Часть 11

Дождь заливал Форкс серой пеленой, словно природа оплакивала разбитые связи. Мерседес мчался по мокрому шоссе, превращая мир за окнами в размытый акварельный пейзаж. Сиена сидела на заднем сиденье, кутаясь в плед, но холод шел не от сырости. Он исходил от Джаспера. Джаспер сжимал подлокотник кресла так, что металл скрипел под его пальцами. Его глаза были плотно закрыты, челюсти сведены судорогой. Каждое биение сердца Сиены, каждый теплый выдох, сладковатый запах ее жизни – все это било по его контролю, как молот по хрупкому стеклу. В салоне висел густой, невыносимый для него аромат – медь, тепло, жизнь. Его собственная симфония голода. – Держись, Джасп, – еще раз прошептала Элис, ее руки на руле были неподвижны, как изваяния, но машина виртуозно лавировала между лужами на безумной скорости. – Мы почти у развилки. Он… он все еще гонится за ложным следом. Пока. – Как… как Эдвард? – выдохнула Сиена, едва слышно. Мысль о нем, ведущем смертельную игру с Джеймсом, сжимала ей горло сильнее любого страха за себя. Элис на мгновение отвела взгляд от дороги, ее глаза-топазы метнулись в зеркало заднего вида, полные тревожной ясности. – Жив. Зол. Быстр. – Она сморщила носик, как будто прислушиваясь к далекому эху. – Они уводят Джеймса вглубь, к горам. Эмметт… разозлил его. Намеренно. Джеймс ненавидит, когда над ним смеются. – В ее голосе промелькнула тень гордости за брата. – Но охотник хитер. Он может усомниться. В любой момент. Джаспер глухо застонал. Капля алой влаги выступила у него на нижней губе. Он резко провел тыльной стороной ладони по рту, стирая ее, его взгляд, полный самоотвращения и невыносимой боли, мельком скользнул по Сиене в зеркале. – Скорость… – прохрипел он. – Держи… скорость, Элис. И… молчи. Пожалуйста. Сиена сжалась в комок. Она была бомбой в салоне этой машины, угрозой для тех, кто ее спасал. Ее существование было пыткой для Джаспера. Она отвернулась к окну, стараясь дышать тише, меньше занимать места, стать невидимкой. Но ее сердце, это предательское сердце, продолжало громко стучать – барабанная дробь в тишине салона. Мэтью стоял посреди опустевшей комнаты Сиены. Скомканная записка все еще зажата в его руке. Тиканье настенных часов звучало как удары молота по наковальне. Холодная ярость, смешанная с леденящим страхом, медленно сменялась действием. Он не был человеком, который смирялся. Он набрал номер Чарли Свона. Голос шерифа прозвучал сонно, но настороженно. – Мэтью? Что случилось? – Чарли, – голос Мэтью был низким, контролируемым, но в нем звенела сталь. – Сиена исчезла. Ночью. Оставила записку. Говорит, уехала. Что в безопасности. Не велела искать. – Что?! – На том конце провода послышался стук отодвигаемого стула. – Уехала? Куда? С кем? – С ними, Чарли. – Мэтью посмотрел в окно, в сторону леса, где прятался их странный дом. – С Калленами. Эдвардом. Это их рук дело. Они… они ее забрали. Или она убежала к ним. Не знаю. Но они знают. Знают, где она. Он услышал, как Чарли тяжело вздохнул. – Спокойно, Мэтт. Сейчас приеду. Вызови Беллу, если она дома. Сиена могла ей что-то сказать. – Белла… – Мэтью сжал телефон. – Да. Позвони ей. Сейчас. Через двадцать минут у дома Мэтью стоял полицейский внедорожник Чарли. Белла выскочила из пассажирской двери, ее лицо было бледным, глаза красными от слез и непонимания. – Дядя Мэтью! Что случилось? Где Сиена? – Она бросилась к нему. – Ушла, Белл. Ночью. С Калленами. – Мэтью показал ей записку. Белла пробежала глазами строчки, ее губы задрожали. – Нет… Она бы не… не уехала просто так! Что-то случилось! Может, ей угрожали? Может… – Угрожали? – Чарли, снимая шерстяную шапку, вошел в дом, его лицо было озабоченным, профессиональным. – Мэтт, ты что-то заметил? Странное поведение? Угрозы от Эдварда? От семьи? Мэтью провел рукой по лицу. Всплыли образы: ледяное рукопожатие, молниеносная реакция, слишком совершенная красота, холод, исходивший от Эдварда в его доме, нарастающая отчужденность Сиены. – Он… он странный, Чарли. Очень. Холодный. Сильный. Неестественно быстрый. Сиена… она боялась его. Я видел. Но и тянулась к нему. Как мотылек к пламени. – Его голос сорвался. – Я чувствовал, что с ней что-то не так! Я пытался защитить! Ультиматум поставил… и вот результат! Они просто забрали ее! Чарли кивнул, записывая что-то в блокнот. – Начнем с Калленов. Карлайл – уважаемый человек, но… семья его очень закрытая. Эдвард… – Чарли нахмурился. – Да, странный парень. Холодный. Я видел, как он смотрел на Сиену. Нехорошо. – Он посмотрел на Беллу. – Белл, Сиена говорила с тобой о нем? О чем-то конкретном? Об угрозах? Может, он ее контролировал? Изолировал? Белла, плача, покачала головой. – Нет… Она молчала. Закрывалась. Говорила только, что он сложный, что она должна понять… Что она в безопасности. Но она была так напугана в последние дни! И… и у нее был синяк на запястье. Темный, как отпечаток пальцев. Чарли и Мэтью обменялись тяжелыми взглядами. Версия о контролирующих, возможно, абьюзивных отношениях, обретала черты. – Ладно, – Чарли закрыл блокнот. – Первым делом – дом Калленов. Мэтт, ты с нами? Белла, оставайся здесь. На всякий случай. Мэтью кивнул, его глаза горели решимостью. Он не знал, что найдет. Но он шел за своей девочкой. В логово тех, кто ее забрал. Высоко в горах, где сосны цеплялись за скалы, а туманы стелились по ущельям, разворачивался смертельный балет. Эдвард, Эмметт и Розали двигались как единый, разъяренный шторм. Они не убегали – они водили . Эдвард, как призрак, мелькал перед Джеймсом, всегда оставаясь вне досягаемости, дразня его запахом Сиены с того самого свитера, который он то ронял, то снова поднимал. Он бросал обрывки ткани – платок Сиены, клочок ее шарфа – на камни, на ветки, создавая лоскутный путь отчаяния. – ИЗДЕВАЕШЬСЯ?! – ревел Джеймс, в ярости разрывая очередной кусок ткани, который Эдвард метнул ему почти в лицо. Его алые глаза пылали чистым бешенством. – Я СЛЫШУ ЕЕ ЗАПАХ! ОНА ЗДЕСЬ! Я ВЫРВУ ЕЕ ИЗ ТВОИХ МЕРТВЫХ РУК! Эмметт, бегущий чуть сбоку, громко захохотал – грубо, вызывающе. – Да тебе ее и в руки-то не взять, падальщик! Эдди тебя как щенка обводит! Может, Виктория тебе поможет? Или ты и тут один справишься? – Его провокация была точной и ядовитой. Джеймс взвыл и рванул в сторону Эмметта, отвлекаясь от Эдварда. Розали, холодная и смертоносная, как ледяной ветер, парила чуть выше, сбрасывая вниз камни, обрушивая небольшие лавины рыхлого снега, не чтобы поразить, а чтобы замедлить, запутать следы Виктории и Лорана. Ее лицо было искажено презрением к этой грязной охоте, к опасности, в которую ввергли их из-за одной хрупкой человеческой жизни. Но она действовала с безжалостной эффективностью. Ради семьи. Ради Эдварда. Эдвард ловил каждую мысль Джеймса, каждую вспышку сомнения. Охотник был хитер, как лиса, и опасен, как голодный волк. Он чувствовал подвох. Его взгляд метался, анализируя следы, принюхиваясь к воздуху. Запах Сиены был силен на ложном пути, но… рассеивался? Был лишен свежести живого присутствия? Эдвард усиливал концентрацию, проецируя в мысли Джеймса образы страха, паники, ложные ощущения близости добычи, смешивая их с реальным запахом на тряпках. Это была изматывающая игра в кошки-мышки, где мышь вела кошку в смертельную ловушку гор, все дальше от настоящей цели. Машина Элис резко свернула на малоиспользуемую лесную дорогу, ведущую к шоссе на север. – Следующая точка – старый гараж в Хохесе, – тихо сказала Элис, больше для Джаспера, чем для Сиены. – Там нас сменит Карлайл. Он приедет с другой машиной. Дальше… – Она замолчала, ее лицо на мгновение омрачилось. – Дальше видения мутные. Джеймс… он создает помехи. Злится. Но мы уйдем. Должны уйти. Джаспер резко кашлянул. Его рука впилась в дверную ручку. – Остановись, – прохрипел он. – На минутку. Вон там. – Он кивнул на небольшую полянку у дороги, скрытую от посторонних глаз. Элис мгновенно затормозила, заглушила двигатель. Тишина, нарушаемая только шумом дождя по крыше, обрушилась на них. Джаспер выскочил из машины, шагнул под струи воды, повернувшись спиной. Его плечи напряженно вздымались. Он стоял под ливнем, запрокинув голову, позволяя ледяной воде омывать его лицо, смывая запах, смывая искушение. Это выглядело как ритуал очищения. Или наказания. Сиена смотрела на него через стекло, чувствуя острое жало вины. – Он… он так страдает из-за меня, – прошептала она Элис. Элис повернулась, ее глаза были бездонными и печальными. – Он сильнейший из нас в контроле, Сиена. Иначе Карлайл не доверил бы ему тебя. Но твоя кровь… она уникальна. Как музыка для голодного. – Она положила свою крошечную холодную руку поверх теплой руки Сиены. – Он выдержит. Ради Эдварда. Ради нас всех. И ты выдержишь. Потому что ты выбрала этот путь. Путь с нами. Вдали, со стороны Форкса, послышался слабый, но отчетливый звук полицейской сирены. Одинокий вой в сером мире. Элис насторожилась. – Чарли, – констатировала она. – С Беллой. Едут к дому. Потом… к нам. – Она завела мотор. – Пора, Джасп. Джаспер обернулся. Вода стекала по его лицу, смешиваясь с алой каплей в уголке губ. Но в его янтарных глазах, когда он встретился взглядом с Сиеной, уже не было прежней агонии. Была усталая решимость. Хрупкое, но непоколебимое самообладание. Он кивнул, открыл дверь и сел на место. – Вперед, Элис, – сказал он, и его голос звучал тверже. – У нас есть фора. Используем ее. Машина снова рванула в путь, увозя Сиену дальше от дома, от дяди, от прошлой жизни. Впереди была неизвестность, погоня и хрупкая надежда на спасение в холодных руках тех, кто когда-то был людьми. А позади, под вой сирены Чарли Свона, разворачивалась другая драма – драма человека, столкнувшегося с непознаваемым и оставшегося на краю пропасти с комом ледяного страха и вопросом, на который у него не было ответа. Где ты, Сиена? И что за сила забрала тебя в эту серую, дождливую бездну?