Глава девятая: Тени сгущаются

После дня рождения Эммы время потекло медленно, как густой мёд. Август стоял тёплый и солнечный, и Гарри начал привыкать к мысли, что у него есть дом. Не шкаф под лестницей, не комната в гостинице, а настоящий дом, где по утрам пахнет дымом из камина, а по ночам слышно, как озеро тихо плещется о берег. Эмма тоже менялась. Не сразу, не резко, но Гарри чувствовал через связь, как внутри неё что-то отпускает. Она стала чаще улыбаться, реже огрызаться, а однажды утром, когда они завтракали в пустом Большом зале, она вдруг сказала: — А давай сходим в лес? — Хагрид запретил, — напомнил Гарри. — А мы не глубоко. Просто посмотрим. — А если нас поймают? — Не поймают, — Эмма усмехнулась. — Ты же Поттер. Тебе всё можно. — С чего ты взяла? — Дамблдор так на тебя смотрит, будто ты его внук. Гарри хотел возразить, но не нашёл что ответить. --- Запретный лес начинался сразу за хижиной Хагрида. Гарри и Эмма подошли к кромке деревьев в полдень, когда солнце стояло высоко и тени были короткими. — Не нравится мне это место, — признался Гарри. — Мне тоже, — сказала Эмма и шагнула в темноту. Они прошли не больше двадцати шагов, когда ветки сомкнулись над головой и мир за спиной исчез. Здесь было тихо. Слишком тихо. Даже птицы не пели. — Тени здесь другие, — сказала Эмма, оглядываясь. — Они старше. И не такие дружелюбные. — Тени не могут быть дружелюбными. — Могут. Те, что в замке — они привыкли к людям. А эти нас не знают. Гарри почувствовал, как по спине пробежал холодок. Ему захотелось развернуться и бежать обратно, но он не мог оставить Эмму одну. — Давай вернёмся, — сказал он. — Хагрид расстроится, если узнает. — Он не узнает. — Эмма. Она обернулась, хотела сказать что-то резкое, но вдруг замерла. Её глаза расширились, лицо побледнело. — Бежим, — сказала она. Они не стали обсуждать. Гарри схватил её за руку, и они бросились назад, к выходу из леса. Ветки хлестали по лицу, корни путались под ногами. Они вылетели из леса и упали на траву, тяжело дыша. — Что это было? — спросил Гарри, оглядываясь на тёмную стену деревьев. — Не знаю, — Эмма сжимала медальон на груди. — Но оно меня услышало. — Кто? — Тени. Они не хотели нас отпускать. Гарри чувствовал, как колотится её сердце — через связь, как своё. — Больше туда не пойдём, — сказал он. — Согласна, — кивнула Эмма. --- Через два дня их позвал Дамблдор. Кабинет директора оказался круглой комнатой, заваленной серебряными приборами и книгами. На стенах висели портреты старых волшебников, которые перешёптывались и поглядывали на гостей. — Садитесь, — сказал Дамблдор, указывая на кресла. — Чаю? Сока? — Сока, — сказали они хором. Домовик принёс два стакана и исчез. — Я слышал, вы вчера гуляли в лесу, — начал Дамблдор, глядя на них поверх очков. Гарри и Эмма переглянулись. — Недалеко, — сказал Гарри. — Совсем чуть-чуть. — Запретный лес называется запретным не потому, что я вредный, — улыбнулся Дамблдор, но в глазах улыбки не было. — Там есть вещи гораздо старше и опаснее меня. Некоторые из них спят. Некоторые — нет. — Мы больше не пойдём, — сказала Эмма. — Хорошо, — Дамблдор откинулся в кресле. Он посмотрел на Гарри, потом на Эмму. — Вы знаете, что первого сентября вы сядете на поезд вместе со всеми? Формально вы уже зачислены, но ритуал распределения должны пройти вместе с остальными первокурсниками. — А где мы будем жить до сентября? — спросил Гарри. — Мы же уже здесь. — В гостевых комнатах, как и жили, — Дамблдор улыбнулся. — Поезд — это традиция. Вы приедете в Хогвартс в тот же день, вечером. Всего на несколько часов позже, чем если бы остались. — То есть мы уедем, чтобы сразу вернуться? — уточнила Эмма. — Именно, — Дамблдор кивнул. — Традиция, дети. В Хогвартсе она значит очень многое. Он помолчал, потом добавил: — В школе вы будете на разных факультетах. Скорее всего. Я хочу, чтобы вы знали: ваша дружба — это хорошо. Но в Хогвартсе есть традиции, и вам придётся их уважать. — А если нас распределят в разные факультеты, мы сможем видеться? — спросил Гарри. — Конечно. Вне занятий, в библиотеке, в Большом зале. Но жить будете в разных башнях. — Почему? — Эмма нахмурилась. — Потому что вы должны научиться быть сильными по отдельности, — сказал Дамблдор. — Связь между вами — это дар. Но дар не должен становиться зависимостью. Гарри не понял, что он имел в виду, но кивнул. Эмма промолчала. --- В последний день августа сова принесла письма. Оба — Гарри и Эмме. В тяжёлых жёлтых конвертах с красными сургучными печатями, с гербом Хогвартса и списком книг. — Мы уже всё купили, — сказал Гарри, разглядывая письмо. — Да, но смотреть приятно, — Эмма провела пальцем по печати. — Мама тоже такое получала. — Ты не знаешь, на какой факультет она ходила? — Не знаю. Она не говорила. Только говорила, что факультет — это не главное. Гарри кивнул. --- Утром первого сентября Хагрид ждал их у входа в замок. — Ну что, проводить вас до поезда? — спросил он. — Ты же знаешь, что мы вернёмся сегодня вечером, — сказала Эмма. — Знаю, — Хагрид вздохнул. — Но традиция есть традиция. Дамблдор сказал, что вы должны проехать на поезде, как все первокурсники. — Глупо, — сказала Эмма. — Очень, — согласился Хагрид. — Но ничего не поделаешь. Он провёл их через каминную сеть в Лондон, а оттуда — на платформу 9¾. Гарри на секунду ослеп. Красный паровоз, клубы пара, толпы детей и родителей, кошки в клетках, совы в клетках, люди в мантиях и с чемоданами. — Ну, — сказал Хагрид. — Давайте, садитесь. Увидимся вечером. — Спасибо за всё, — сказал Гарри. — Спасибо, — добавила Эмма. Хагрид кивнул и отошёл в сторону, чтобы не мешать толпе. Гарри и Эмма нашли пустое купе в конце коридора, закинули сумки на полки и сели напротив друг друга. За окном проплывал перрон. Махали родители. — Мы вернёмся через несколько часов, — сказала Эмма. — Ага, — ответил Гарри. — Просто поездим туда-сюда. — Глупо. — Очень. Они переглянулись и оба засмеялись. Поезд тронулся.