Глава двадцать третья

Все было кончено. Это должно было случиться. В течение трех дней ситуация становилась все хуже. Три дня Суган избегал ее, обращался с ней так, словно ее не существовало. Три дня Джин Хён благодарил ее, как будто она была его спасительницей. Прошло три дня с тех пор, как перестали приходить молчаливые подарки. Мятно-зеленая мягкая игрушка была спрятана в ящике под кроватью. Записки были порваны. Чайная чашка оказалась в мусорном ведре. Йери чувствовала, что больше не может этого выносить, что она вот-вот взорвется. В пятницу днем в школе было шумно. Там публиковали результаты практических экзаменов. Люди бегали по коридорам, крича, что у них все получилось хорошо, или жалуясь, что у них все получилось плохо. Йери было все равно. Она знала, что справилась плохо. Она не могла сосредоточиться, когда столько всего было у нее в голове. Ее план был прост: проверить свои оценки, пойти домой, лечь в постель и проспать до понедельника. В понедельник, конечно, все ужасное начнется снова, но, по крайней мере, она немного отдохнет. Верно, в понедельник школьный фестиваль. Проклятье. Она подошла к своему шкафчику, чтобы положить ненужные учебники. Коридор был почти пуст. Большинство учеников проверяли оценки на главной стене. Она завернула за угол и замерла. Там был он. Он стоял спиной к ней. У ее шкафчика. Это не было плодом ее воображения. Это был Суган. Конечно, это был он. Его широкая спина, идеально уложенные темные волосы. Одной рукой он держался за соседний шкафчик, а другой пытался просунуть маленькую подарочную коробку в щель ее шкафчика. Сердце Йери перестало колотиться. Она не чувствовала страха. Она чувствовала странное спокойствие. Она просто не могла больше этого выносить. Она стояла молча, просто наблюдая за ним. Она наблюдала, как он сражался с коробкой, тихо выругался, когда та застряла, и, наконец, попытался открыть запертую дверцу шкафчика. — Идиот, — подумала она.  — Как, черт возьми, ему удалось засунуть туда эту мягкую игрушку, если теперь он не может засунуть простую коробку? Она смотрела на него еще секунду. Гнев, страх и замешательство последних нескольких дней слились в одно: изнеможение. Она просто очень устала. Она заговорила. Ее голос не был криком. Это был не шепот. Это был ровный, лишенный эмоций голос.  — Суган. Он замер. Каждый мускул в его теле напрягся. Он не хотел видеть ее несколько дней, а теперь не мог сбежать. Он был в ловушке. Дерьмо. Дерьмо. Дерьмо. Дерьмо.  Голос в голове Сугана был полон паники.  — Она увидела тебя. Она увидела, как ты пытаешься... — Гордость подсказала нужное слово.  — Выставил себя дураком. Оставляешь подарки, как какой-нибудь сталкер. Иди! Иди! Оттолкни ее и беги! Чувство вины не отпускало его.  — Нет. Она увидела тебя. Ты больше не можешь убегать. Теперь ты должен поговорить. Медленно, словно ему было больно двигаться, Суган обернулся. На его лице отразилась буря эмоций: шок, чувство вины и, самое главное, острый гнев из-за того, что его поймали. Он все еще держал в руке маленькую синюю подарочную коробочку. Взгляд Йери метнулся к коробке. Затем к его лицу. У него были такие же темные круги под глазами, как и у нее; она поняла, что он, вероятно, тоже не спал. — Хорошо, — с гордостью подумала она.  — Он заслужил это за весь тот сон, которого он тебе стоил. — Он выглядит ужасно, — с болью прошептала ее эмоциональная часть.  — Ты же знаешь, как сильно он любит поспать. — Прекрати, — сказала Йери. У нее едва хватило дыхания, но это слово нарушило тишину между ними.  — Просто... прекрати. Суган уставился на нее. Его челюсть была сжата. Он ничего не сказал. Коробка казалась крошечной в его руке. — Скажи что-нибудь!  Чувство вины пронзило его.  — Извинись! — Ничего не говори!  Гордость взяла верх.  — Ты ей ничего не должен! — Что ты делаешь? — Йери продолжила: На этот раз ее голос дрожал не от страха, а от чистого гнева. Она сделала шаг вперед.  — Чего ты добиваешься, Суган? Что все это значит?  Она указала на коробку, затем на шкафчик.  — Подарки. Мягкая игрушка. Чай. И затем... ничего. Ты избегаешь меня, как будто я отвратительна. Из-за тебя Джин Хён смотрит на меня так, будто я контролирую твои удары. Какого черта ты хочешь? Он отступил на шаг, ударившись о шкафчики. Он почувствовал себя в ловушке. — Она обвиняет тебя!  Гордость взревела от ярости.  — После всего, что ты сделал! Мягкая игрушка, чай, оставил этого негодяя в покое! И она обвиняет тебя! Ответь ей! — Она задает тебе вопрос, — сказало Чувство вины.  — Ответь ей. В любом случае, ты этого заслуживаешь. — Я... — начал он, но его голос дрогнул. Он прочистил горло, и гнев победил.  — Какое тебе дело? Это не твое дело. Это прозвучало неправильно. Это прозвучало как глупая отговорка, и он понял это, как только произнес ее. Логическая сторона Йери взяла верх. Ее обида исчезла, и она холодно посмотрела на него.  — Это важно, и это мое дело, потому что ты оскверняешь мой шкафчик, идиот, — пробормотала она, скривившись. Она смотрела на него еще секунду, прежде чем тяжело вздохнуть.  — Я так и знала. — Знала что? — рявкнул он быстро и сердито. — Что для тебя это игра, — сказала она, понизив голос.  — Это "не мое дело"? Подарки в моем шкафчике. Безопасность Джин Хёна. Это все просто... проверка, не так ли? Ты видишь, как я реагирую. Смотришь, смягчилась ли я. Смотришь, купил ли ты меня. Слово "купил" подействовало на него как пощечина. Сильнее любого удара. Потому что это было именно то, о чем думала его гордость.  — Нет! — закричал он, и его голос эхом разнесся по пустому залу.  — Я не смотрю, как ты реагируешь! — Тогда что? — выпалила она в ответ.  — Потому что это так и выглядит! — Я просто..... Я просто хотел доказать, что...! Он оборвал себя, поняв, что попал в ловушку. — Доказать что? — Что я готов измениться, Йери! Слова вырвались сами собой, прежде чем он успел их остановить. Они даже ему самому не показались правдивыми. Йери рассмеялась. Это был короткий, сухой, лишенный юмора звук. Сугана затошнило.  — Измениться, — она повторила это слово с гневом.  — Ты думаешь, что "измениться" — это... что? Покупать вещи? Пару дней не позволять себе избивать Джин Хёна? Несколько подарков еще ничего не доказывают, дружище. Каждый может купить мягкую игрушку. Даже монстры могут купить чертов чай. Он был в ловушке. Она не оставила ему выхода. Гордость кричала ему оттолкнуть ее и уйти, снова найти Джин Хёна, сделать что-нибудь, чтобы вернуть контроль. Чувство вины просто говорило ему, что он идиот, что он все испортил, что она была права. Он посмотрел на синюю коробочку в своей руке. Это было так глупо. — Потому что я не знаю, как еще это сделать… Это был не крик, хотя он был полон разочарования — не на нее, а на себя. И от этого у Йери перехватило дыхание. Суган тяжело дышал. Он не хотел смотреть на нее. Он смотрел в пол, на стену, куда угодно, только не в ее глаза. Он сказал слишком много. Он чувствовал себя беззащитным. — Я не знаю... — повторил он. На этот раз его голос был едва слышным бормотанием.  — Я не знаю... как это сделать. Я не силен в... Он неопределенно махнул рукой.  — В словах. Ты это знаешь. Я всегда все порчу, когда пытаюсь... заговорить. Он посмотрел на коробку.  — Я думал... Он глубоко вздохнул. Его гордость кричала, раненая, лежа на полу, но ему было уже все равно.  — Я тебя... Гордость пыталась остановить его, но он выдавил это из себя.  — Я подумал, что если я подарю тебе кое-что..... то, что тебе нравилось... То, что, как ты однажды сказала, тебе нравится...  Его голос дрогнул.  — Это я и хотел попробовать. Что я хотел, по крайней мере... поговорить. В зале воцарилась тишина. Шум, издаваемый другими учениками, казался далеким. Йери уставилась на него. И монстр, который угрожал ей, мальчик, который избегал ее, исчез. Все, что она видела, — это глупого пятнадцатилетнего мальчишку, который не знал, как сказать "Прости". Логическая часть ее мозга все еще кричала. — Это ловушка. Это оправдание. Неумение извиняться не дает тебе права быть ублюдком. Неумение извиняться не дает тебе права угрожать людям. Он манипулирует тобой! Но ее сердце... ее глупое сердце... шептало: Это правда. Она вспомнила их первую ссору, случившуюся больше года назад. Он сказал какую-то глупость и довел ее до слез. Она не разговаривала с ним целый день. На следующий день он ничего не сказал. Он просто заявился к ней домой с учебником математики, который она забыла в школе. Он полчаса шел туда и полчаса возвращался под дождем, чтобы принести его ей, потому что знал, что на следующий день у нее важная контрольная. Он не сказал "Прости". Он просто протянул ей его, насквозь мокрый, и сказал: "Ты забыла". Он был полным идиотом в словах. Он всегда был таким. — Он не лжет, — подумало ее сердце.  — Он зол, унижен и напуган, но он говорит правду. Я вижу это. И... ты же знаешь, Йери, что тебе всегда удавалось вытянуть из него правду. Гнев, который удерживал ее на ногах, улетучился. Она осталась дрожать от усталости. Она вздохнула. Это было так тяжело, что, казалось, отняло у нее все оставшиеся силы. — Хорошо. Суган вскинул голову. Его глаза расширились. Он не мог в это поверить. Он больше не злился. Он просто выглядел слабым, что редко случалось с ним.  — Что? — Хорошо, — повторила Йери, закрывая лицо руками.  — Мы можем поговорить. Но не здесь. Не... Шок на лице Сугана быстро сменился острой необходимостью.  — Скажи "да"!  Чувство вины пронзило его.  — Быстрее, пока она не передумала!  Гордость была слишком занята, чтобы жаловаться.  — Поговорим? — спросил он, делая шаг вперед.  — Сейчас? Когда? Где? Йери подняла руку, чтобы остановить его. Все вернулось на круги своя. Он был катастрофой, а она — контролем.  — Стой. Сначала... — сказала она, указывая на главную стену.  — Мне нужно проверить свою оценку за экзамен. И мне нужно... Мне нужна минута, чтобы перевести дух. — Хорошо, — сказал он, кивая слишком быстро.  — Минута. — После школы, — сказала она твердым голосом.  — В парке. В том, что рядом с круглосуточным магазином. Через полчаса. Понял? Он снова кивнул.  — После школы. В парке.  Он повторил слова так, словно заучивал их для теста. Йери посмотрела на коробку в его руке, затем на свой шкафчик.  — И еще об этом. — Что? — Не оставляй вещи в моем шкафчике, — попросила она, и ее голос стал немного тверже.  — Это... странно. Это пугает меня. Прекрати. Суган посмотрел на синюю коробочку в своей руке, как будто только сейчас осознал, что она там. Он покраснел.  Так глупо. Он чувствовал себя таким глупым. — Выбрось, — сказала Гордость.  — Она этого не заслуживает. Она просто высмеяла тебя. — Отдай это ей, — сказало чувство вины.  — Ты же за этим и пришел. Он на секунду заколебался. Затем, вместо того, чтобы бросить это или попытаться запихнуть в шкафчик, он просто неловко прижал это к ее груди. — Вот, — тихо сказал он, не встречаясь с ней взглядом.  Йери посмотрела на него. Невольно, несмотря на то, что разум подсказывал ей этого не делать, ее пальцы сомкнулись на маленькой коробочке. Она была обернута в блестящую голубую бумагу. Вероятно, это были импортные конфеты, которые она любила. — Увидимся позже, — коротко бросил Суган. Он не стал дожидаться ответа. Он повернулся и пошел прочь по коридору, засунув руки в карманы. Он шел быстро, почти бежал, желая избежать этой ситуации. Йери осталась одна в коридоре с дурацкой коробкой шоколадных конфет в руках. Ее руки тряслись так сильно, что коробка дрожала. Она прислонилась спиной к холодным шкафчикам и закрыла глаза. — Ты полная идиотка.  Логичный голос в ее голове отчаянно кричал.  — ”Мы можем поговорить"? "Хорошо"? Этот человек угрожал избить кого-то еще! Он использовал Джин Хёна, чтобы шантажировать тебя! Он запугал тебя! И ты просто согласилась на его шоколадки и свидание в парке! Она откинула голову назад. Металл тихо звякнул.  — Я знаю, — подумала она. Она отвечала не голосу, а самой себе.  — Я знаю, хорошо? Она открыла глаза и посмотрела на синюю коробку. Но это единственный способ. Я не могу так жить, не зная, что может случиться. Я не могу каждый день приходить в школу, гадая, все ли в порядке с Джин Хёном. Я не могу жить, когда он избегает меня и оставляет подарки, как чертов сталкер. — Тебе будет больно! — голос кричал.  — Ты всегда так делаешь! — Может быть, — подумала Йери. И впервые за много дней она почувствовала что-то, кроме страха или гнева. Она почувствовала решимость.  — Но он сказал правду. Он не умеет говорить. Но я знаю, как заставить его. Она крепко сжала коробку. — Я не могу доверять его действиям. Но я могу быть уверена, что он не сможет солгать мне в лицо, когда я буду давить на него. Это единственный способ узнать, действительно ли Джин Хён будет в безопасности. И буду ли я в безопасности. Она выпрямилась.  — Он должен дать мне ответы. И я их получу. В парке почти никого не было. Лучи послеполуденного солнца пробивались сквозь кроны деревьев, отбрасывая на землю длинные тени, похожие на когти. Йери пришла первой и села на скамейку неподалеку от входа, сжимая и разжимая лямки рюкзака. Она увидела свою оценку. Катастрофа, как она и думала. — Это ловушка, — в десятый раз твердила ее логическая часть.  — Он будет манипулировать тобой. Он скажет тебе все, что ты захочешь услышать. Не верь ничему из этого. Подумай о Джин Хёне. Твоя безопасность превыше всего. — Он страдает, — сказало ее сердце.  — Ты видела его в коридоре. Он был в отчаянии. Он не знает, как говорить. Ты просто должна... помочь ему. Скажи ему правду. Он всегда говорит правду, когда на него давят, даже если эта правда тебе не нравится. Она увидела, как Суган вошел в парк, засунув руки в карманы и опустив плечи. Он был похож на солдата, идущего на казнь. Он остановился в нескольких шагах от нее, не зная, стоит ли приближаться. Молчание между ними было тяжелым. — Ты плохо сдала экзамен, — сказал он. Это был не вопрос. Он видел это по выражению ее лица.  — Ты чуть не умерла и все равно не сдала его? Йери напряглась.  — И что ты знаешь? Ты даже не пришел на экзамен, — холодно сказала она.  — Значит, ты не имеешь права обсуждать чьи-либо оценки. — Нет, — сказал он, глядя в землю.  — Ты права, я не пошел... — Трус, — пробормотала она, но достаточно громко, чтобы он услышал. Он поднял голову. Его темные глаза вспыхнули гневом.  — Я не трус. Я просто... Я не мог сидеть там и притворяться, что мне важно найти гипотенузу какой-то области, когда... — Когда что? — с вызовом спросила она. Он шагнул вперед.  — Когда единственное, о чем я думаю... Он замолчал. Он глубоко вздохнул. Йери видела, как он борется с собой. Сжатые челюсти, подергивающийся мускул на щеке. — Скажи это, — он почувствовал вину. — Скажи это.  — Я мог думать только о том, все ли с тобой в порядке. — Нет! — кричала гордость.  — Ты только дашь ей еще больше оружия против себя! — Когда все так запуталось... — закончил он, выбирая легкий выход. Йери встала и шагнула к нему.  — Тогда никогда больше так не делай... Не угрожай мне так больше, не оставляй вещи в моем шкафчике, в моем доме... Не... приставай больше ни к Джин Хёну, ни к кому-либо еще... — Я не буду... — сказал он, делая еще один шаг.  — Вот почему я здесь. Я сказал тебе тогда, я говорю тебе, что готов измениться. Я сделаю все, что угодно. — Слова...  Йери сплюнула, немного недоверчиво, но она делала это не просто так. Она хотела посмотреть, сколько он сможет выдержать. — Это не просто слова! — закричал он, расстроенный тем, что не знает, как выразить свои чувства. — Ты хочешь измениться за одну ночь? Никто не поверит, что... Суган сжал кулаки и часто заморгал.  Расскажи ей, что ты видел... расскажи ей о фотографиях... скажи ей правду.  — Я видел... — начал он.  — Я видел твою фотографию в Instagram... Ту, которую я сделал на нашем первом свидании... Ты опубликовала ее... И... — Ты видел, к чему это привело? Она крепче сжала лямки рюкзака, хотя выражение ее лица ничего не выражало. — Да... — признался он, удивив ее. Она не ожидала этого слова.  — Я не подумал... Это был глупый пост, я не думал, что он вызовет все это, ясно? Но когда я увидел все эти комментарии, я..... Я осознал, что я натворил, Йери. Я осознал все, что я делал... Я... Суган не мог продолжать. Его гордость, та скрытая часть его существа, которая всегда мешала ему что-то говорить и делать, которая всегда доставляла ему неприятности, но от которой почти невозможно было избавиться, заставляла его смотреть на нее, почти бросая вызов. — Что тебе надо? Помнишь, что ты кричала в прошлый раз? Ты хочешь, чтобы я встал на колени? В школе? Посреди двора в понедельник? Ты хочешь, чтобы я встал на колени перед всеми и попросил прощения? Я сделаю это! Прямо сейчас, если хочешь! От этого предложения у нее перехватило дыхание. Она сказала это, но была в ярости, выкрикивая это с мыслью, что он только и знает, как заставить других почувствовать себя ничтожеством, но никогда добровольно не унизит себя. Логическая сторона Йери оценила эту идею.  — Заставь его чувствовать себя униженным на публике. Это справедливо. Это то, что он сделал с Джин Хёном, это то, что он сделал с тобой. Соглашайся. Но ее сердце... та часть, которая была так уязвлена... покачала головой.  — Нет. Суган, казалось, сдулся.  — Нет? Но ты сказала... — И что, по-твоему, это докажет? Спросила Йери. Ее голос был тихим и дрожал от гнева.  — Это докажет, что ты просто играешь. Что ты можешь устроить шоу. Это не докажет, что ты сожалеешь. Это просто... театр. Она шагнула ближе к нему.  — Я не хочу, чтобы ты становился на колени. Чего я действительно хочу... чего я хотела с тех пор, как увидела тебя в начале учебного года... так это чтобы тебе надрали задницу. Воздух стал ледяным. — Я хочу, чтобы кто-нибудь ударил тебя... — тихо сказала она, — ...так сильно, что ты не сможешь встать, даже чтобы извиниться передо мной. Я хочу, чтобы ты почувствовал тот же страх и тот же стыд, которые заставлял меня испытывать все эти годы. Последовало долгое молчание. Суган уставился на нее, переваривая ее слова. Он не выглядел удивленным. Просто... смирившимся. Он медленно кивнул головой.  — Ладно. Йери нахмурилась.  — Ладно. — Ладно, — повторил он.  — Ударь меня. Сделай это. Бей меня, пока не сможешь больше. Я заслуживаю этого. Это справедливо.  Он просто стоял, опустив руки по швам, готовый к первому удару. Йери рассмеялась. Это был горький смех, который эхом разнесся по парку.  — Ты невероятно глуп. Ты действительно думаешь, что в этом весь смысл? — Это то, о чем ты просила! — Я просила, чтобы ты получил взбучку, а не предлагал себя в качестве ответной! — закричала она.  — Если бы я ударила тебя прямо сейчас, ты бы просто стоял на месте! Ты бы позволил себе проиграть! А потом посмотрел бы на меня так, будто это все решает! Это не наказание, дружище, это просто еще один способ обмануть меня! Я не хочу, чтобы ты позволил себе проиграть, я хочу, чтобы ты почувствовал, каково это — проигрывать! Она в ярости отвернулась, проводя руками по волосам. Они не могли понять друг друга. Он был невыносим. — Ты не знаешь, что такое стыд... — сказала она, скорее, самой себе.  — Ты не знаешь, каково это, когда тебя унижают на глазах у всех только за то, что ты хочешь съесть свой собственный обед... Ты ничего не знаешь... Снова молчание. Суган опустил руки. Энергия покинула его, оставив опустошенным и злым. Он ничего не мог сказать, что было бы правильным для нее. Ничего из того, что он предлагал, было недостаточно. — Ты не победишь, — подумала его гордость.  — Просто уйди и перестань выставлять себя на посмешище. — Ты упустил свой последний шанс из-за своей проклятой гордости, — подумала вина. — Поздравляю. Йери глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь в руках. Она повернулась, чтобы посмотреть на него. Он выглядел подавленным.  — Спасибо за подарки... — тихо сказала она. Он удивленно поднял на нее глаза. — Мягкая игрушка... и чай. И шоколадные конфеты.  Она подняла синюю коробку.  — Спасибо тебе за них. Но я не хочу, чтобы ты снова делал что-то подобное... — Йери... — Я не прощаю тебя... ты этого не заслужил... — перебила она.  — Это не значит, что у нас все в порядке. Это ничего не значит, просто... спасибо за жест. Но проблема... все еще есть. Лицо Сугана напряглось. Он был в ярости. Тогда какой в этом смысл? Какой смысл терпеть унижения, покупать глупые подарки, если они ничего не значат? Но он прикусил язык. Накричать на нее сейчас — значит только доказать, что она права. — Я знаю, — процедил он сквозь стиснутые зубы.  — Я не прощен. Я понимаю.  Он отступил на шаг, засовывая руки обратно в карманы.  — И... что теперь? Ты запретила вставать на колени. Ты не хочешь бить меня. Что, черт возьми, ты хочешь, чтобы я сделал, чтобы доказать тебе? Йери посмотрела на него. По правде говоря, она не знала.  — Мне нужно подумать. — Отлично, — раздраженно сказал он.  — Тогда думай. Он повернулся. Его спина выглядела напряженной.  — Думай, сколько хочешь. Когда ты, наконец, поймешь, чего ты на самом деле хочешь... какое невыполнимое испытание ты хочешь, чтобы я прошел... позвони мне. Я буду ждать. Он не попрощался. Он просто зашагал быстрыми, сердитыми шагами прочь из парка. Йери осталась там, одна, с коробкой шоколадных конфет в рюкзаке. Она смотрела ему вслед. Она поняла, насколько он зол. Она опустилась на скамейку. Теперь, когда спор закончился, она почувствовала слабость. Она закрыла глаза. "Джин Хён, иди на школьный фестиваль". Она подумала о нем, вспомнила те времена, когда Суган заставлял его вставать на колени и есть токпокки с пола. Те времена, когда он заставлял его чувствовать себя униженным перед другими, ужасными способами, используя слова, которые причиняли ему больше боли, чем удары, те времена, когда он бил его, унижал его. Это было то же самое, что он сделал с ней, только косвенно. Ее, как и Джин Хёна, унижали, били, даже ее еду всегда бросали на пол, все говорили ей, чтобы она ела с пола, как свинья, которой она и была... Встать на колени... Логическая часть Йери заговорила, теперь уже спокойнее.  — Встать на колени во дворе было хорошей идеей. Заставить его чувствовать себя униженным на людях было тем же, что и он сам сделал. Это было око за око. Тебе следовало с этим смириться. Но что-то внутри нее было против. Было бы этого действительно достаточно? Или он отнесся бы к этому как к шутке, как к чему-то, за что ему просто нужно заплатить и покончить с этим? Она знала ответ. Слова и стыд не имели для него никакого значения. Сугану нравилось заставлять других чувствовать себя ничтожеством, но его самого не волновало чувство стыда. На него это не подействовало бы так, как на обычного человека. Но побои... Нет, не побои. Она правильно сказала. Стыд от поражения. — Ты не должна чувствовать себя виноватой за то, что хочешь этого, — мрачно сказала ее логическая часть.  — Это справедливо, что он получает часть той боли, которую ему причиняют. И если слова на него не действуют... тогда единственный выход — заставить его почувствовать себя ничтожеством физически. Стыд. Она кое-что вспомнила. На следующий день после бильярдной, как он повсюду искал Лису, как скрывал свой стыд за гневом, пугая всех, чтобы никто не посмел сказать ни слова. Как она его избила. В понедельник был школьный праздник. В ее голове возникла идея, ужасная и гениальная. — Это единственный способ, — подумало ее сердце. — Это безумие, — ответила ее логическая часть. — Это единственное испытание, которое он поймет. Это единственный позор, который действительно имеет для него значение: проиграть бой. Она вскочила на ноги и развернулась к выходу из парка. Он не мог уйти далеко. Она бросилась бежать. Рюкзак колотил ее по спине, но ей было все равно. Она выбежала из парка. Ее туфли шлепали по тротуару. Она увидела его. Он стоял на пешеходном переходе и ждал, когда загорится зеленый свет. — СУГАН! Он резко обернулся. На его лице отразились удивление и досада. Она не остановилась, пока не оказалась прямо перед ним. У нее перехватило дыхание, в груди все горело. Она схватила его за запястье, чтобы он не мог уйти. — Что? — спросил он, глядя на ее руку на своей коже. Он чувствовал, как бьется ее пульс, а может, это был его пульс. — Ты сказал... что сделаешь все, что угодно... — сказала она, пытаясь отдышаться. — Йери, я уже говорил тебе... — У меня есть тест, — перебила она.  — Единственный, который мне нужен. Он посмотрел на нее, не доверяя ее словам, но достаточно отчаянный, чтобы не начинать новый спор.  — Что? — Школьный фестиваль в понедельник, — сказала она. Он смутился еще больше.  — И? — Я хочу, чтобы ты сразился. Суган нахмурился, это было не то, чего он ожидал.  — Сражаться? Против кого? Ты хочешь, чтобы я кого-нибудь избил за тебя? Это все? — Нет... — сказала Йери. И на ее лице появилась легкая улыбка, холодная, язвительная улыбка, которую он давно не видел.  — Я хочу, чтобы ты выиграл бой ради меня. Если ты выиграешь... Я дам тебе шанс все исправить. Шанс, о котором мы говорили. Мы попробуем еще раз. По-настоящему. Он изучал ее. Для такой, как Йери, которая всегда ненавидела бессмысленное насилие, это было полным безумием, но для Сугана это был шанс.  — Я выиграю один бой. И мы поговорим... Против кого? Йери уставилась на него.  — Против Лисы. Кровь отхлынула от лица Сугана. Мир сузился в этот момент. Лиса. Боль. Стыд. И лицо Йери промелькнуло у него в голове. Он отступил на шаг, высвобождая свою руку из ее хватки.  — Йери... нет.  Его голос звучал хрипло.  — Я не буду... Я не собираюсь тебя бить. Мне все равно, что ты скажешь. Я этого не сделаю. Улыбка Йери стала шире.  — Я знаю. — Что? — Ты не будешь меня бить, — сказала она, наслаждаясь его замешательством. — Но ты же Лиса. Ты избил меня до полусмерти в бильярдной и... — настаивал он. — Нет, это не так. Но я его знаю, — солгала она, совсем чуть-чуть.  — Ты сразишься с настоящим Лисом. С человеком, который тебя так избил. Он уставился на нее, разинув рот.  — Что? Кто...? Тогда почему, черт возьми, у тебя была повреждена рука? — Не задавай мне вопросов. Мне просто нужен ответ, — отрезала она.  — Ты сказал "что угодно". Это "что угодно"? Или ты боишься снова проиграть? Она задела его гордость. Он видел, как она вспыхнула в его глазах. — Это ловушка!  Гордость кричала.  — Она просто пытается загнать тебя в угол, используя твою слабость! — Это единственный шанс!  Отчаяние кричало в ответ.  — Это борьба! В борьбе можно победить! Его не волновала неразбериха. Ему было все равно, кто это был. Это был вызов. Это было испытание.  — Да, — сказал он твердым голосом.  — Я сделаю это. Если победа в этом бою — то, что от меня требуется, я выиграю. Йери удовлетворенно кивнула.  — Хорошо. Значит, договорились. Она повернулась, собираясь уйти. Но остановилась и оглянулась на него через плечо. Ее лицо было абсолютно серьезным.  — О, и еще, черт возьми. Он наблюдал за ней, широко раскрыв глаза, размышляя.  — Что? — Если ты проиграешь... все будет кончено. Ты оставляешь меня в покое. Ты оставляешь Джин Хёна в покое. Ты забываешь о моем существовании. Понял? Он понимал, что поставлено на карту. Выиграть или потерять ее навсегда. Он пристально посмотрел на нее. Он увидел серьезность в ее глазах. Он понял, что это, без сомнения, его последний шанс. — Понял.