Глава восемнадцатая

Воздух спортзала наполнился запахом пота, потертой кожи и дешевых дезинфицирующих средств. Йери дрожащими от напряжения руками сняла боксерские перчатки. Она с глухим стуком уронила их на ринг. Каждый мускул ее тела протестовал в этот поздний час. Она тренировалась с Шимин два часа подряд и чувствовала себя совершенно опустошенной. Она даже не дала мне попить воды, идиотка. — На сегодня все, — сказала Шимин, снимая свои перчатки. Она улыбалась так, словно совсем не устала. — Твой левый хук значительно улучшился, но ты по-прежнему теряешь бдительность, когда устаешь. — Я знаю, я знаю, — ответила Йери, проводя рукой по своим влажным от пота волосам. — Мой мозг знает, что делать, но тело не реагирует. Она пригнулась, чтобы проскользнуть сквозь канаты и покинуть ринг. Но как только ее ноги коснулись покрытого брезентом пола, мир резко завертелся. Свет на потолке расплылся пятнами, и ей пришлось схватиться за одну из веревок, чтобы не упасть. — Эй! Ты в порядке? — В голосе Шимин звучала тревога. Через секунду она уже была рядом с ней и схватила ее за руку. — Да, да, я в порядке, - солгала Йери, быстро моргая, пытаясь сфокусировать зрение. — Просто слишком быстро встала. Шимин покосилась на нее, не совсем убежденная. — Ты уверена? Ты бледна как привидение, Йери. В последнее время ты не тренировалась, как прежде... Ты рассеянна. Йери выпрямилась, выдавив улыбку. — Это экзамен, онни. У меня раскалывается голова. Но я в порядке, правда. Она осторожно высвободилась из объятий кузины и подошла, чтобы взять со скамейки свой рюкзак. — Мне пора. Я обещала, что буду заниматься всю ночь. — Хорошо... — сказала Шимин, выражение ее лица все еще было обеспокоенным, хотя она знала, какой была Йери, когда дело касалось учебы. Она даже не следила за собой. — Хочешь, я провожу тебя домой? На улице темно. — Нет, не волнуйся. Я живу в десяти минутах отсюда, онни. Со мной все будет в порядке. Йери закинула рюкзак на плечо, стараясь двигаться с обычной энергией, хотя каждое движение требовало огромных усилий. — Увидимся в четверг. И приготовься попробовать мой новый хук слева! Она подмигнула Шимин и помахала на прощание ее другу-полицейскому. Она вышла на улицу, и холодный ночной воздух приятно освежил ее разгоряченную, вспотевшую кожу. По правде говоря, она чувствовала себя ужасно. Это была не просто усталость от тренировок. Это было более глубокое истощение, которое проникало до самых костей. Она направилась в сторону своего дома, но поняла, что ей нужно подкрепиться. Ты целый день ничего не ела. Она решила зайти в магазин, чтобы купить что-нибудь на скорую руку. Когда она шла под уличными фонарями, головокружение вернулось. На этот раз оно было сильнее. Земля, казалось, ушла у нее из-под ног, а огни далеких машин вытянулись, превратившись в длинные разноцветные полосы. Она остановилась и прислонилась к холодному металлическому столбу уличного фонаря, крепко зажмурив глаза. Она сделала глубокий вдох, пытаясь справиться с тошнотой. Что со мной не так? — подумала она, и ее охватил приступ паники. И тут ее осенило, как очевидный, глупый ответ. Когда она в последний раз ела по-настоящему? Утренний кофе и зерновой батончик, которые она съела в полдень, не в счет. Горячая еда, сидя за столом. Она попыталась вспомнить. Вчера? Нет, вчера она просто ела рамен быстрого приготовления, просматривая свои записи. Накануне? Неа. Она была так одержима экзаменом, так поглощена учебой, тренировками и попытками уснуть, что забыла о такой элементарной вещи, как еда. — Какая же я идиотка, — подумала она. Ее тело просто заставляло ее расплачиваться за это. Она продолжила идти, на этот раз медленнее, цепляясь за мысль о том, что нужно просто дойти до магазина. Она подумала, не позвонить ли матери. Но тут же отбросила эту мысль. Ее мать была старшей медсестрой в больнице. Она знала, что мама работает в две смены, потому что у них не хватает персонала. А ее отец, хирург в той же больнице, вероятно, совершал обход или был в разгаре операции. Они были последними, кого она хотела бы беспокоить из-за такой глупости, как головокружение от недоедания. Она могла справиться с этим сама. Так было всегда. Она дошла до круглосуточного магазина, чувствуя себя так, словно пробежала марафон. От яркого света внутри у нее заболели глаза. Она двигалась по проходам, как зомби, хватая пару упаковок рамена, бутылку воды и апельсиновый сок. Расплатившись, она запихнула продукты в рюкзак и шагнула обратно в темноту. Дорога домой из магазина была короткой, всего пара кварталов. Но теперь каждый шаг давался ей с трудом, как будто она шла по воде. Головокружение накатывало и уходило внезапными волнами. Она чувствовала слабость, оторванность от собственного тела. Она дошла до последнего поворота перед своей улицей. На пешеходном переходе горел красный свет. Она ждала, прислонившись к столбу, пока мимо проносились машины. Когда замигала маленькая белая фигурка, она начала переходить дорогу. Она была уже на полпути к перекрестку, когда на нее накатила сильнейшая волна головокружения. Все было не так, как в предыдущие разы. На этот раз словно кто-то щелкнул выключателем, выключая уличные фонари. Перед глазами у нее все поплыло, а звуки города превратились в отдаленный гул. Ноги у нее подкосились. Она споткнулась и полностью потеряла равновесие. Именно в этот момент она услышала звук. Оглушительный визг шин, скользящих по тротуару. Она подняла глаза и увидела только два слепящих света фар, несущихся прямо на нее. Время, казалось, замедлилось. У нее не было времени ни закричать, ни даже пошевелиться. Она могла только стоять, парализованная, ожидая удара. Машина остановилась. Он резко затормозил всего в нескольких дюймах от ее колен. Передний бампер был так близко, что она могла бы протянуть руку и коснуться его. Двигатель все еще ревел. Какое-то время никто не двигался. Йери стояла, дрожа, ее сердце готово было выскочить из груди. Водительская дверь распахнулась, и оттуда вылетела высокая разъяренная фигура. — ЧТО, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, С ТОБОЙ НЕ ТАК?! Голос. Она узнала его. Она узнала бы ее где угодно. Суган обогнул свою машину спереди, на его лице застыла маска ярости и паники. Сначала он, казалось, не узнал ее. — СВЕТ БЫЛ ЗЕЛЕНЫЙ! ЗЕЛЕНЫЙ! ТЫ ЧТО, ОСЛЕПЛА?! Я ЧУТЬ НЕ УБИЛ ТЕБЯ, ЧЕРТ ВОЗЬМИ! Он продолжал кричать, но Йери едва слышала его. Мир все еще кружился вокруг нее. Единственное, на чем она могла сосредоточиться, было его лицо. Она уставилась на него, пытаясь что-то сказать, извиниться, но губы не слушались. Слова не шли с языка. Они не могли. Она увидела, что он замер на полуслове. Она увидела, как ярость на его лице сменилась замешательством, а затем ледяным ужасом, когда он заметил ее состояние. — Йери? Это было последнее слово, которое она отчетливо расслышала. Перед глазами у нее все потемнело. Она почувствовала, что ее колени наконец-то подогнулись, но она не упала на асфальт. Вместо этого ее тело подалось вперед, прямо на него. Суган отреагировал чисто инстинктивно. Он бросился вперед и поймал ее, прежде чем она упала, обхватив руками ее обмякшее тело. Он отступил на шаг под ее тяжестью, но сумел устоять на ногах. — Йери! Эй! — он слегка встряхнул ее, теперь в его голосе слышалась паника, которой раньше не было. — Йери, ответь мне! Что с тобой? Она не была полностью без сознания, но была близка к потере сознания. Она слышала его голос, но он звучал очень издалека. Она чувствовала, как его руки обнимают ее, но у нее не было сил пошевелиться. Она просто опустила голову ему на грудь, слишком слабая, чтобы сделать что-то еще. Суган посмотрел на нее сверху вниз, его лицо побледнело от внезапного страха. Он увидел, какой бледной она была, темные круги у нее под глазами. В его руках она была похожа на тряпичную куклу. — Черт, черт, черт... — выругался он себе под нос. Он оглядел пустую улицу. Нельзя было терять ни минуты. Он подхватил ее на руки. Йери была легкой, даже слишком, на его взгляд. Он бросился к пассажирскому сиденью своей машины, рывком открыл дверцу и осторожно усадил ее внутрь. Она почти не протестовала. — Ку... куда мы едем? — пробормотала она дрожащим голосом. — В больницу, — сказал он, захлопывая дверцу. Он подбежал к водительскому месту и запрыгнул внутрь. — Ты теряешь сознание, Йери. Тебе нужно показаться врачу. — Нет, — сказала она, пытаясь сесть, нащупывая ручку, но он нажал на дверной замок. — Нет, не в больницу. Он посмотрел на нее, раздраженный ее упрямством даже в таком состоянии. — О чем ты говоришь? Посмотри на себя! — Мои родители... они там... — прошептала она, и ее губы слегка задрожали. — Я не хочу, чтобы они волновались. Пожалуйста. Суган уставился на нее. Она была похожа на привидение. Ее кожа была еще бледнее, чем обычно, а губам не хватало того фирменного розового оттенка, который ему так нравился. — Это идиотизм, — сказал он, хотя его голос и утратил часть своей резкости. — Ты вот-вот упадешь в обморок. Они должны знать. — Пожалуйста, Суган. От слабости вся ее броня исчезла. Она прислонилась к его плечу, чувствуя, что голова слишком тяжелая, чтобы ее держать. В ее голосе звучала чистая, ранимая мольба, а рука слабо постукивала по его груди. — Пожалуйста, не вези меня туда. Он замер на секунду, почувствовав тяжесть ее лба на своем плече. Он чувствовал легкую дрожь ее тела. Видя ее такой, такую хрупкую, такую зависимую от него, он почувствовал странный прилив гордости, который не ожидал ощутить сегодня вечером. Но это также разрушило всю броню разочарования и гнева внутри него. — Хорошо, — наконец сказал он, и его голос превратился в рычание. — Ладно. Не в больницу. Но я не оставлю тебя одну. Я отвезу тебя домой. Она не ответила, только слабо кивнула, уткнувшись в его плечо. Суган уже собирался включить передачу, когда увидел что-то на улице, прямо перед своим бампером. Это был рюкзак Йери. Он упал, когда он поймал ее. — Оставайся здесь. Не двигайся, — приказал он. Он вышел из машины и поднял рюкзак. Он был открыт, и часть его содержимого высыпалась на асфальт. Две упаковки рамена быстрого приготовления, бутылка воды и небольшой пакет апельсинового сока. Он уставился на жалкий набор продуктов. И тут все встало на свои места. Он вспомнил, как она кричала два дня назад. — У меня экзамен! Мне нужно заниматься! Он вспомнил, какой усталой она выглядела в библиотеке. Неужели она жила на этом дерьме, полностью пренебрегая собой, и все ради дурацкого экзамена? Нет, не только ради экзамена, идиот. Конечно, он знал, что был огромной частью этого давления. Он почувствовал такую сильную волну вины, что его чуть не стошнило. Он стоял посреди улицы, уставившись на нездоровую пищу. Затем он принял решение. Он запихал вещи Йери обратно в рюкзак, перекинул его через плечо и побежал в круглосуточный магазин на углу. Это заняло у него меньше минуты. Когда он вернулся к машине, Йери не двигалась. Ее глаза были закрыты, дыхание поверхностное. Он бросил рюкзак на заднее сиденье и сел сам. — Йери? — сказал он мягко. Она не ответила. Он протянул руку и провел тыльной стороной ладони по ее щеке. Ее кожа была холодной. Его снова охватила паника. — Йери! — позвал он чуть громче. Она медленно открыла глаза. — Мы едем? — пробормотала она. Он выдохнул, хотя и не заметил, что задержал дыхание. — Да. Мы едем прямо сейчас. Он завел машину и поехал к ее дому, гораздо медленнее, чем раньше. Он продолжал поглядывать на нее каждые несколько секунд, чтобы убедиться, что она все еще в сознании. Когда они приехали, он припарковался прямо перед входом. Он вышел из машины, подошел к пассажирскому сиденью и снова подхватил ее на руки. Она слабо запротестовала, но у нее не было сил сопротивляться. Он поднялся по ступенькам и остановился перед дверью. Ему не нужно было просить у нее ключи. Он точно знал, где она спрятала запасной ключ. У него всегда был запасной. Он потянулся к почтовому ящику рядом с дверью и вытащил запасной ключ. Он открыл дверь и вошел в тихий, темный дом. Квартира была точно такой, какой он ее помнил. Большая, элегантная и немного пустая. Он пронес ее прямо через гостиную и поднялся по лестнице в ее спальню. Комната Йери тоже была такой же. Бледно-голубые стены, большая кровать с кучей подушек. Но в этот раз все было по-другому. Хаос. Одна сторона комнаты была полностью отведена под учебу, ее стол был завален открытыми книгами, тетрадями, разноцветными маркерами и сотнями наклеенных на стену стикеров, образующих ментальную карту с формулами и датами. Он опустил ее на кровать, осторожно прислонив к изголовью. При виде ее убежища, места, которое она любила больше, чем любой магазин, а теперь превратившегося в настоящую катастрофу, у него сжалось сердце. — Посмотри на этот беспорядок, — тихо выругался он, обращаясь скорее к себе, чем к ней. — Ты убьешь себя еще до того, как попадешь на экзамен. Йери посмотрела на него, слишком уставшая, чтобы отвечать. Она попыталась встать, бормоча что-то о необходимости заниматься. — Нет, ты никуда не пойдешь, — сказал он. Он поставил ее рюкзак на пол и вытащил маленький пластиковый пакет, купленный в круглосуточном магазине. Он достал бутылку электролитного напитка со вкусом клубники, который он купил. Он открыл ее и предложил ей. — Выпей. Все. Она посмотрела на бутылку, потом на него, с гримасой качая головой. Он знал, что она терпеть не может электролитные напитки, но у него не было другого выхода. — Я не хочу... — Я не спрашиваю, хочешь ты этого или нет. Его доминантные наклонности снова проявились. Он не умел быть нежным, только отдавать приказы. — Ты выпьешь это. Сейчас. Он практически силой поднес бутылку к ее губам. Йери была слишком слаба, чтобы спорить, поэтому просто вздохнула и начала пить маленькими глотками. Он не отстранился, пока она не выпила больше половины. — Хорошо, — сказал он, взял бутылку, закрыл ее и поставил на маленький ночной столик, украшенный несколькими мягкими игрушками и лампой в форме медведя. Лампу, которую он сам подарил ей на один из дней рождения. Ты сказала, что твои родители никогда бы тебе ее не купили. Суган отвел взгляд для своего же блага и снова посмотрел на Йери. — Теперь тебе нужно поспать. — Я не могу, — запротестовала она, как маленький ребенок. — Мне нужно просмотреть девятую главу... — Мне наплевать на девятую главу. Он осторожно взял ее за плечи и толкнул назад, пока она не легла ровно. Это было почти насильно, но его прикосновение было на удивление нежным. — Ты будешь спать. Или, клянусь, я привяжу тебя к кровати... И я думаю, ты знаешь, что я очень хорошо завязываю узлы. Он не сказал это в непристойной или намекающей форме, но она просто смотрела на него с подушки. Ее глаза были затуманены усталостью. В своей уязвимости она выглядела моложе, больше напоминая ту девушку, которую он помнил до того, как все полетело к чертям. Этот взгляд всколыхнул что-то глубоко в нем, мимолетное воспоминание о другом времени, в этой самой комнате, когда она была больна самым страшным гриппом, который он когда-либо видел, и он остался ухаживать за ней, читая вслух книги о Троянской войне, пока она не заснула. Йери слабо кивнула, сдаваясь. Он подтянул одеяло и укрыл ее, убедившись, что она укрыта, после чего снял с нее туфли и поставил их в угол. Этот жест показался ему странно естественным. Он постоял у кровати мгновение, наблюдая за ней. Она выглядела такой маленькой и хрупкой под одеялом. Он выполнил свою часть работы. Он привел ее домой. Она была в безопасности. Теперь он мог уйти. Он повернулся, чтобы уйти, но слабая рука нащупала край его куртки и ухватилась за него. Он остановился и посмотрел вниз. Пальцы Йери казались бледными на фоне темной ткани. — Останься... — прошептала она едва слышно. — Пожалуйста. Я не хочу оставаться одна. Он замер. Он вспомнил это. Он вспомнил, как сильно она ненавидела этот дом, когда он пустовал. Ее родители всегда были на работе. Однажды она призналась ему, что дом такой большой и тихий, что иногда это пугает ее. Его первым побуждением было сказать что-нибудь высокомерное, что-нибудь вроде: — Теперь я тебе нужен, да? Но, взглянув на ее бледное лицо и испуганные глаза, слова застряли у него в горле. Девушка, которая кричала, что ненавидит его три ночи назад, исчезла. На ее месте была Йери, которую он когда-то поклялся защищать. Он вздохнул со смесью разочарования и нежности, которую не хотел признавать. — Я не собираюсь быть твоей нянькой всю ночь, — сказал он намеренно резким тоном, чтобы скрыть учащенное сердцебиение и бурю эмоций внутри себя. Он присел на край кровати, не высвобождаясь из ее хватки. — Просто... просто пока я не засну, — взмолилась она, ее веки уже начали закрываться. Он не ответил. Он просто сидел в тишине комнаты, чувствуя легкую тяжесть ее руки на своем пиджаке. Он наблюдал за ней. Он видел, как напряжение постепенно спадает с ее лица. Он видел, как ее дыхание замедляется и становится более глубоким, становясь ровным. Хаос на ее столе, его собственное беспокойство, злость на себя за то, что он чуть не сбил ее... все это, казалось, исчезло в тот момент. В этот момент существовал только тихий звук ее дыхания. А он, Хан Суган, оставался на месте, наблюдая в темноте, и его теплая рука не шевелилась.