Глава восьмая

Йери смерила его взглядом, на ее губах все еще играла саркастическая ухмылка. Ночной воздух был прохладным, пахло уличной едой. Они были на боковой улочке, недалеко от круглосуточного магазина, где неоновые огни периодически мерцали, отбрасывая длинные тени на асфальт. Суган встал перед ней, преграждая путь, его грудь поднималась и опускалась от прерывистого дыхания. Его глаза, эти темные глаза, в которых, казалось, всегда таилась буря, теперь горели чем-то большим, чем просто ярость: смесью разочарования и того извращенного желания, которое Йери знала слишком хорошо. — Трус? — повторил он низким и хриплым голосом, как будто это слово жгло ему горло. — Ты называешь меня трусом после всего, что я для тебя сделал? После того, как я спас твою задницу от того глупого дерьма, которое ты выкинула? Которое выкинула Шимин. Йери издала короткий невеселый смешок, скрестив руки на груди, что заставило его на секунду опустить глаза, наблюдая, как слегка вздымается ее грудь при этом движении. Она не отступила ни на шаг, хотя сердце бешено колотилось в груди. Она знала, что играет с огнем, но ничего не могла с собой поделать. Увидев его таким, уязвимым на секунду, она испытала необъяснимое удовлетворение. — Спас мою задницу? Пожалуйста, Суган-а. Ты сделал это, потому что тебе невыносима мысль о том, что я уйду. Потому что без меня кем бы ты был? Просто скучающим маленьким богатым мальчиком со своими друзьями-идиотами. Она притворно надулась, глядя на него с жалостью в глазах, которые он так ненавидел. — Да, ты трус. Трус, который не может принять "нет" в качестве ответа. Ее слова были прямым ударом по его самолюбию. Суган сжал кулаки, его челюсть была слишком сжата, чтобы говорить нормально. Он сделал шаг вперед, сокращая расстояние между ними, пока Йери не почувствовала жар, исходящий от его тела. — Я не трус... — прорычал он дрожащим от ярости голосом. — Я доказывал тебе это снова и снова. В библиотеке, в переулке... Даже раньше, в твоей милой кроватке "Хеллоу Китти". Ты думаешь, трус поступил бы так? Ты думаешь, трус пошел бы за тобой сюда только для того, чтобы выслушивать твою чушь? Она вызывающе вздернула подбородок, не сводя с него глаз. — Ты трус. Потому что храброму мужчине не нужно кого-то изводить, чтобы почувствовать себя сильным. Храбрый мужчина не прячется за деньгами своего папочки. Ты просто жалкий. Она не смогла договорить. Суган схватил ее за руки, сильно впившись пальцами в ее кожу, и оттолкнул в сторону, увлекая в темный переулок, который начинался между двумя старыми зданиями. Йери слегка споткнулась, но не закричала. Она не доставит ему такого удовольствия. Переулок был узким, в нем пахло мусором и сыростью. Свет исходил только от уличного фонаря, который едва освещал дальний конец улицы. Кирпичные стены были покрыты старыми граффити, а на земле виднелись лужи. Никто никогда не спускался сюда в этот час. Это было идеальное место для того, что хотел сделать Суган. Он прижал ее к холодной стене, используя свое тело, чтобы пригвоздить к месту. — Заткнись, — прошипел он, его лицо было в нескольких дюймах от ее лица. — Закрой свой чертов рот. Я не трус, и я собираюсь доказать тебе это прямо сейчас, свинка. Прежде чем она успела ответить, его губы прижались к ее губам. Поцелуй был яростным, необузданным. В нем не было нежности; это было наказание, способ заставить ее замолчать. Йери ахнула, прижавшись к его губам, потрясенная силой, но не сдалась. Она попыталась оттолкнуть его, положив руки ему на грудь, но он был сильнее. Его язык проник в ее рот, завладевая пространством. Йери почувствовала, как по животу разливается нежеланное тепло. Она ненавидела это, ненавидела то, как ее тело реагировало на него, даже когда ее разум кричал, чтобы она отвергла его. — Прекрати... — пробормотала она ему в губы, но ее голос больше походил на хныканье, чем на приказ. Она попыталась прикусить его нижнюю губу. Она сильно сжала зубы, надеясь, что боль заставит его остановиться. Но вместо того, чтобы отстраниться, Суган зарычал, низкий звук отдался в его груди. Ему было больно, но боль, казалось, только сильнее возбуждала его. Он был таким, ему нравилось сопротивление. В некотором смысле, это заставляло его чувствовать себя более желанным. — Блять, Йери... — прошептал он, отстраняясь, чтобы глотнуть воздуха. На его губе, которую она укусила, кровоточила кровь. В его глазах блестели боль и желание. — Ты думаешь, это меня остановит? Это только заставляет меня хотеть тебя еще больше. Ты всегда была гребаной сукой, ты это знаешь? Он снова поцеловал ее, на этот раз крепче, не обращая внимания на вкус крови. Одна из его рук запуталась в ее волосах, сильно дернув их, чтобы запрокинуть ее голову назад и обнажить шею. Йери издала резкий, непроизвольный стон. Она снова попыталась причинить ему боль, запустив пальцы в его волосы и сильно потянув. Суган зашипел от боли, но не остановился. Напротив, его поцелуй стал более страстным. Потянув за волосы, он прижался бедром к ее бедру, давая Йери почувствовать, какой он твердый. — Продолжай сопротивляться, — прошептал он, касаясь губами ее кожи, двигаясь к шее и покусывая чувствительное местечко. — Это только сильнее заводит меня. Кусай меня, дергай за волосы, царапай... делай все, что захочешь, любовь моя. В конце концов, ты будешь стонать мое имя. Любовь моя. Йери ахнула. Ее руки, которые теребили его волосы, на секунду замерли, услышав прозвище, которым он все время ее называл. То, что началось между ними как шутка, стало их особым прозвищем друг для друга. Он скользнул рукой вниз по ее телу, скользнул под школьную юбку и коснулся бедер. Она напряглась, пытаясь сжать ноги, но он коленом заставил их раздвинуться. — Идиот... Мы на людях... — прошептала она, но ее голос был слаб и перешел в тихий стон, когда его пальцы коснулись края ее трусиков. — Я знаю... Трус, наверное, испугался бы этого, верно? — пробормотал он хриплым голосом, когда его пальцы скользнули под ткань ее нижнего белья. Она уже была мокрой, и это заставило его ухмыльнуться, уткнувшись в ее шею. — Посмотри, какая ты мокрая, моя свинка. Это из-за этого труса ты так себя ведешь, а? Сначала его пальцы двигались медленно, круговыми движениями поглаживая ее клитор. Йери издала сдавленный вздох. — Ах... Это был тихий звук, затерявшийся в переулке. Она попыталась оттолкнуть его снова, но ее бедра двигались сами по себе, прижимаясь к его руке. Скользкие звуки, издаваемые его пальцами, скользящими по ее влажности, становились громче по мере того, как он двигался быстрее. Он ввел в нее один палец, сжимая его, Йери застонала громче. — Ммм... Ее голос сорвался от смеси удовольствия и ярости. — Возьми свои слова обратно, — потребовал Суган, добавляя второй палец и двигая им в устойчивом ритме, туда-сюда. Воздух наполнился влажным шлепающим звуком, сопровождаемым ее тяжелым дыханием. — Скажи, что я не трус. Скажи, что тебе это нравится. Йери прикусила губу, отказываясь говорить, но ее тело предавало ее. Теперь ее стоны были громче. — Ах... ах... Они были легкими, как будто ей было трудно просто дышать. Она снова потянула его за волосы, на этот раз сильнее, но это только заставило Сугана застонать от удовольствия, ускоряя движения своих пальцев. В переулке стало темнее, мир превратился в холодную стену, его губы прижались к ее шее, его рука оказалась у нее между ног, и она не могла не слышать влажных звуков. Каждое движение его пальцев вызывало в ней волны удовольствия. Этот ублюдок все еще знал, как заставить ее закатить глаза одними пальцами. — Ты такая лгунья, — прошептал он, прикусывая мочку ее уха, когда его пальцы проникли глубже. — Ты говоришь, что ненавидишь меня, но послушай это... Его пальцы двигались быстрее, звук был громче, как будто он перемешивал что-то вязкое. — Ты вся мокрая для меня, хрюша. Давай погромче, произнеси мое имя. Скажи "Суган" своим милым голоском. Она ничего не смогла с собой поделать. С ее губ сорвался протяжный стон. — Ах…. Ее голос задрожал, когда стенки влагалища сжались вокруг его пальцев, но она все равно не произнесла его имени. Он этого не заслужил. Чтобы заглушить собственный голос, она снова укусила его, вонзив зубы ему в плечо через рубашку. Он только рассмеялся, издав низкий садистский звук. Боль возбудила его; это заставило его сильнее надавить пальцами, добавляя третий, растягивая ее, делая звук более постоянным. — Не останавливайся... — прорычал он, опуская другую руку, чтобы расстегнуть брюки. — Ты должна кое-что сделать для меня в ответ. Встань на колени. Йери ахнула, ее тело было на грани столь необходимого оргазма, но на секунду в голове прояснилось. Он вытащил пальцы, оставив ее с разочарованным всхлипом. — Ннхх... — пожаловалась она, и он толкнул ее вниз. Холодная пряжка его ремня коснулась ее щеки. — Давай, свинка, — приказал он хриплым от желания голосом. — Покажи мне, как сильно ты ненавидишь этого труса. Йери, дрожа всем телом, увидела свой шанс. Ладно, ты, кусок дерьма. Она подняла глаза, полные вызова и насмешки. — Нет, — просто сказала она, ее голос охрип от стонов и жжения между ног. — Я не буду. Суган растерянно моргнул. — Что?.. Что ты сказала? — Нет, — повторила она, оттолкнув его с неожиданной силой и воспользовавшись его удивлением, чтобы подняться на ноги. Ее ноги дрожали, тело все еще требовало разрядки, но удовольствие видеть, как он возбужден, стоило того. Если я не кончила, ты даже не почувствуешь себя хорошо, ублюдок. — Посмотри на себя, весь взвинченный из-за отказа... Разве не так поступают трусы? Она поджала губы и ухмыльнулась, увидев, как он с трудом сглотнул. — Наслаждайся своей рукой сегодня вечером, трус. Он уставился на нее, разинув рот, его член в штанах горел, он был совершенно тверд. Ярость залила его лицо, но прежде чем он успел схватить ее, Йери отступила назад, дрожащими руками разглаживая юбку. — Жалкий, — было последнее, что она сказала, прежде чем развернуться на каблуках и уйти как ни в чем не бывало, хотя ее сердце бешено колотилось, и она молилась, чтобы он не побежал за ней, потому что у нее не было другого выхода. Но он не последовал за ней. Суган остался стоять, тяжело дыша, расстроенный. — Жалкий? — выдохнул он, глядя ей вслед, и его острый взгляд потерял ее из виду, когда она повернула за угол из темноты. Из его горла вырвался смешок, прежде чем он развернулся и провел рукой по волосам, взъерошивая их. Звук удара его кулака по мусорному ведру был ничем по сравнению с криком, который он издал сразу после этого. — Это ты жалкая, чертова сука!

. . .

Йери шла по улицам к своему дому, ее сердце все еще бешено колотилось. Переулок уже казался далеким воспоминанием, но жар ее тела, это физическое предательство заставили ее почувствовать себя грязной и взбешенной. Прохладный ночной воздух только раздувал пламя внутри нее, напоминая о каждом прикосновении, о каждом вырвавшемся у нее стоне. Как я могла позволить ему так прикасаться ко мне? подумала она, сжимая кулаки. Поход в магазин был ошибкой. Сейчас ей хотелось только одного — поскорее добраться домой, принять долгий душ, упасть в постель и крепко уснуть. Дорога домой казалась бесконечной. Она думала о своем плане: о маске лисы, которую она спрятала в шкафу, чтобы отомстить Сугану. С этой маской я смогу избить его так, что он меня не узнает, сказала она себе. Это был простой план, но он дал ей чувство контроля. Теперь, после того случая в переулке, она сомневалась, хватит ли у нее смелости. Нет, не сомневайся. Он у тебя в долгу. Он разрушил твою жизнь этим чертовым постом. Наконец, она добралась до своего дома. Она поднялась по ступенькам с тяжелым рюкзаком на плече. Она открыла дверь дрожащими руками, почти ожидая увидеть свою мать. Но в доме было тихо. Ее мысли начали путаться. У папы, должно быть, ночная смена, но мама... О, точно, она у дедушки. Бабушка заболела, с облегчением подумала она. Она заперла дверь и сделала глубокий вдох, прежде чем пройти прямо в свою комнату. В ее комнате царил беспорядок. Она все еще не могла уснуть из-за этого липкого ощущения между ног. — Мне нужно обдумать план, — сказала она себе, направляясь прямиком к шкафу. Она открыла дверцы и порылась в шкафу. Ее рука искала пустое место, где должна была быть маска лисы. Но ее там не было. Она нахмурилась и отодвинула в сторону еще несколько предметов одежды, разбросав их по полу в поисках. — Где она? — пробормотала она, испытывая чувство паники. Шкаф выглядел так, словно в нем кто-то побывал. Кто-то заходил сюда? Черт возьми? Нет, это невозможно. Ее разум лихорадочно перебирал варианты. Она села на кровать, тяжело дыша, пытаясь вспомнить. Я видела ее сегодня утром. Она была прямо здесь. В кармане у нее завибрировал телефон. Она достала его и увидела сообщение от Шимин. — Йери, прости, что доставила тебе сегодня неприятности, но не волнуйся, я все исправлю. Кстати, я одолжила твою маску лисы. Я думала, что у папы в спортзале есть еще такая же, но я ошибалась, и эта очень красивая. Я верну ее через несколько дней, не волнуйся, я не испорчу ее! Люблю тебя, не ложись спать слишком поздно! Йери прочитала сообщение дважды. — Шимин была в моей комнате? — подумала она, оглядываясь по сторонам, прежде чем что-то вспомнилось. Конечно, мама дала ей ключ на всякий случай. Облегчение от осознания того, что это не Суган, смешалось с раздражением. Маска была ее орудием мести. Теперь ее план рухнул. Что, если она мне скоро понадобится? Что мне теперь делать? Она встала и принялась расхаживать по комнате. Воспоминание о переулке поразило ее: руки Сугана, его пальцы, влажные звуки. Она снова почувствовала тот жар. Это был не просто гнев. Ее тело не подчинялось разуму. Она чувствовала себя липкой, как будто переулок оставил след на ее коже. Мне нужно принять душ. Она пошла в ванную и включила свет. В зеркале отразилось раскрасневшееся лицо и припухшие губы. Она быстро разделась; юбка, блузка, лифчик и влажное нижнее белье упали на пол. Она открыла кран, позволяя горячей воде наполнить ванну. Горячей, а не холодной. — Мне нужно расслабиться, — подумала она. Она скользнула в ванну, вода поднялась вокруг нее. Она закрыла глаза, стараясь не думать о нем. Это невозможно. Зеркало затуманилось от пара, и она мысленно вернулась в прошлое, к тому, как все было раньше с Суганом. Обычно они встречались у нее дома, и она садилась на него верхом с уверенностью, которая теперь казалась утраченной. — Ты такая идеальная... — шептал он, водя руками по ее бедрам. Она двигалась, чувствуя его внутри себя, их стоны смешивались: — Ах... да, вот так... быстрее, любовь моя. Но те воспоминания смешивались с ощущением настоящего, того, кто прижимал ее к стенам. Контраст усиливал давление между ее ног: милый Суган, который говорил ей Я люблю тебя, когда она игриво водила пальцем по его носу, и нынешний, который шипел Стони для меня, в то время как его пальцы издавали эти извращенные звуки. Ее рука инстинктивно нырнула под воду. — Не делай этого, — сказала она себе, но жар был слишком сильным. Ее пальцы нащупали чувствительный клитор, и она тихо застонала. — Ммм... Она позволила себе расслабиться. Она подумала о том, как раньше скакала на нем в медленном ритме, который затем ускорялся. — Ты такая влажная, красавица... — нежно говорил он. Теперь она представляла, как под ней лежит агрессивный Суган, теребя ее волосы. — И это все, на что ты способна, сучка? — он рычал, и эта мысль заставляла ее тереть себя быстрее. — Ах... аххх... — простонала она. Она вспомнила, как он отлизывал ей, эту игру, которая началась как шутка, и сравнила ее с садистом Суганом, который в ярости кусал ее, наслаждаясь ее болью. Ее пальцы скользнули внутрь, сначала один, точно так же, как это делал он. — Ннхх... — у нее вырвался стон, когда она представила его голос: Послушай, как ты звучишь, Йери... Ты вся течешь. Хлюпанье ее пальцев по воде звучало так же. Она добавила второй палец, потягиваясь, чувствуя, как внутри нее нарастает наслаждение. Она подумала о том, чтобы снова оседлать его, но со всей ненавистью, которую она сейчас испытывала: как он жестко толкается, говоря: Ты моя, понимаешь? Ее стоны стали громче. — Суган... — выдохнула она, ненавидя себя за то, что произнесла его имя, но ничего не могла с собой поделать. Оргазм был близок, ее бедра выгнулись дугой. Она вспомнила приятные слова: Я обожаю тебя, моя Йери, которые чередовались с Я сломаю тебя. Ее пальцы ускорили движение, вода потекла быстрее, дыхание стало прерывистым. — Ах... да... — простонала она. Наконец, ее тело содрогнулось в воде. Она лежала, тяжело дыша, пока вода не остыла. Ее охватило чувство вины, но вместе с ним и странная ясность. Я не могу позволить ему так управлять мной, подумала она. Но жар все еще ощущался, напоминая о том, что, хотела она того или нет, Суган не собирался так легко покидать ее разум или память ее тела.