Глава шестая

Прошлой ночью Суган не мог выбросить Йери из головы. Он был в ярости из-за того, что произошло в переулке, ее резкие слова все еще звучали у него в ушах. Но он также помнил, как ее тело сопротивлялось его телу, жар ее кожи, неприкрытую ненависть в ее глазах. На следующее утро он проснулся с ясной головой, но решительной. Вчерашний гнев превратился в четкий план. Он не просто хотел, чтобы Йери сдалась; он хотел доказать, что ее слова были ложью. Она сказала "отвращение", но он собирался доказать, что в глубине души она чувствовала то же самое, что и он. Йери, с другой стороны, почти не сомкнула глаз. Каждый звук в ее доме заставлял ее нервничать, как будто Суган мог появиться в любой момент. Одно это приводило ее в бешенство; он не оставлял ее в покое даже в безопасности ее собственного дома. Инцидент в переулке заставил ее дрожать от адреналина и ярости. Физически он не зашел слишком далеко, но она чувствовала, что он вторгся в нечто гораздо более глубокое. Он видел ее гнев, ее уязвимость, и это было все равно, что вручить ему оружие. Утром она оделась так, словно готовилась к войне. Каждая застегнутая пуговица, каждый взмах ее волос были безмолвной клятвой: не сдавайся. Маска лисы в шкафу, казалось, наблюдала за ней, напоминая, что нужно быть терпеливой. Ее план все еще был в силе, но сегодня речь шла только о выживании. В классе царила тяжелая атмосфера. Йери сидела за своей партой, выпрямив спину, и выводила простые строчки в блокноте, полностью отрешившись от окружающего мира, просто позволяя своим рукам двигаться самостоятельно. Но она чувствовала взгляд Сугана с другого конца класса, словно какой-то физический груз давил ей на плечи. Он ничего не говорил, не беспокоил ее, просто наблюдал за ней с таким напряжением, что у нее мурашки побежали по коже. Начался урок литературы, но Йери не слушала. Она была занята рисованием в своей тетради, яростные каракули были единственным, что помогало ей сохранять спокойствие. Эта тетрадь была ее убежищем, заполненным набросками, мыслями и обрывками картин, которые никто другой никогда не видел. Учитель внезапно объявил пятиминутный перерыв, оставив аудиторию и студентов совершенно без присмотра. И вот тогда Суган сделал свой ход. Он медленно поднялся, как будто у него было все время мира, и подошел к столу Йери. Его друзья наблюдали за ним, ожидая шоу. Йери не поднимала глаз, притворяясь, что погружена в свое рисование. — Что ты рисуешь, милая? — Спросил Суган, и в его голосе послышалась насмешка, когда его лицо появилось над ее плечом. Она не ответила, просто продолжала рисовать, ее рука двигалась все быстрее. — Дай-ка я посмотрю, — сказал он и, прежде чем Йери успела среагировать, выхватил блокнот у нее из рук. — Идиот, отдай обратно! — рявкнула она, вскакивая на ноги, ее лицо вспыхнуло от ярости. — Полегче, моя свинка. Я просто хочу посмотреть на твои рисунки, — засмеялся он, открывая блокнот и листая страницы с ненавистной ухмылкой. — Ух ты, какие глубокие. Так ты решаешь свои проблемы? Рисуя грустные мелочи? Он перевернул страницу, и его ухмылка стала шире. Это был набросок, который Йери сделала с него прошлой ночью, быстрый и полный гнева. Он не был лестным. На рисунке было изображено его высокомерное лицо, жестокость в глазах, а также то, за что Йери ненавидела себя: разительный контраст между его резкими чертами и ртом. Его рот был в центре внимания на рисунке. — Посмотри на это, — громко, чтобы все услышали, сказал Суган. — Так сильно скучала по мне, что тебе пришлось меня рисовать? Как мило. — Заткнись и верни! Закричала Йери, бросаясь за своим блокнотом. Он держал рисунок высоко над ее головой, вне пределов досягаемости. — Подожди, мне нравится эта часть, — сказал он, постукивая по уголку рисунка. — Ты правильно передала линию моего подбородка. Тебе всегда это нравилось, не так ли? Особенно когда я... — Я сказала, заткнись! Ярость ослепила ее. Не задумываясь, Йери замахнулась. Это была не пощечина, а чистый удар в челюсть. Звук разнесся по притихшему классу. От удара голова Сугана дернулась в сторону, и на его коже тут же появилось красное пятно. Секунду никто не двигался, все были слишком потрясены и, возможно, немного напуганы, чтобы что-то предпринять. Но для Сугана это публичное унижение было слишком сильным. Выражение его лица напряглось, глаза наполнились яростью. Он уронил блокнот, и страница с его портретом оказалась открытой для всеобщего обозрения. — Хватит, — прошипел он. Он с силой схватил Йери за запястья и толкнул ее назад. Она споткнулась, ударилась о пустую парту и упала на пол, скорее от неожиданности, чем от боли. — Мистер Хан! Мисс Го! Голос учителя прорезал тишину. Он стоял в дверях, разъяренный, с красным лицом. Он увидел достаточно. — В мой кабинет, вы оба, немедленно!

* * *

В комнате предварительного заключения пахло пылью и спертым воздухом. Лучи послеполуденного солнца проникали сквозь грязные жалюзи, отбрасывая полосы на пустые парты. Они просидели там почти час, сидя в противоположных концах комнаты и не разговаривая. Учитель приказал им написать на листочке "Я не должен прерывать занятия" пятьсот раз. Нелепо. Но Йери писала с удвоенной силой, ее ручка едва не рвала бумагу. Она не смотрела на Сугана, но чувствовала на себе его пристальный взгляд, как тигр, наблюдающий за загнанным в угол кроликом. Учитель вернулся через несколько минут, собрал их наполовину исписанные страницы и вздохнул. — У меня срочная встреча. Оставайтесь здесь до пяти. Ни звука, понятно? Они оба молча кивнули. Мужчина вышел и закрыл дверь. Тишина была тяжелой, готовой взорваться. Единственным звуком было раздражающее тиканье часов на стене. Одна минута. Две минуты. Затем послышался скрип стула по полу. Йери не подняла глаз — она знала, кто встал, — но ее тело напряглось. Она услышала приближающиеся медленные шаги Сугана. Они остановились у двери. А затем раздался щелчок. Он запер ее. — Теперь тебе некуда бежать, моя милая свинка, — сказал Суган, и его голос прозвучал слишком близко к ней. Йери обернулась, не быстро, но с нарочитой медлительностью поднимаясь на ноги. Он был всего в нескольких шагах от нее, приближаясь, как хищник. — Ты напрашиваешься на еще один удар? — спросила она ровным голосом. — Еще один? — он безрадостно ухмыльнулся. — Ты собираешься ударить меня снова? Продолжай. Мне понравилось... Это доказывает, как мало у тебя контроля. Ты просто не можешь оторвать от меня своих рук. Он остановился прямо перед ней, так близко, что она не могла пошевелиться. Она оказалась зажатой между ним и стулом. — Я говорила тебе вчера, не так ли? Ты вызываешь у меня отвращение, — сказала Йери дрожащим от ярости голосом. — Нет, — прошептал он, убирая прядь волос с ее лица. Она вздрогнула, но не сдвинулась с места. — Тебя возмущает то, что я заставляю тебя чувствовать. Тебе не противно, что бы ты ни говорила, твое тело помнит меня. Не давая ей опомниться, он прижался губами к ее губам. Это был агрессивный поцелуй, словно он хотел поглотить ее целиком. Сначала Йери сопротивлялась, упираясь ему в грудь. Она не разжимала губ, сопротивляясь. Но он был неумолим. Он схватил ее сзади за шею, запутавшись пальцами в волосах, запрокидывая ее голову назад, чтобы она не могла вырваться. А потом ее тело предало ее. Она не стала бы лгать самой себе: как бы сильно она его ни ненавидела, то, как он целовал, воспламенило ее. Он был хорош, он знал, как двигаться, в один момент был мягким, а в следующий — властным, покусывая ее нижнюю губу до тех пор, пока у нее не вырвался непроизвольный вздох. Он воспользовался этим моментом. Его язык встретился с ее языком, и Йери почувствовала дрожь, которой не испытывала уже очень давно. Ненависть все еще была там, горела у нее в животе, но теперь появилось что-то еще — непонятный жар, который сводил ее с ума. Ее руки, которые отталкивали его, замерли. Ее пальцы вцепились в ткань его рубашки, не зная, то ли оттолкнуть его, то ли притянуть ближе. Она сдалась. Суган победно зарычал ей в губы. Почувствовав, что она уступает, он отстранился ровно настолько, чтобы его губы коснулись ее губ. — Вот и все... — прошептал он хриплым голосом, когда его руки начали поглаживать ее бедра, эти большие бедра, которые сводили его с ума. — Я знал, что так будет. Йери не открывала глаз, захваченная вихрем ощущений. Он снова поцеловал ее, на этот раз нежнее, словно наслаждаясь ее прикосновениями. — Я не мог перестать думать об этом прошлой ночью... — сказал он ей в губы, а затем оставил дорожку из мелких поцелуев на ее щеке и мочке уха, заставив ее задрожать. — О тебе, о том, как ты выводишь меня из себя, просто открывая свой чертов рот... Я вспомнил твой запах, твой вкус... Я сходил с ума в постели по тебе, Йери. Я заставил себя перестать думать о ненависти в твоих глазах, когда я сделал тебя своей. Эти слова вывели ее из транса. Образ, который он нарисовал, такой грубый и жестокий, вызвал у нее отвращение. Это было как выплеск ледяной воды. Это был не тот Суган, по которому она иногда скучала. Это был монстр, который унижал ее, которому нравилось заставлять ее страдать. Но даже тогда она не отстранилась. По крайней мере, до тех пор, пока следующие слова не слетели с его искусных губ. — Ты снова будешь моей, — сказал он твердым голосом. — Каждая частичка тебя. Я буду ломать тебя до тех пор, пока ты не начнешь умолять снова быть со мной. Ломать тебя. Это слово было как пощечина. Все та же старая жестокость. Глаза Йери распахнулись, жар исчез, сменившись холодной, острой ненавистью. Ее сопротивление вернулось, став сильнее, чем когда-либо. — Отвали, — сказала она едва слышным шепотом, но была готова дернуть его за волосы, если понадобится. Ублюдку, вероятно, это понравилось бы, подумала она, подыскивая другой вариант. Ее тело снова начало сопротивляться, на этот раз с силой, исходившей из глубины души. Но ему было все равно; момент ее слабости заставил его почувствовать себя победителем. Устав от ее сопротивления, его поцелуй стал более жестоким. Он толкал ее назад, пока она не ударилась спиной о классную доску. Резкий глухой удар эхом разнесся по запертой комнате. Он поймал ее в ловушку, прижав своим телом к зеленой поверхности, его рот был словно наказание. Это был уже не поцелуй, а попытка подчинить ее с помощью силы. Йери почувствовала, что задыхается. Ей удалось высвободить правую руку из его хватки и положить ее ему на шею, как будто для легкого массажа. На мгновение он потерял бдительность, подавшись навстречу ее прикосновению. Она делала это медленно, ее глаза метались по сторонам в поисках выхода, который гарантировал бы, что этот идиот не бросит ее на пол и не продолжит целовать. И тут она увидела это. Ее спасение. Справа от классной доски, на расстоянии вытянутой руки. Красная коробочка на стене с маленькой ярко-белой кнопкой. Пожарная сигнализация. Почувствовав прилив адреналина, она протянула руку, и ее пальцы едва коснулись рычага. Все еще слишком далеко. С тихим бормотанием, которое Суган проигнорировал, она запустила левую руку в его волосы, поглаживая их секунду, прежде чем резко дернуть, отрывая его губы от своих. — АХ, ЧЕРТ! Суган попытался остановить ее, его руки отпустили ее, чтобы схватить за запястье и оторвать от своих волос, но это было именно то, что ей было нужно. Быстрым движением она нажала на кнопку. На мгновение все стихло. Йери чуть не выругалась, подумав, что кнопка не сработала. Но через несколько секунд раздался оглушительный звук — сигнал тревоги, такой пронзительный, что у них обоих заболели уши. Ошеломленный шумом, Суган отшатнулся, зажимая уши руками. Он огляделся, прежде чем его взгляд упал на нее. Она уже двинулась с места, подбежала к своему столу и схватила карандаш, готовая ко всему, хотя сомневалась, что он снова подойдет к ней с намерением разозлить ее еще больше. На секунду Йери и Суган застыли, глядя друг на друга в этом хаосе, как два гладиатора, готовых вцепиться друг другу в глотки. Момент был нарушен чьим-то стуком в дверь. — Откройте! — раздался голос снаружи, едва слышный из-за шума. — Что там происходит?! Реальность обрушилась на них обоих. В коридорах они услышали топот учеников, выбегающих из своих классов. Сигнал тревоги поверг всю школу в панику. Суган посмотрел на нее, и его глаза обещали отомстить, но она лишь одарила его легкой торжествующей улыбкой, что привело его в еще большую ярость. Дверь распахнулась, и в комнату ворвался учитель, бледный и вспотевший. Йери оглядела его с ног до головы, нахмурившись от того, как жалко он выглядел. Пожалуйста, это всего лишь пожарная сигнализация. Разбрызгиватели даже не сработали. — Что, черт возьми, вы двое делаете?! — взревел он, указывая на сигнализацию. — Кто это сделал?! Го?! Йери притворилась оскорбленной; она даже не приблизилась к сигнализации. — Конечно, нет, эта дурацкая штука сработала сама по себе! Это была настолько откровенная ложь, что было почти смешно. Она взглянула на Сугана, ожидая, что он выдаст ее, бросив ему вызов взглядом. К ее удивлению, он кивнул, глядя на учителя. — Она права, мистер Чон. Кнопка просто активировалась сама по себе. — На это нет времени! — закричал учитель, прикрывая одно ухо от визга. — Вон, вы оба! Во двор, немедленно! Йери не стала ждать продолжения. Она схватила свои вещи и бросилась к двери, протиснувшись мимо Сугана, который, казалось, вдохнул ее запах, когда она проходила мимо, и его острый взгляд проследил за ней. Йери смешалась с толпой студентов, ее кровь закипала при мысли о том, что она чуть не попалась на эту удочку снова, проклиная свое тело за то, что оно слушалось его команд. Ее тело все еще реагировало на его прикосновения, и это было проблемой. Сквозь толпу голов она увидела его. Суган не позволял течению унести себя. Он рассекал его, как нож, не сводя с нее глаз, и легкая ухмылка на его губах говорила о том, что у нее будут неприятности. Она пошла быстрее, прячась за спинами высоких парней из баскетбольной команды. Толпа оттеснила ее к лестнице, ведущей во внутренний двор. Она была почти в безопасности. Почти. — Мы с тобой еще не закончили. Голос Сугана, холодный как лед, прозвучал прямо у нее над ухом. Его рука сомкнулась на ее плече, как челюсти льва. Толпа прижала их друг к другу, толкая, но он резким рывком вытащил ее из толпы и потащил в темное помещение под лестницей, втолкнув в дверь, которую Йери никогда раньше не видела. Они оказались в узком темном коридоре, вероятно, для обслуживающего персонала. Стены были гладкими, пол — бетонным, пахло пылью и старыми химикатами. Сигнал тревоги звучал здесь более отдаленно, но мигали красные аварийные огни, заливая все вокруг странным, адским сиянием. Они были полностью скрыты. — А ты что думала, свинка, что небольшая тревога спасет тебя? — он рассмеялся, толкая ее к стене. Удар был таким сильным, что она беззвучно ахнула. — Ты думаешь, что можешь так унизить меня и просто уйти? — Отвали от меня, ублюдок, — ответила она напряженным голосом. — Ты думаешь, я тебя боюсь? — А следовало бы! — закричал он, его лицо было в нескольких дюймах от ее лица. След от ее удара все еще был виден на его щеке, он казался еще краснее в свете мигалок. — Для тебя это все просто игра, не так ли?! Давишь на меня, провоцируешь, просто чтобы посмотреть, как далеко я зайду! — Это ты играешь в игры, кусок дерьма, — парировала Йери. — Разве не ты подбегаешь ко мне, умоляя уделить мне немного внимания? О чем это тебе говорит? Кто здесь самый жалкий? Ярость Сугана взорвалась. Отказ, унижение, ее оскорбления — все это вылилось в яростный порыв. Он ухмыльнулся, проведя языком по верхним зубам, и маниакальный взгляд его глаз стал еще более безумным. — Все еще ты... Ты гребаная идиотка... Свинка. Он набросился на нее. В этом не было ни мягкости, ни попытки соблазнения. Это было настоящее нападение. Его губы прижались к ее губам, жестко и требовательно. Одной рукой он запутался в ее волосах, запрокидывая ей голову назад, а другой держал ее за талию, прижимая к себе и к стене. Это был поцелуй, предназначенный для того, чтобы наказать ее, стереть ее слова. Йери сопротивлялась, но он знал, как двигаться. Его тело поймало ее в ловушку, не оставляя места для побега. И посреди этой ярости она снова почувствовала ту искру. Она ненавидела это. Ненавидела больше, чем его. Это было физическое влечение, короткое замыкание в ее организме. Ненависть, выброс адреналина — все это было настолько сильным, что ее тело приняло это за страсть. Дело было не в том, что она хотела его; это ее тело реагировало на борьбу, на инстинкты. И это наполнило ее кристально чистой яростью. Если бы ее тело предало ее, она бы использовала это, чтобы дать отпор. На долю секунды она перестала сопротивляться. Это было так тонко, что он подумал, что она сдается. Его поцелуй стал более страстным, к нему вернулось высокомерие. И вот тогда Йери атаковала. Она открыла рот, притворно ахнув, и прикусила его. Это был не легкий укус. Это было жестко, яростно, со всей силой, с которой она сжимала челюсти. Ее зубы впились в нижнюю губу Сугана, пока она не почувствовала, как лопается кожа. Он издал сдавленный крик, схватив ее за подбородок, пытаясь оттолкнуть, потрясенный и испытывающий боль. Но она не отпускала его, как собака свою добычу. Наконец, когда хлынула кровь, Суган вырвался и, отшатнувшись, зажал рот рукой. Йери прислонилась к стене, тяжело дыша, ее сердце бешено колотилось о ребра. Она чувствовала вкус его крови на языке, а на губах остался ее след. Но каким бы отвратительным это ни было, ощущение победы было восхитительным. Суган посмотрел на свою руку, покрытую ярко-красной кровью, которая блестела в свете мигающих ламп. Капля упала на пол. Она вытерла рот тыльной стороной ладони, презрительно глядя на него. — Я же говорила тебе, не так ли? — произнесла она дрожащим, но твердым голосом. — Ты мне отвратителен. Может быть, эта боль все прояснит. Удивление на лице Сугана исчезло, сменившись чем-то более мрачным. Боль не остановила его, она придала ему сил. На его лице появилась странная улыбка, из разбитой губы текла кровь. — Ты сумасшедшая... Ты сука, гребаная маньячка... — прошептал он, но не со страхом, а с каким-то извращенным восхищением, его широко раскрытые глаза блестели, как у сумасшедшего. Пока он был отвлечен болью и собственными мыслями, Йери оттолкнулась от стены. Она изо всех сил толкнула его, целясь в плечо. Это лишило его равновесия. Она не стала дожидаться, пока он упадет. Она бросилась обратно в главный коридор, обратно в хаос эвакуации. Поток студентов увлек ее вниз по лестнице, на ярко освещенный внутренний двор. Адреналин стучал у нее в голове. И у нее во рту все еще ощущался вкус его крови. Это было отвратительно, но в то же время придавало сил. Но этого было недостаточно. Он слишком сильно разозлил ее. Тем временем, вернувшись в коридор, Суган медленно выпрямился. Он дотронулся до разбитой губы, почувствовав острую боль. Он посмотрел на кровь на своих пальцах и, вместо того чтобы разозлиться, тихо рассмеялся, как будто только что стал свидетелем чего-то уморительного. — Если тебе было так противно... — пробормотал он, думая о ненависти в глазах Йери. Она была как огонь, и ему хотелось обжечься. Он никогда не недооценивал ее; он знал, какой свирепой она могла быть. Он знал ее достаточно хорошо, чтобы понимать это. И это, на его больной взгляд, делало все еще более захватывающим. — Ты все еще больная сучка, свинка... Я рад.