подумать. И хотел поговорить. — Поговорить?! — она чуть повысила голос. — Ты похитил меня, Клаус! — Пффф… “похитил”. Он усмехнулся. — Ты говоришь так, будто я держал тебя на цепи. Хотя, признаю… идея мне нравится. Её глаза вспыхнули от ярости. Элайджа едва заметно дёрнулся, услышав это — но не вмешался. — Что ты хочешь. — тихо, ровно, но внутри — буря. — Зачем ты звонишь. — Вот это правильный тон. Деловой. Он будто хлопнул в ладоши. — Я звоню, потому что у меня тут гость. Маленький, упрямый… немного напоминает тебя, только без твоего обаяния. Кэсс замерла. Её сердце ухнуло в пятки. — Какой гость. Клаус сделал театральную паузу, наслаждаясь моментом. — Твой любимый братик. Мир повернулся вокруг своей оси. Кэсс дрогнула. И прежде чем она успела сдержаться, кулак со всей силы ударил в стену дома. Глухой треск. Мелкая сеть трещин побежала по штукатурке. Элайджа вскинул взгляд, но не сделал шага — он знал, что если сейчас прикоснуться к ней, она взорвётся. — Ты… — голос сорвался. Это не гнев — это ненависть, кипящая, чистая. — Если ты хоть пальцем… если ты хотя бы дотронешься до него… — Ох, Кэсс, Кэсс. Его голос стал таким снисходительным, что её чуть не вывернуло. — Какая ты шумная, когда речь идёт о семье. Прямо как маленькая львица. — Клаус… я тебя… — она почти не могла говорить. — Потише, дорогуша. Он будто шикает на ребёнка, разбившего вазу. — Во-первых, это не я его похитил. Пауза. — Он сам изъявил желание прийти. Сам пришёл. Сам постучал. Я вообще был удивлён его смелости. Умный мальчик… ну, почти. У Кэсс дыхание сбилось. Элайджа поняв что если он сейчас же не вмешается то Кэсс явно падет крушить все и вся, так что он тихо без лишних слов, в знак поддержки поставил ладонь на плече Кэсс. И это хоть не много, но помогло. Вместо агрессии она просто сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. — ЧТО. ТЕБЕ. НАДО. — каждое слово — как выстрел. — Мне нужно, чтобы ты поняла одну вещь, Кэсс. Голос стал мягким. Опасно мягким. — Твой брат не в плену. Он — гость. Но… мы оба знаем, что гости иногда делают глупости. И иногда им требуется хозяин, чтобы… защитить их от неприятностей. У неё всё внутри сжалось. Он угрожает. Пасивно-агрессивно, красиво, как он любит. Но угрожает. — Если ты причинишь ему вред — я— — Ты что? Он сказал это без злобы. Иронично. Почти нежно. — Убьёшь меня? — Он фыркнул. — Не смеши, Кэсс. Ты даже не представляешь, на сколько ходов я впереди. А твой брат… он просто оказался слишком любопытным. И слишком… трогательно доверчивым. Возможно, он хотел правды? Всю правду здесь и сейчас?! Её мир рухнул. Не потому, что брат у Клауса. А потому, что Джереми действительно мог прийти с такой наивной целью. — Что ты хочешь? — выдохнула она. — Говори уже! И вот тут он стал абсолютно честным. Без смеха. Без игры. — Хочу поговорить с тобой. Только с тобой. Без братцев Сальваторе, без Елены, без твоих друзей. Ты приходишь — и я отпускаю мальчишку. Он выйдет целым. Обещаю. Слово первородного. Кэсс закрыла глаза. Глубокий вдох. Тело дрожит. Влажные волосы прилипли к щекам. Элайджа тихо, почти одними губами прошептал — Не принимай решение прямо сейчас. —Давай же Кэсс, — его голос стал опять игривым — Я же знаю что семья — это твое слабое место. И сила. Что самое интересное в тебе Пауза. — Ну что, любимая? Приедешь? Или оставим мальчика… у меня “погостить”? Дождь хлестал по ступенькам. Кэсс открыла глаза. И сказала ровно, как сталь: — Я приеду. Клаус довольно выдохнул, будто ожидал именно такой ответ. — Прекрасно. Тогда до скорой встречи, Кэсс. Постарайся не опаздывать. У твоего брата плохая привычка лезть туда, куда не следует. Он отключился.