Часть 10

Тьма в доме Мэтью была густой и беспокойной. Сиена лежала без сна, слушая, как за стеной дядя ворочается – его дыхание прерывисто, тревожно. Он чувствовал бурю, еще не грянувшую над их головами. Записка Элис, переданная через Эдварда, жгла карман ее пижамы: Завтра на рассвете. Будь готова. Мы придем. Рассвет в Форксе всегда был влажным, серым полусном. Сиена встала по струнке, одеваясь в тишине – теплый свитер, джинсы, прочные ботинки. Она положила на подушку сложенный листок: «Дядя, прости. Я должна уехать. Это единственный способ. Я в безопасности, обещаю. Не ищи. Люблю тебя. Сиена.» Слова казались жалкой ложью и единственной правдой одновременно. Тишину разорвал едва слышный стук в стекло. Элис и Джаспер стояли под окном, сливаясь с предрассветным мраком. Элис поманила пальцем, ее глаза светились в полутьме решимостью. Джаспер стоял чуть позади, его лицо было напряжённой маской. Он смотрел не на Сиену, а куда-то внутрь себя, будто борясь с невидимой бурей – запах ее крови в замкнутом пространстве был для него пыткой. Сиена приоткрыла окно. Холодный воздух ворвался в комнату. – Готовы? – шепот Элис был беззвучным движением губ, понятным лишь ей. Сиена кивнула, перекинув ногу через подоконник. Сердце колотилось так, что казалось, вот-вот разбудит весь дом. Она спустилась в траву, ощущая ледяную твердость руки Джаспера, мгновенно поддержавшей ее. Его прикосновение было кратким и обжигающе-холодным. – Тихо, – прошипел Джаспер, его голос звучал хрипло, с усилием. – Он спит… но сон чуткий. Идем. Они двинулись по мокрой траве к дороге, где ждал неприметный, но мощный Мерседес Карлайла. Элис шла впереди, ее шаги не оставляли следов на мокрой земле, она словно скользила над ней. Джаспер шел сзади, его спина была напряжена, плечи подняты. Сиена чувствовала его взгляд, прикованный к ее шее, ощущала, как его воля, как стальные канаты, сдерживает инстинкт, раздираемый близостью ее тепла и пения крови. Каждый ее вздох, каждый стук сердца были для него испытанием. Они уложили Сиену на заднее сиденье, накрыв темным пледом – не от холода, а для маскировки. Элис села за руль, ее крошечные руки сжали руль с неестественной силой. Джаспер вжался в пассажирское кресло, закрыв глаза, стиснув челюсти. Его пальцы впились в подлокотник, оставляя вмятины на кожзаме. – Держись, Джасп, – прошептала Элис, трогая с места. Машина рванула вперед почти бесшумно, набирая скорость, недоступную обычным автомобилям. Сиена видела в щель под пледом, как мелькают стволы деревьев, сливаясь в серо-зеленую стену. Она молилась, чтобы Мэтью не проснулся. Чтобы его горе и гнев остались приглушенными запиской на подушке. Тем временем, в другом конце леса, Эдвард стоял лицом к лицу с хаосом. Джеймс, худой, со змеиной грацией и глазами, горящими азартом охоты, наслаждался их отчаянием. Виктория, пламенеющая и непредсказуемая, металась рядом. Лоран наблюдал с каменным спокойствием хищника, знающего, что добыча не уйдет. – Где она,Эдвард ? – шипел Джеймс, вплотную приблизившись к нему . – Я слышал ее сердцебиение здесь! Чувствовал ее теплый, вкусный запах! Куда ты ее спрятал? Эдвард отвечал не словами, а действием. С молниеносной скоростью, которая даже Джеймса заставила отпрянуть, он рванул с себя свитер – тот самый серый свитер, который носил накануне, пропитанный запахом Сиены. Он швырнул его в кусты. – Беги, Эдвард! – скомандовал Карлайл, его голос был стальным, лишенным обычной мягкости. – Веди их! Эмметт, Розали – с ним! Игра началась. Эдвард рванул сквозь лес, как призрачная тень, намеренно громко ломая ветки, оставляя следы. За ним, с дикими криками азарта, помчался Джеймс. Виктория метнулась следом, как огненный шар. Лоран последовал с ледяной расчетливостью. Эмметт и Розали ринулись за ними, создавая шум, маскируя истинное направление бегства Сиены, готовые в любой момент вступить в бой, чтобы отвлечь или задержать. Карлайл, Эсми и остальные остались на поляне, превратив ее в театр обмана. Они рвали на себе куски одежды Сиены, которую Элис предусмотрительно собрала заранее (платок с пятном крови от пореза, шарф, даже заколку) и разбрасывали их в разные стороны, создавая ложные следы, пропитывая лес обманчивым эхом ее присутствия. Эсми, с лицом, искаженным горем и гневом, разбила флакон духов Сиены о камень, и сладковато-цветочный запах смешался с запахом хвои и тревоги. – Быстрее! – призвал Карлайл, его золотистые глаза сканировали лес. – Он хитер. Он может вернуться. Мы должны создать максимально убедительный хаос! Они работали в жуткой тишине, нарушаемой лишь треском рвущейся ткани и далеким, приглушенным грохотом погони, которую Эдвард вел вглубь леса, подальше от дороги, по которой Сиена уносилась к призрачному спасению. Каждая секунда была на вес крови – ее крови. Мэтью проснулся от странной тишины. Солнце уже пробивалось сквозь плотные облака, но в доме было холодно и пусто. Он почувствовал это сразу – отсутствие. "Сиена?" – позвал он, поднимаясь с кровати. Ответом была лишь тишина. Он заглянул в ее комнату. Пустая кровать. Аккуратно сложенное одеяло. И белый листок на подушке, как обвинение. Он подошел, сердце сжавшись в ледяной ком. Прочитал. Слово "прости" обожгло сильнее любого упрека. "Я в безопасности, обещаю". Обещание, которое звучало как насмешка. "Не ищи". Он подошел к окну, к тому самому, через которое она ушла ночью. На мокром подоконнике не было следов. На траве под окном – ни отпечатка ноги, ни помятой травинки. Как будто она растворилась в предрассветном тумане. Или ее унесли призраки. За окном моросил дождь, смывая любые следы. Мэтью сидел и смотрел в серую пелену, чувствуя, как холод Сиены, холод ее нового мира, проникает в его дом и в его сердце. Пропасть поглотила ее. И он остался на краю, бессильный и ничего не знающий, с единственной нитью – скомканной запиской и леденящим душу вопросом: "Где ты, птенчик? И что они с тобой сделали?"