Глава девятая

Эхо шагов Йери затихло, оставив его одного в гнетущей тишине переулка. Суган стоял там, и холодный ночной воздух пощипывал его обнаженную кожу, казалось, целый час. Он тяжело дышал, но не от физического напряжения, а от ярости, такой чистой и горячей, что казалось, она прожигает его грудь изнутри. Все его тело было напряжено. Он все еще был твердым — пульсирующее доказательство ее победы и его унижения. Наслаждайся своей рукой сегодня вечером. Ее слова, насмешливые и резкие, вертелись у него в голове. Он так сильно сжал челюсти, что заболели зубы. От одной мысли о том, чтобы пойти домой, запереться в своей комнате и сделать именно то, что она сказала, у него скрутило живот. Это означало бы признать ее правоту. Это означало бы отдать ей победу, даже на расстоянии. И он не проиграет ей. Никогда. Пошла ты, Го Йери. Грубым, отрывистым движением он застегнул молнию на брюках, его пальцы были неуклюжими от злости, да так, что молния едва не зацепилась за ткань нижнего белья. Он вытащил свой телефон, экран которого в темноте светился агрессивным светом. Он нашел контакт Мунки и нажал кнопку вызова. — Мм? — ответил сонный голос его друга. — Центральный парк корт. Сейчас, — приказал Суган низким, отрывистым голосом. — Но, Суган, уже поздно... — Я сказал, сейчас. Он повесил трубку, прежде чем Мунки успел возразить. Сунув телефон обратно в карман, он вышел из переулка, возвращаясь к цивилизации, как зверь, выпущенный из клетки. Он шел широкими, агрессивными шагами. Люди инстинктивно расступались с его пути, чувствуя исходящие от него волны ярости. Каждый уличный фонарь, каждая смеющаяся пара, каждая проезжающая машина — все это действовало ему на нервы. В его голове пронесся вихрь образов: вызов в глазах Йери, жар ее кожи, ощущение его пальцев, погружающихся в нее, ее сдавленный стон... и ее чертова самодовольная ухмылка в конце. — Чертова сучка... но я не позволю тебе выиграть, не сегодня. Баскетбольная площадка в парке, как он и ожидал, была почти пуста. Пара высоких прожекторов заливала ярко-белым светом асфальт, выкрашенный в кричаще-зеленый цвет, отчего тени становились длинными и глубокими. В воздухе пахло влажной травой. У дальнего круга группа парней, чуть постарше него, небрежно бросала мячи, и их голоса и глухой стук по мячу были единственными звуками, нарушавшими тишину пустого парка. Он снял свою форменную куртку и бросил ее на ближайшую скамейку. Вскоре появились Мунки и Джису, выглядевшие усталыми и смущенными, в сопровождении Ын Гё. Они увидели выражение лица Сугана и поняли, что сейчас не время для вопросов. — Один на два? — Спросил Мунки, стараясь говорить непринужденно. — Мне все равно. Дай мне мяч, — парировал Суган. Джису передал ему мяч, и игра началась. Или, скорее, началось наказание. Суган не играл, он атаковал. Каждый удар мяча об асфальт был ударом. Каждый бросок в корзину был полноценной атакой. Он прокладывал себе путь через двух своих друзей, как будто они были препятствиями, которые заслуживали того, чтобы их снесли, а не товарищами по команде. Единственной целью было кольцо, и каждый раз, когда мяч со свистом попадал, он не испытывал удовлетворения, а только короткую паузу перед тем, как его захлестывала новая волна гнева. Ничего не получалось. Физическое напряжение, пот, стекавший по его лбу, — ничто из этого не могло утихомирить бушевавшую внутри него бурю. Сексуальное разочарование и унижение были другого рода ожогом, которого не могло коснуться простое истощение. С каждой каплей он видел глаза Йери. С каждым прыжком он вспоминал, как ее тело выгибалось под его рукой. С каждым промахом он слышал ее воображаемый смех. — Черт... — прорычал он после того, как мяч сильно отскочил от бортика. Он схватил мяч и в приступе ярости изо всех сил швырнул его о металлическую обшивку. От удара раздался металлический ЗВОН, который эхом разнесся по парку, заставив другую группу парней обернуться и посмотреть на них. Мунки и Джису обменялись нервными взглядами. Они знали, что это за признаки. Они знали, что Суган был в одном из своих ужасных настроений. Суган проигнорировал их взгляды. Он провел рукой по своим влажным от пота волосам, его грудь тяжело вздымалась. Энергия все еще кипела у него под кожей, и ей некуда было деваться. Ему нужно было что-то большее. Ему нужна была цель. И тогда вселенная или какой-то личный демон, который, казалось, всегда отвечал на его молитвы, исполнил его волю. Шальной мячик другой компании полетел прямо в него. Один из парней, высокий широкоплечий парень, побежал за мячом, не сводя глаз с мяча. Суганг заметил его приближение. Он мог бы отступить в сторону. Он мог бы не обращать на это внимания. Но он этого не сделал. Он стоял на месте и ждал. Высокий парень схватил мяч, но при этом его спина уперлась в грудь Сугана. Это был не сильный удар, а просто неуклюжий, случайный толчок. В любой другой день Суган, возможно, пропустил бы это мимо ушей, оскорбив его. Но не сегодня. Сегодня этим нежелательным физическим контактом стала зажженная спичка, брошенная в лужу бензина. Суган не пошевелился. Он твердо стоял на ногах и обеими руками толкнул парня в грудь. Толчок был сильным, полным сдерживаемого разочарования. — Смотри, куда прешь, придурок, — выплюнул он низким рычащим голосом. Высокий парень удивленно отшатнулся. Он растерянно посмотрел на Сугана, затем на своих друзей. — Эй, успокойся, чувак. Это была случайность, — сказал он, подняв руки в знак примирения. — Твое лицо выглядит так, будто ты попал в аварию, — парировал Суган, делая шаг вперед. Мунки и Джису напряглись у него за спиной. Двое других друзей высокого парня подошли ближе, чувствуя, что ситуация вот-вот накалится. — В чем твоя проблема, чувак? Он просто врезался в тебя, — сказал один из них, невысокий, но коренастый парень. — Моя проблема в том, что я не люблю, когда ко мне прикасаются идиоты в дешевых кроссовках, — сказал Суган, с презрением оглядывая высокого парня. — И моя проблема в том, что меня тошнит от людей, которые не знают своего места. Это наша площадка. Проваливайте. Высокий парень нахмурился. Замешательство на его лице сменилось раздражением. Было ясно, что он не понимает, с кем имеет дело. Он не знал о репутации Сугана. — Площадка общественная, гений. Мы играем там, где хотим. И с моими кроссовками все в порядке. Может, проблема в тебе. У тебя был плохой день? Папа не купил тебе пони? Упоминание об отце, каким бы банальным оно ни было, задело за живое. Улыбка Сугана стала острой и опасной. — Знаешь, какой дерьмовый у меня был день? — сказал он, понизив голос почти до шепота. — Тот самый день, когда ты понимаешь, что тебе нужно разбить кому-нибудь морду, чтобы почувствовать себя лучше. А у тебя очень хрупкое лицо. — Ты что, угрожаешь мне? — выпалил высокий парень, выпятив грудь. Суган не ответил словами. Его ответом был смех. Короткий, сухой, совершенно невнятный звук, который не достиг его глаз. В этот момент он забыл об Йери. Он забыл о сексуальной неудовлетворенности, об унижении. Весь этот сложный клубок эмоций превратился в единственное, чистое желание: насилие. Ему нужно было ударить кого-нибудь. Ему нужно было почувствовать прикосновение костяшек пальцев к плоти, почувствовать боль, которую он мог бы вернуть. Вмешался коренастый парень. — Ладно, чувак, давай просто уйдем, — сказал он своему высокому другу. — Этот мудак сумасшедший. Но было уже слишком поздно. Высокий парень, у которого на кону была собственная гордость перед друзьями, не мог отступить. — Я никуда не уйду. Этому жалкому засранцу нужно научиться немного уважению. Жалкий. Слова Йери подействовали на него как удар, самый сильный из всех, которые кто-либо когда-либо наносил. — Жалкий? — Повторил Суган, делая последний шаг, разделявший их, его грудь почти касалась груди другого парня, его челюсти были плотно сжаты. — Я покажу тебе, кто жалок. Высокий парень допустил последнюю ошибку. Он толкнул его. — Отвали от меня, придурок. Это было приглашение, которого Суган ждал. Больше не было слов. Его кулак, описав быструю, точную дугу, врезался в челюсть высокого парня. Раздался глухой, тошнотворный треск, заставивший парк замолчать. Голова парня дернулась в сторону, и он пошатнулся, его глаза остекленели от шока и боли. А потом начался настоящий ад. Друзья парня закричали и бросились вперед. Мунки и Джису, из преданности или по глупости, сделали то же самое. Баскетбольная площадка превратилась в месиво из кулаков и толчков, в хаос ворчания и проклятий под белыми прожекторами. Суган не обращал внимания на остальных. Его единственной целью был высокий парень. Он схватил его за рубашку, прежде чем тот успел упасть, и ударил еще раз, на этот раз в живот. Воздух со свистом вырвался из легких парня. Суган толкнул его спиной к основанию шеста с кольцом, и спина парня зазвенела от удара. Он получил удар по щеке, от которого на секунду у него перед глазами заплясали звезды, но боль только усилила его сосредоточенность. Это было так просто. Это было в тысячу раз лучше, чем то бессильное отчаяние, которое он испытал в переулке. Он повалил высокого парня на землю и навалился на него сверху, придавив коленями его туловище. Он занес кулак, чтобы ударить его еще раз. Лицо парня было в крови, глаза расширены от страха. На мгновение Суган замер с высоко поднятым кулаком, когда на краю его поля зрения промелькнуло изображение. Но он даже не успел полностью осознать это, как резкий удар по ребрам заставил его скатиться с парня. Какого хрена?

. . .

Йери ворочалась в постели, как ей показалось, целую вечность. Потолок ее комнаты превратился в экран, на который снова и снова проецировались изображения из переулка. Руки Сугана, его горячее дыхание, влажные звуки, которые одновременно унижали и возбуждали ее. Она чувствовала себя грязной, но эта грязь исходила изнутри. Ее собственное тело казалось предателем. Я не могу здесь оставаться. Я сойду с ума. Тишина в ее комнате была удушающей. Ей нужен был воздух, движение, что-то, что отвлекло бы ее тело от воспоминаний, а разум — от ненависти к этому мудаку-садисту. Приняв внезапное решение, она сбросила одеяло. Она натянула черную толстовку с капюшоном поверх пижамы и сунула ноги в кроссовки без носков. Она не стала причесываться или смотреться в зеркало. Она не собиралась на прогулку, она убегала от своих собственных мыслей. Ее дом находился недалеко от парка в центре города. Обычно она избегала этого места по ночам, потому что там всегда происходило что-то странное, но сегодня мысль о том, что она может столкнуться с каким-нибудь пьяницей или парой курящих подростков, казалась менее пугающей, чем остаться наедине с собственными мыслями. Улицы были тихими, залитыми белым светом фонарей. Воздух был прохладным и пах недавним дождем, что помогло ей немного прийти в себя. Она шла, засунув руки в карманы толстовки, ритм ее шагов был быстрым и размеренным. Когда она приблизилась к парку, какой-то звук нарушил спокойствие, которое только-только начало обретаться в ее голове. Это не были ритмичные удары баскетбольного мяча. Это был хаос — приглушенные крики, глухой стук ударов. Любопытство заставило ее остановиться. Вместо того чтобы обернуться, как сделал бы любой здравомыслящий человек, ноги сами понесли ее к источнику шума: баскетбольной площадке прямо в центре парка. Она двигалась крадучись, держась в тени деревьев, растущих вдоль тропинки. Когда она подошла ближе, голоса стали слышнее. Это были крики ярости и боли. Она присела за большим кустом с густой листвой, который обеспечивал отличное укрытие, и всмотрелась в просвет между листьями. Сцена под яркими прожекторами представляла собой настоящий бардак. Беспорядочная драка. Она сразу узнала Мунки и Джису, сцепившихся в неуклюжей схватке с двумя незнакомыми парнями. Но ее внимание сразу же привлекло главное событие. Это был Суган. Он лежал на земле, оседлав высокого парня, его кулак был поднят, на лице застыла маска ярости. Казалось, он вот-вот покончит с этим. Но затем произошло кое-что еще. Фигура, одетая полностью в черное и красную куртку, показавшаяся знакомой, с невероятной скоростью удалилась от края площадки. Йери даже не заметила, как она подошла. Фигура не бежала, она скользила. Она была ниже ростом, чем Суган, но двигалась с уверенностью и эффективностью, которые немного пугали. Прежде чем кулак Сугана успел опуститься, фигура нанесла ему мощный боковой удар по ребрам. Звук удара был слышен даже из ее укрытия. Суган издал сдавленный крик и покатился по земле, подальше от парня, которого избивал, держась за бок с выражением неподдельного шока и боли на лице. Какого хрена? Йери задумалась, не сводя глаз с этой сцены. Фигура в черном не дала Сугану ни секунды на то, чтобы прийти в себя. Она набросилась на него, когда он попытался подняться на ноги. Движения были точными, профессиональными. Быстрый удар в солнечное сплетение, заставивший Сугана согнуться пополам, и удар коленом в живот. Суган попытался отбиться, нанося яростный удар, но фигура увернулась от него с быстротой, которая показалась Йери странно знакомой. Затем фигура слегка повернулась, чтобы избежать толчка, и свет прожекторов осветил ее лицо. Или, точнее, то, что ее прикрывало. Это была маска лисы. Белая, со стилизованными красными отметинами. Ее маска. Воздух застрял в горле Йери. Мир замер на микросекунду, пока она смотрела. Это была ее маска, та, что пропала из шкафа. Та, которую украла Шимин. Фигура в маске схватила Сугана за руку, скрутила ее так, что он вскрикнул от боли, и швырнула его лицом в стойку. Стойка, движения ног, то, как она использовала вес противника против себя... сомнений не было. Это была техника, которой Шимин обучала ее в течение двух лет в спортзале ее дяди. Это была Шимин. Ее двоюродная сестра Шимин выбивала все дерьмо из Хан Сугана. Волна противоречивых эмоций захлестнула Йери. Сначала — всепоглощающее замешательство. Почему? Зачем Шимин это делала? Затем она почувствовала то, чего не ожидала почувствовать: раздражение. Почти детское раздражение. — Это был мой план, — жаловался плаксивый голос у нее в голове. Я хотела быть той, кто сломает ему ребра! Это была моя месть! Она уже собиралась выругаться себе под нос, расстроенная тем, что у нее украли момент, когда чей-то голос прошептал прямо рядом с ней. — Нуна? Йери издала сдавленный вздох и резко обернулась, сердце у нее забилось где-то в горле. Рядом с ней присел на корточки, вглядываясь в ту же щель в кустах, Бён Джин. Его глаза были похожи на блюдца, а на лице застыла смесь ужаса и благоговения. — Черт, Бён Джин! Ты меня до смерти напугал! — прошипела она, понизив голос. — Прости, нуна, я... я услышал крики и... — его голос оборвался, когда он оглянулся на драку. Он наблюдал, как фигура в маске увернулась от очередной неуклюжей атаки Сугана и ударила его сзади по колену, сбив с ног. Йери поняла, как это, должно быть, выглядит: она, прячась, наблюдает за дракой с восхищением, которое не может скрыть. Ей пришлось быстро переключиться. — Это катастрофа... — сказала она тоном обеспокоенного гражданина. — Кто-то действительно пострадает. Вызови полицию. Бён Джин посмотрел на нее, словно выходя из транса. — Да, да, полиция... Но Йери не стала ждать. Она не верила, что Бён Джин будет действовать достаточно быстро, и, кроме того, ей нужно было контролировать свою речь. Она достала свой телефон и пробежалась пальцем по списку контактов. Она не стала набирать номер экстренной помощи. Она набрала номер своего оппонента. — Йери? Что случилось? — Ответил спокойный голос Джуна. — Оппа! На баскетбольной площадке в парке драка! — сказала она, добавив в свой голос нотку паники, надеясь, что ее игра была достаточно хорошей. — Это огромная группа парней, они поубивают друг друга! Ты должен послать кого-нибудь. — Успокойся, Йери. Ты где-то поблизости? Не иди туда, — теперь его голос звучал профессионально и серьезно. — Я вышлю патрульную машину прямо сейчас. Будь осторожна. — Спасибо, оппа, — сказала она и повесила трубку. Почти сразу же в ночном воздухе раздался слабый, но безошибочно узнаваемый звук. Завыли сирены. Этот звук, казалось, вернул всех к реальности. Все на корте на секунду замерли. Фигура в маске, прижавшая Сугана к земле, подняла голову, глядя в направлении приближающегося звука. Она в последний раз пнула Сугана в бок, встала и, не оглядываясь, побежала в самую темную часть парка, исчезнув среди деревьев, как привидение. Друзья Сугана и другая группа посмотрели друг на друга, паника сменилась яростью. Они начали разбегаться в разные стороны, оставив позади ушибленного Сугана и пару раненых парней, с трудом поднимающихся на ноги. Вой сирен становился все ближе. — Пошли... — сказала Йери, хватая Бён Джина за руку. — Но... полиция... — Ага. Я не хочу быть здесь, когда они появятся и начнут задавать вопросы, — перебила она его, поднимая на ноги. Она потащила его прочь от кустов, свернув на боковую улочку, которая уводила их от парка и мигающих огней, которые теперь были видны в конце аллеи. Несколько ярдов они прошли в тишине, слыша только свое прерывистое дыхание и вой сирен, затихающий позади них. — Кто был тот человек в маске? Наконец спросил Бён Джин, его голос был полон удивления. — ... Это было невероятно. Он надрал задницу Хан Сугану. Йери пожала плечами, старательно сохраняя нейтральное выражение лица. — Понятия не имею. Наверное, какой-то мститель. Жутковато, не правда ли? — Страшно? Это было потрясающе! Воскликнул Бён Джин, прежде чем понизить голос. — Я имею в виду, насилие — это плохо, но... Суган сам напросился на это. Йери не смогла сдержать легкой улыбки. — Да. Может, и так. Они дошли до освещенного перекрестка. — Ну, мой дом вон там, — сказала Йери, указывая большим пальцем. — Уже поздно. Тебе пора домой, Бён Джин. Будь осторожен. — Да, нуна. Ты тоже. Спасибо за... ну, знаешь, ты была храброй и вызвала полицию. — Ничего такого... — солгала она. Они попрощались, и Йери пошла домой, теперь уже гораздо медленнее. Ночной адреналин схлынул, оставив после себя сумятицу мыслей. Шимин сделала то, о чем она могла только мечтать. И она сделала это... почему? Ради нее? Из-за Джин Хёна? Или просто потому, что ей хотелось ударить по этому красивому лицу? Она чувствовала себя странно. Часть ее была благодарна. Видеть Сугана на земле, получающим по заслугам, было глубоким удовлетворением. Это сняло с нее тяжесть. Но другая часть, эгоистичная, мстительная, все еще злилась. На ходу она достала телефон. Она открыла чат с Шимин. Ее пальцы зависли над клавиатурой. Ей хотелось задать тысячу вопросов. Она хотела обругать ее за кражу маски и отомстить. Она хотела поблагодарить ее. В конце концов, она удалила все большие сообщения и написала что-то простое, что-то, в чем не говорилось ничего и в то же время все. Код, понятный только им двоим. — Эй, онни. Не волнуйся. Тебе очень идет эта маска.