Часть 5

Дождь барабанил по крыше дома, словно пытаясь смыть следы пережитого кошмара. Сиена сидела у камина, закутавшись в плед, но холод шел изнутри. На запястье под повязкой пульсировал синяк – темный, четкий отпечаток пальцев Эдварда. Не боль, а навязчивое напоминание о скорости, силе и том нечеловеческом голоде в его глазах. Она перебирала обломки воспоминаний: рывок, грохот, его горячая кожа, темная капля на губе. Дверь открылась, впуская порыв влажного ветра и дядю Мэтью. Его лицо, обычно открытое и добродушное, было серьезным, но не гневным. Он снял мокрый плащ и подошел к камину, протянув руки к огню. – Карлайл только что уехал, – сказал он спокойно. Сиена вздрогнула. – Он заезжал… проверить тебя. И поговорить. – О чем? – голос Сиены звучал хрипло. – Обо всем. О дереве. О том, что Эдвард был рядом. О том, как он тебя вытащил. – Мэтью повернулся к ней, его взгляд был внимательным, аналитическим. – Карлайл… он в большом долгу перед Эдвардом. И перед нами. Он объяснил, что Эдвард обладает… необычайно острыми рефлексами. Видел начало падения дерева раньше других. А сила… ну, – Мэтью кивнул на ее запястье, – парень явно занимается чем-то серьезным. Гантели, скалолазание… Карлайл намекнул, что Эдвард очень целеустремленный и физически одаренный от природы. Исключительно. Сиена слушала, затаив дыхание. Это была ложь. Хорошо срежиссированная, правдоподобная ложь, исходящая от уважаемого доктора Карлайла Каллена. Мэтью верил ему. Почти. – Но этот синяк, Сиена… – Мэтью нахмурился. – Карлайл был искренне огорчен. Говорил, что Эдвард в ужасе от того, что не рассчитал силу в панике. Что он… – Мэтью искал слова, – что он очень переживает за тебя. И просил передать извинения. Глубочайшие. Переживает. Сиена вспомнила его глаза, полные муки и голода. Да, он переживал. Но не о синяке. – Я… я понимаю, – прошептала она. – Это был шок для всех. Я ему благодарна. Без него… – Она не договорила. Мэтью вздохнул, опускаясь в кресло напротив. – Знаю, птенчик . Знаю. Карлайл тоже это подчеркивал. Эдвард спас тебе жизнь, рискуя собой. И хоть его методы… – он снова взглянул на повязку, – оставляют желать лучшего, намерения были чистыми. Карлайл за него поручился. А я… я доверяю Карлайлу. Он хороший человек. Странная у него семья, да. Очень странная. Но Карлайл… он честный. – Он помолчал. – Но будь осторожна, Сиена. Осторожна и… наблюдательна. Если что-то покажется тебе странным – сразу ко мне. Договорились? Облегчение, смешанное с новой волной тревоги, накатило на Сиену. Но дядя не слеп. – Договорились, дядя, – кивнула она. ——— На следующий день буря утихла, оставив после себя разбитые деревья, лужи размером с озера и всеобщее возбуждение. Школа была закрыта на уборку территории. Сиена помогала дяде расчищать заваленные ветками дорожки у дома, когда к дому подъехал старенький пикап. Из него вышли шериф Чарли и Белла. А следом – еще один пикап, из которого легко выпрыгнули Билли Блэк и высокий парень, которого Сиена видела лишь мельком в резервации. Джейкоб Блэк. – Мэтт! Сиена! – Чарли поднял руку в приветственном жесте. – Привез подкрепление и гуманитарную помощь. – Он показал на коробку с пончиками в руках Беллы. – И заодно проверим, как вы тут после вчерашнего апокалипсиса. – Да уж, видок, – пробурчал Билли Блэк, оглядывая поваленные ветки. Его инвалидная коляска плавно катилась по мокрому гравию. – Лес будто через мясорубку прошел. Привет, Сиена. Рад, что цела. Чарли рассказывал. – Спасибо, мистер Блэк, – улыбнулась Сиена. – А это Джейк, мой сын, – Билли кивнул на высокого парня. Джейкоб шагнул вперед. У него была открытая, дружелюбная улыбка, теплые карие глаза и какая-то неиссякаемая энергия, исходившая от всей его статной фигуры. Он выглядел старше своих лет, сильным и… надежным. – Привет, Сиена, – его голос был низким и приятным. Он легко пожал ее руку – осторожно, будто боясь сломать. Его ладонь была очень теплой. – Слышал, вчера тебе сильно досталось. Рад, что все в порядке. – Спасибо, Джейкоб, – Сиена почувствовала неожиданный прилив тепла от его простого дружелюбия . – Да, повезло. Очень повезло. – Повезло, что Каллен оказался рядом, – вставил Чарли, принимая от Мэтью кружку кофе. Его тон был нейтральным, но Сиена уловила легкое напряжение. – Все еще не понимаю, как он успел. Расстояние-то приличное. – Рефлексы, Чарли, – мягко сказал Мэтью, наливая кофе Билли. – Карлайл объяснял. Эдвард первым заметил падение. А в экстремальной ситуации адреналин творит чудеса. Сиена подтвердила – он действовал молниеносно. Джейкоб, взявший пончик, вдруг нахмурился. – Каллен? Эдвард Каллен? – Он обменялся быстрым, многозначительным взглядом с отцом. Билли чуть заметно покачал головой, словно предостерегая. – Хм. Ну… да, повезло, – пробормотал Джейкоб, но его дружелюбие на секунду померкло, сменившись настороженностью. – Он тебя не… не напугал? – неожиданно спросил Джейкоб Сиену, его взгляд скользнул вниз, к повязке на ее запястье, которую она инстинктивно прикрыла рукавом. Сиена почувствовала, как щеки начинают гореть. – В тот момент… был только страх перед деревом. А он… он был сосредоточен на спасении. Потом… он сразу ушел. – Это была полуправда. Страх перед деревом мгновенно сменился другим, куда более глубоким страхом. – Ушел быстро, как обычно, – заметил Чарли, отпивая кофе. – Эти Каллены… всегда как призраки. Появятся, исчезнут. И холодные какие-то. Даже в такую погоду. – Он потер руки. – Холодные? – Джейкоб фыркнул, но тут же сдержался под взглядом отца. – Ну, у них… своя атмосфера. – Он снова посмотрел на Сиену, и в его глазах читалось что-то… знающее? Защитное? – Главное, что ты в порядке. Если что – мы рядом. Резервация недалеко. Всегда поможем, правда, отец? – Ага, – кивнул Билли, его темные глаза мудро смотрели на Сиену. – Старые друзья Мэтью – наши друзья. Особенно те, кому повезло избежать беды. Легенды Квилетт гласят, что за спасением часто стоит дух-хранитель. Интересно, какой дух хранит Калленов? – Его вопрос повис в воздухе, легкий, но многозначительный. Чарли откашлялся. Белла внимательно смотрела на Сиену. Вечер прошел в разговорах о буре, о школе, о планах на ремонт парковки. Джейкоб оказался удивительно легким в общении. Он шутил, рассказывал забавные истории из жизни резервации, помогал Мэтью чинить сломанную ветром скамейку, демонстрируя ловкость и силу, которая казалась естественной, земной. Его тепло и простота были целительным бальзамом после леденящей загадки Эдварда. Сиена ловила себя на мысли, что с Джейкобом легко. Просто. Без этой душащей пропасти непонимания и невысказанного ужаса. Когда гости собрались уезжать, Джейкоб задержался у порога рядом с Сиеной. – Эй, если захочешь развеяться, посмотреть на настоящий океан после шторма, а не на эти вечные тучи, – он улыбнулся, показывая белые зубы, – заезжай в резервацию. Покажу лучшие места. Без падающих деревьев и… – он запнулся, – ну, без всяких сюрпризов. Обещаю. – Спасибо, Джейк, – Сиена искренне улыбнулась в ответ. – Я подумаю. Мне нужно… прийти в себя. – Конечно, – его взгляд снова стал серьезным, почти взрослым. – Береги себя, Сиена. И… если этот Каллен… – Он не закончил, лишь сжал губы и кивнул, как бы говоря: Ты поняла. Потом легко прыгнул в пикап к отцу. ——— Дом опустел. Тишину нарушало лишь потрескивание дров в камине. Сиена стояла у окна, глядя на темнеющий лес. Отпечаток на запясти горел. В голове звучали голоса: спокойные объяснения Карлайла, осторожные вопросы Чарли, многозначительные намеки Билли, открытое дружелюбие Джейкоба… и его последний, предостерегающий взгляд. Она подошла к старому письменному столу дяди. Там, под *пресс-папье, лежала невзрачная записка, которую Мэтью передал ей утром со словами: "От Карлайла. Для тебя". Бумага была плотной, с едва заметным водяным знаком. Почерк – старомодный, изящный, но с железной волей в каждой линии: «Сиена, Слова бессильны выразить мое облегчение от того, что вы не пострадали вчера Я понимаю, что действия Эдварда, вызванные исключительно инстинктом защиты, могли причинить вам дискомфорт и даже испуг. Он глубоко сожалеет о причиненном неудобстве и просил передать свои искренние извинения. Эдвард… переживает случившееся крайне остро. Он осознает, что его присутствие может вызывать у вас тревогу после вчерашних событий. Поэтому он считает необходимым на время дистанцироваться, чтобы дать вам возможность восстановить душевное равновесие. Он просит не искать встреч и не беспокоиться о нем. Это его решение, продиктованное заботой о вашем покое. Пожалуйста, знайте, что вы всегда можете обратиться ко мне или к Эсми по любому вопросу. Наш дом и наша поддержка открыты для вас. С глубочайшим уважением, Карлайл Каллен». Сиена перечитала записку несколько раз. "Дистанцироваться". "Не искать встреч". "Его решение". Слова Карлайла были безупречно вежливы, полны заботы… и абсолютно конечны. Эдвард отступил. Заперся за невидимой стеной сильнее . ——— Школа открылась через два дня. Воздух в коридорах был пропитан запахом сырой штукатурки и возбужденным шепотом о шторме, о поваленных деревьях, о чудесном спасении Сиены . Она шла сквозь этот гул, чувствуя себя как под микроскопом. Взгляды цеплялись – сочувствующие, любопытные, завистливые . Белла крепко держала ее под руку, щит из дружбы против назойливости. – Ничего не говори, если не хочешь, – прошептала Белла, остро чувствуя напряжение Сиены. – Просто иди. Я рядом. Сиена кивнула, благодарная. Ее собственные глаза невольно искали в толпе. Медные волосы. Неестественно совершенные черты. Золотые глаза. Но его не было. И его семьи тоже. Их места в столовой пустовали. Библиотека, где он мог сидеть неподвижно, направляя на нее всю тяжесть своего внимания, была лишена его присутствия. Карлайл сдержал слово. Эдвард исчез. Настоящее исчезновение. Это должно было облегчать. Но облегчения не было. Была только нарастающая пустота, щемящая и тревожная. Как будто отключили фоновый шум ее мира, и теперь тишина резала слух. На перемене у шкафчика ее ждал Джейкоб. Он прислонился к стене метрах в пяти, легко и непринужденно, но его карие глаза были серьезны, а поза – чуть напряжена, как у сторожевого пса. Увидев ее, он оттолкнулся и подошел широким шагом. – Эй, Валенти . – Улыбка была теплой, но не достигала глаз. – Как держишься? Школа после такого… – Он махнул рукой вокруг, обозначая абсурдность обыденности после катастрофы. – Держусь, – Сиена попыталась улыбнуться в ответ. Рукав свитера съехал, обнажив край повязки. Взгляд Джейкоба мгновенно сфокусировался на ней. Он не спрашивал. Не нужно было. – Хорошо, что держишься, – он кивнул. Его голос понизился, стал доверительным, почти конспиративным. – Слушай, отец нашел кое-что. В старых сундуках. Говорит, тебе стоит взглянуть. Не здесь. После уроков? Заеду за тобой. – В его глазах читалось не просто любопытство, а знание. Глубокое, древнее знание, уходящее корнями в легенды Квилетт. Кое-что.Сиена почувствовала, как сердце екнуло. Что-то, связанное с Эдвардом? С его нечеловеческой силой? – Да, – ответила она быстро, почти не думая. – Да, конечно. Спасибо, Джейк. Его улыбка стала чуть шире, обнажив белые зубы. – Не за что. Главное – осторожность. И… – он бросил быстрый взгляд по коридору, будто ища невидимых наблюдателей, – держи глаза открытыми. Лес неспокоен. Духи шепчут громче обычного. Особенно о холодных тенях, которые не отбрасывают отражения. – Он снова посмотрел на ее запястье. – Береги себя. Холодные тени.Сиена сжала руку в кулак под повязкой. Джейкоб знал. Или догадывался. И его отцу, старому вождю Билли, было что показать. Ледяной ком страха и надежды сдавил ей горло. Дом Билли Блэка в резервации пахло дымом очага, старым деревом и травами. На столе, покрытом домотканой скатертью, лежала книга. Не книга – *фолиант. Кожаный переплет, потрескавшийся от времени, страницы пожелтевшие, неровные, с водяными пятнами. Билли аккуратно открыл его длинными, ловкими пальцами. – Этому лет сто пятьдесят, не меньше, – сказал он тихо. Его темные глаза были полны серьезности. – Записывал мой прадед, Сэмьюэль Блэк. Со слов старейшин. Легенды… но не совсем. Слишком много совпадений. Он перевернул хрупкую страницу. И Сиена замерла. На пергаменте, выцветшем от времени, был нарисован углем или темными чернилами… силуэт. Стройный, слишком совершенный в своих пропорциях. Лица не было видно, только очертания. Но вокруг фигуры художник изобразил волны холода, идущие в стороны, и… тени, падающие не так, как должно. Искаженные. А под рисунком – неровная надпись на смеси английского и языка Квилетт: «Ледяной Народ. Не Мертвые и Не Живые. Сияющие Бледным Светом, как Луна в Воду Глядящая. Сила – Великий Олень Одним Ударом Свалить Могут. Быстры – как Мысль, как Ветер С Гор. Не Терпят Солнца. Жаждут Жизни Красной. Тепло Чуют За Милю. Кровь их Зовет, как Зовет Океан Реки. Опасно! Опасно К Ним Близко Подходить. Тенью Станешь Сам, если Взгляд Позолотой Охватит и Жажда Зажжет» Сиена не дышала. Каждое слово било по сознанию, как молот. «Ледяной Народ. Не Мертвые и Не Живые. Сияющие Бледным Светом.»Эдвард в сумерках у ее окна. «Сила – Великого Оленя Одним Ударом Свалить.»Падающая ель. «Быстры – как Мысль.» Рывок из машины. «Не Терпят Солнца.» Вечная бледность Калленов. «Жаждут Жизни Красной. Кровь их Зовет.» Голод в его глазах. Темная капля. «Тепло Чуют За Милю.» Как он нашел ее на парковке ? – Они… они здесь? – прошептала Сиена, отрывая взгляд от жуткого рисунка. Ее голос дрожал. – В Форксе? Эти… Ледяные Люди? Билли медленно закрыл фолиант, бережно, как святыню. – Были. Есть. Скрываются. – Его взгляд был тяжелым, как камень. – Карлайл Каллен… он нездешний. Пришел давно. Лечит людей. Хороший человек. Но семья его… – Билли покачал головой. – Они из Ледяного Народа, Сиена. Тот, что тебя спас… он Один из Них. Самый Молодой, но не самый Слабый. И самый… Голодный. Прадед писал: «Младший Сияющий – Самый Опасный. Жажда в Нем Бушует, как Пожар в Сухом Лесу. Дисциплина Хрупка». «Самый Опасный. Жажда бушует. Дисциплина хрупка.» Сиена вспомнила его борьбу на парковке. Вспомнила его взгляд в лесу – дикий, неконтролируемый. Хрупкий щит его воли треснул, когда он прижал ее к себе, спасая. Что удержало его тогда? Что удерживало сейчас? – Почему… почему он спас меня? – спросила она, глядя на Билли, ища в его мудрости ответа, которого не было даже у нее самой. Билли долго смотрел на нее, его глаза видели сквозь время, сквозь легенды. – Духи не открывают всех карт, девочка. Может, твоя песня ему по сердцу пришлась. Может, увидел в тебе что-то… что напомнило ему о том, чем он был когда-то. А может, – его голос стал суше, – просто не смог устоять перед вызовом. Спасти добычу… это сильнее простого голода. Это игра с судьбой. Опасная игра. Для обоих. Джейкоб, молчавший до сих пор, подошел к столу. Его лицо было мрачным. – Отец прав. Он опасен, Сиена. Не обманывайся его… благородным поступком. Голод сильнее. Всегда. И он чувствует тебя. – Он ткнул пальцем в сторону Форкса. – Как волк чует кровь. Дистанцироваться? – Джейкоб горько усмехнулся. – Он может убежать на край света, но твой запах, твое тепло… они будут гнаться за ним. И рано или поздно, голод победит. Или… – он запнулся, – или что-то еще. Что-то, что может быть страшнее. ——— Дорога домой с Джейкобом прошла в тягостном молчании. Солнце, редкий гость в Форксе, пробивалось сквозь разорванные облака, но не согревало. Сиена чувствовала себя как после погружения в ледяную воду. Легенды Квилетт дали имена и форму ее страхам. Эдвард был не просто загадкой. Он был «Ледяным». «Сияющим». «Жаждущим». Предсказуемым в своей смертоносности. Так почему же… почему мысль о нем не вызывала только ужас? Почему в груди, рядом с ледяным комом, тлел уголек чего-то иного? Сожаления? Жалости? Или… предвкушения новой встречи? Джейкоб остановил пикап у дома – Сиена… – Он повернулся к ней, его лицо было серьезным, почти строгим. – Я рядом. Всегда. Кричи. Звони. Я приеду. Мы… – он колебался, – мы можем защитить. У нас есть свои способы против Ледяного Народа. Он не объяснял, какие. Но в его глазах горела уверенность и древняя сила. Сиена кивнула, без слов поблагодарив. Она вышла из машины. Джейкоб ждал, пока она не скроется за дверью дома. ——— Дом был пуст. Мэтью задержался в клинике. Тишина звенела в ушах. Сиена поднялась в свою комнату. Она подошла к окну, выходящему в сад и дальше – к лесу. Тот самый лес, где он стоял. Где их взгляды скрестились в немом поединке. Она положила ладонь на холодное стекло, поверх того места, где прижимала ее в ночь их последней встречи. Синяк под повязкой пульсировал в такт ее бешено стучащему сердцу. И вдруг она почувствовала его. Не видела. Не слышала. Просто знала. Холодная волна пробежала по коже, заставив мурашки вскочить на руках. Тяжелый, невидимый взгляд уперся в нее из чащи. Он был здесь. Снова. Нарушая все правила, все предостережения Карлайла, все легенды Квилетт. Его присутствие было осязаемым, как внезапный мороз посреди комнаты. Голодным. Настойчивым. Отчаянным. Сиена не отпрянула. Не задернула штору. Она стояла, прижав ладонь к стеклу, и смотрела в черноту, туда, где, она знала, горели золотые угли его глаз. Она чувствовала его борьбу – титаническую, невидимую битву с самим собой, с инстинктом, который тянул его к ней, как магнитом. Она чувствовала его боль. Его проклятие. – Я знаю, – прошептала она в стекло, так тихо, что слова затерялись бы в тишине комнаты. Но он услышал. Она знала, что услышал. Напряжение в невидимом взгляде усилилось, стало невыносимым. – Я знаю, что ты есть. И чего ты хочешь. В лесу что-то дрогнуло. Тень отделилась от ствола столетней ели. Он вышел на лунную полянку, в тот же самый лоскут серебристого света, что и прошлый раз. Но теперь он стоял ближе. Настолько близко, что она различила черты его лица – мраморную бледность, резкую линию скул, искаженную внутренней мукой. Его руки были сжаты в кулаки. Глаза пылали не золотом, а почти красным – адским пламенем неутоленной жажды. Он сделал шаг. Еще один. Не к дому. Вдоль опушки. Быстро, порывисто. Как загнанный зверь. Его движения, обычно столь грациозные, были резкими, почти спазматическими. Он боролся. Боролся с собой. С ее близостью. С ее знанием. И вдруг он споткнулся. Не о корень. Не о камень. Его тело просто… дрогнуло в конвульсии неконтролируемого желания. Он упал на колено, упершись одной рукой в мокрую землю. Его спина выгнулась дугой от немого крика. И Сиена увидела. На его нижней губе, в том самом месте, где тогда, на парковке, выступила темная капля, теперь алела яркая, алая точка. Кровь. Его собственная кровь? Или…? Он провел тыльной стороной ладони по губам, стирая ее, и взглянул на руку. На алый след. Потом его взгляд, полный ужаса и самоотвращения, поднялся и впился в нее – в Сиену, стоящую за стеклом, в тепле и безопасности ее комнаты. В этом взгляде было все. Признание. Предостережение. Отчаяние. И немой крик: «Видишь? Видишь, что я есть? Видишь, как я слаб?» Он вскочил с земли с рывком, который больше походил на бегство. Один миг – и он растворился в черной пасти леса, оставив после себя только колыхание ветвей да алую каплю на серебристой траве лунной полянки. Каплю, которая светилась во мгле, как крошечный, запретный маяк. Сиена опустилась на колени перед окном, дрожа всем телом. Она знала. Теперь она знала наверняка. Он не просто опасен. Он в агонии. И она была одновременно его мукой и его единственным возможным спасением. Игрой, ставка в которой – его душа. И, возможно, ее жизнь. Рука сама потянулась к телефону. Набрать Джейкоба? Предупредить? Но пальцы замерли. Она смотрела на ту алую точку вдали, на единственное вещественное доказательство его ночного визита и его невероятной слабости. И знала: никакие легенды Квилетт, никакие предостережения Билли, никакая дружеская защита Джейкоба не могли решить за нее. Пропасть звала. И тень на ее краю истекала кровью. Выбор был только за ней. Подойти? Или бежать? Зная, что бегство уже невозможно.