Эпилог

ГОД СПУСТЯ Йери сидела на полу своей маленькой квартирки. Ее окружали университетские учебники. Было уже десять часов вечера четверга. Она устала. Прошел год. Долгий, безмолвный год. Целый год ей не приходилось беспокоиться о поддразниваниях или злобных комментариях в свой адрес. Год тихих учебных вечеров, без драк, без криков. Но это был также год, когда она слишком сильно скучала по нему. Иногда у нее щемило в груди при одной мысли о нем. Она дважды посещала исправительное учреждение для несовершеннолетних, и оба раза он отказывался с ней встречаться. После этого Йери решила больше не ходить к нему. Она просто писала короткие письма. — Надеюсь, у тебя все в порядке. Я усердно учусь. Шимин передает привет. Но он так и не ответил. Ни разу. Она уже собиралась закрыть учебник истории, когда в дверь позвонили. Это был не домофон, а тихий стук в дверь. Она замерла. Никто не приходил к ней домой так поздно без предупреждения. Даже ее родители. Она медленно встала и посмотрела в глазок. Она ничего не увидела: автоматическое освещение в коридоре было выключено. Конечно.  — Электрик, которому я должна была позвонить сегодня утром, — подумала она, мысленно обругав себя. — Кто это? — спросила она. Ее голос слегка дрожал. Никто не ответил.  — Алло? С другой стороны было слышно только чье-то дыхание. Ее сердце бешено колотилось. Она открыла замок и чуть приоткрыла дверь, оставив цепочку. В темном коридоре она едва могла различить его фигуру.  — Йери. Этот голос. Он был хриплым, немного другим. Но это был он. Ее руки так сильно дрожали, что она едва смогла расстегнуть цепочку. Она распахнула дверь, и ее сердце остановилось. Это был не тот Суган, которого она помнила. Прошедший год изменил его. Он похудел, но его плечи казались шире и крепче. Его волосы, которые всегда были идеально уложены, теперь были в беспорядке, длиннее, чем она помнила, пряди почти достигали ресниц. На нем была поношенная куртка, а на плече висел большой рюкзак. Но это были его глаза. Его глаза смотрели на нее так, словно она была единственным хорошим существом в мире. Они были наполнены годами молчания, чувством вины и голодом, который пугал ее. — Боже мой... — прошептала она. Он ничего не сказал. Его губы приоткрылись, но он не издал ни звука. Он был похож на привидение, как будто, если она подует на него, он исчезнет. — Ты... когда?.. — она не смогла договорить. Рюкзак с глухим стуком упал на пол. В два шага он переступил порог, подняв руки, чтобы схватить ее за лицо. Его холодные пальцы впились в ее кожу. Йери издала сдавленный вздох, а он просто смотрел на нее еще секунду. Его взгляд прошелся по каждой черточке ее лица, а затем он поцеловал ее. Это не был нежный поцелуй. Это не было приветствием. Это был отчаянный поцелуй. Поцелуй человека, который тонул и, наконец, обрел воздух. Он был жестким и требовательным. Он втолкнул ее обратно в квартиру и пинком захлопнул за собой дверь. Их губы не отрывались друг от друга. Его руки сжали ее так крепко, что стало больно. Это было все, что она помнила, и все, чего она боялась. Йери ощутила этот поцелуй как удар, но внутри у нее все горело. Ее губы прижались к его губам, сильно и настойчиво. Его язык проник в ее рот, не спрашивая разрешения. Он исследовал ее так, словно хотел поглотить целиком. Вкус был солоноватый, с горьковатым оттенком. Его руки все еще были на ее лице, но теперь они опустились ниже. Одна рука легла ей на шею, слегка сжав ее. Она почувствовала кожей его учащенный пульс. Другая рука скользнула вниз по ее спине, обхватила за талию, прижимая ее к своему телу. Она прижалась ртом к его губам, с коротким стоном выпустив воздух. Ее руки сами по себе поднялись вверх, одна запуталась в длинных жестких волосах у него на затылке, другая вцепилась в воротник его поношенной куртки. Она отстранилась на шаг, прервав поцелуй, чтобы посмотреть на него. Его глаза были красными и опухшими, как будто он не спал несколько дней. — Боже мой... — снова пробормотала она. Но он покачал головой, как будто это больше не имело значения. Они не разговаривали. В этом не было необходимости. Йери взяла его за руку. Она была холодной, мозолистой, с короткими ногтями, как будто он их обкусывал. Она провела его в гостиную, мимо книг на полу, и подтолкнула к мягкому дивану, чтобы он сел. Он повиновался. Он сидел, раздвинув ноги, его грудь быстро поднималась и опускалась. Она опустилась на колени между его ног. Твердый пол причинял боль ее коленям, но ей было все равно. Ее руки потянулись к молнии на его джинсах и расстегнули ее с металлическим звуком, заставившим его с трудом сглотнуть. Суган уставился на нее широко раскрытыми глазами, словно не мог в это поверить. — Йери... — начал он, его голос был хриплым и надломленным. Но она взглядом заставила его замолчать. Ее пальцы высвободили его и без того твердый член, горячий под ее ладонью. Он был больше, чем она помнила. Или, может быть, это из-за настойчивости, которая заставляла его так себя чувствовать. Он блестел в тусклом свете лампы. Йери наклонилась к нему. Ее теплое дыхание коснулось кожи. Она высунула язык, чтобы лизнуть так и манившую ее бусинку, соленую и немного горьковатую. Он издал низкое рычание. Его руки взметнулись к ее волосам, но не для того, чтобы оттолкнуть, а чтобы удержать, пальцы дрожали. Она взяла его в рот целиком, так сильно, как только могла. Она почувствовала, как он наполняет ее, как его толщина растягивает ее губы. Головка коснулась задней стенки ее горла. Она начала сосать, сначала медленно, ее язык прижимался к нижней части, когда она двигалась вверх и вниз. Она наслаждалась гладкой текстурой кожи. Ее щеки впали от всасывания, и она тихо застонала рядом с ним. Этот звук заставил его пошевелиться, слегка приподнявшись, непроизвольно. Суган тяжело дышал, его грудь вздымалась.  — Черт, Йери... Я так по тебе скучал... — пробормотал он сдавленным голосом. Она ускорилась. Одна рука сжала его основание, а другая скользнула вверх по бедру, ощущая напряженные мышцы. Слюна потекла по ее подбородку, намочив рубашку, но она не остановилась. Она почувствовала, как он еще больше набухает у нее во рту, как учащенно пульсирует под языком. От этого у нее стало влажно между ног, жаркая жидкость пропитала ее нижнее белье. Но он продержался недолго. Он не смог. После нескольких минут этой влажной, горячей пытки Суган громко зарычал, нежно, но решительно потянув ее за волосы, чтобы отстранить.  — Нет... не так. Я хочу... Мне нужно быть внутри тебя. В его глазах был чистый огонь, в них была потребность, но было что-то мягкое в том, как он смотрел на нее. Как будто он боялся причинить ей боль. Он поднял ее одним движением, нежным, но сильным, и усадил верхом на себя на диване. Его руки потянулись к ее блузке, расстегивая пуговицы. Две пуговицы упали на пол. Обнажился ее простой хлопковый бюстгальтер. Он дернул его вниз, освобождая ее груди. Его рот впился в одну из них, жадно посасывая сосок, его язык быстро вращался, когда его зубы задели его. Она выгнула спину и громко застонала. Йери легла на него сверху, потираясь своей влагой о его твердый член. Она чувствовала трение через ткань пижамных штанов. — Суган, пожалуйста... — умоляла она. Ее руки лежали на его плечах, ногти впивались в них. Он не стал больше ждать. Одна рука опустилась ниже, скользнув под пояс ее брюк. Его пальцы нашли ее набухший клитор. Он начал массировать его быстрыми, скользкими от ее соков движениями, и она не смогла удержаться. Небольшой оргазм, от которого она задрожала и еще сильнее намочила его ладонь. — Ты такая влажная для меня... — прошептал он, касаясь ее кожи. Его голос был хриплым, он целовал ее шею мягкими губами, но при этом сильно посасывал, оставляя следы. Затем он приподнял ее ровно настолько, чтобы стянуть с нее брюки и нижнее белье, оставив ее обнаженной ниже пояса. Его джинсы были уже расстегнуты, член свободен и готов. Он просто расположил ее над собой, коснувшись головкой ее входа, и сильно потянул вниз. Йери вскрикнула. Это внезапное движение обожгло ее. Она почувствовала, как каждый дюйм ее тела заполнил ее до самого низа. От напряжения у нее перед глазами буквально засверкали звезды. Он был крупным, и за год разлуки она успела забыть, каково это. Это было просто восхитительно. Суган полностью овладел собой. Его руки лежали у нее на бедрах, пальцы впивались в кожу. Он приподнял ее и опустил, сильно и быстро. Диван скрипел под ними при каждом толчке. — Ты нужна мне... черт, ты нужна мне так сильно, — прорычал он. Но в промежутках он целовал ее губы, подбородок, открытые плечи влажными поцелуями, которые были нежными. Как будто он хотел запечатлеть себя на ее коже. Его бедра приподнялись навстречу ее бедрам. Он вошел глубоко. Звук соприкосновения мокрой кожи наполнил гостиную, смешиваясь с их стонами. Она чувствовала каждое прикосновение, его жар, пульсирующий внутри. Ее груди подпрыгивали в такт ритму, и он поймал одну рукой, лаская ее, одновременно посасывая другую. Его короткая щетина царапала ее чувствительную кожу. Это было быстро, сильно, без пауз. Он трахал ее так, словно от этого зависел целый год ожидания. Его толчки были дикими, но его глаза были прикованы к ее глазам, в них читалось невысказанное "я люблю тебя". Йери вцепилась в его шею, оставляя красные следы от ногтей. Она почувствовала, как внутри нее нарастает оргазм, как от удовольствия сжимается низ живота. Ее стенки сжались вокруг него.  — Еще... не останавливайся, — умоляла она прерывающимся голосом, тяжело дыша. Он повиновался. Одна рука опустилась, чтобы потереть ее клитор, когда он проник в нее глубже. Под таким углом он задел ее самое чувствительное место. Она кончила первой, со сдавленным криком уткнувшись ему в плечо. Ее тело задрожало, ее соки потекли по его члену. Напряжение подтолкнуло его к краю. Суган прорычал ее имя, толкаясь еще три раза, сильно, прежде чем кончить в нее. Горячие струи наполнили ее, тепло распространялось и продлевало удовольствие. На секунду он замер, дрожа. Он крепко прижал ее к груди, целуя в висок мягкими, усталыми губами.  — Я так по тебе скучал...

* * *

Единственным звуком в комнате было дыхание двух человек. Лунный свет струился через окно, освещая разбросанную по полу одежду и тела, переплетенные на диване, который теперь превратился в маленькую кровать. Через некоторое время Йери пошевелилась первой. Она перевернулась на спину, чувствуя, как высыхает холодный пот. Потолок ее квартиры смотрел на нее сверху вниз. Он подвинулся рядом с ней, делая то же самое. Его грудь тяжело вздымалась и опускалась. Они лежали так, молча, целую минуту. Голод, вызванный годовой разлукой, был утолен, и теперь, в наступившей тишине, вопросы вернулись. — Почему ты это сделал?  Голос Йери был тихим, но в тишине комнаты прозвучал так же громко, как крик. Тело Сугана рядом с ней напряглось. Йери сразу же почувствовала это.  — Что "почему"? — его голос был хриплым. — Почему ты не хотел меня видеть?  Тишина. Он не двинулся с места.  — Я приходила, — продолжила она, ее голос слегка дрожал.  — Я приходила дважды. В первый раз я подумала, что это был неудачный день или ошибка. Во второй раз... охранник сказал мне, что ты отказался меня видеть. Он провел рукой по своим длинным, растрепанным волосам. Он устало вздохнул.  — Йери... — А письма... — перебила она, не в силах остановиться.  — Я писала тебе. Каждые две недели, в течение шести месяцев... И затем... Я перестала. Потому что ты так и не ответил. Ни разу. Она села на кровати, повернувшись к нему спиной. Внезапно она почувствовала себя беззащитной. Глупой. Она обхватила руками колени. — Зачем ты пришел, Суган? Только ради этого? Она услышала, как скрипнула кровать, когда он сел позади нее. Он не прикасался к ней.  — Нет.  Она ждала.  — Я не мог... — сказал он, и в его голосе прозвучало... смущение.  — Я не мог позволить тебе увидеть меня... Только не там. — Почему? Тебе было стыдно? — Нет! — сказал он слишком быстро.  — Ну... да. Черт. Я не знаю. Он поднялся с кровати, и Йери повернулась, чтобы посмотреть на него. Он стоял посреди ее комнаты в одних трусах. Лунный свет подчеркивал его мускулы. Он был похож на зверя в клетке.  — Тебе... тебе не место в подобном месте. Я бы ни за что на свете не позволил тебе туда войти... — сказал он, уставившись в стену.  — И я не хотел, чтобы это место касалось тебя. Если бы они увидели тебя... Если бы охранники узнали твое имя... Если бы другие идиоты увидели, что такая девушка, как ты, пришла повидаться со мной... Я не хотел, чтобы тебя ассоциировали со мной. Не с такой версией меня. — Мы уже говорили об этом, Суган. Это мне решать. Не тебе. — Нет, не в этот раз! — повысил он голос, но тут же замолчал, вспомнив, о чем она его просила. Измениться.  — Я... То, что я сделал с тобой... пост... все это. Я гнил внутри. И мне нужно было... Мне нужно было избавиться от всего этого дерьма. Наказать себя. Если бы я увидел тебя... если бы я увидел твое лицо через это стекло... Я бы никогда не поверил, что ты ненавидишь меня, что я заслужил то наказание, которое получил... Я должен был... стать жестким. Чтобы по-настоящему почувствовать себя наказанной. — Значит, ты был жесток со мной... — прошептала она. Боль того года внезапно стала совершенно новой. — Нет, — сказал он.  — Я защищал тебя. От себя. — А письма? — она сказала.  — Это тоже было наказанием? Он посмотрел на нее. И затем, не говоря ни слова, он направился к выходу, где у двери оставил свой рюкзак. Йери последовала за ним, скрестив руки на груди, чтобы прикрыться. Внезапно ей стало холодно. Он опустился на колени рядом с рюкзаком. Он расстегнул молнию, но долго искать не пришлось. Он сунул руку внутрь и вытащил небольшую стопку конвертов. Они были перевязаны резинкой. — Я прочитал их, — сказал он, не глядя на нее.  — Все.  Он встал. Он держал письма в руке.  — Я перечитывал их... столько раз, что, кажется, знаю их наизусть. Он отпустил резинку. Письма упали на маленький столик. Их было двенадцать. Именно те двенадцать, которые она отправила. Он отделил одно от стопки. Конверт был более потрепанным, чем остальные, края его были загнутыми и мягкими, как будто к нему прикасались тысячу раз. — Вот это, - сказал он хриплым голосом.  — Это было последнее, что ты отправила. Йери придвинулась ближе. Да, это было последнее. То, которое она отправила прямо перед началом второго семестра в университете, в котором призналась, что нервничает. — Я получил это всего за неделю до того, как мне сообщили дату моего выпуска. Он вскрыл конверт, который уже давно не использовался, и вынул листок из блокнота, который был сложен несколько раз. Он не отдал его ей. Он просто держал его в руках. — Ты сказала... — сказал он, глядя на листок, как будто читая его.... — Ты нервничала перед уроком биологии, потому что слышала, что учитель — мудак... И что... — его голос слегка дрогнул.  — ...и что ты надеялась, что я хорошо питаюсь. Он поднял голову. Его глаза сияли в темноте. — Ты не сказала, что скучала по мне. Ты не сказала, что любишь меня. Ты просто... рассказала мне о своем дне. Как будто это было нормально. Как будто я был другом по переписке... Йери почувствовала, как слезы защипали ей глаза. — Я сохранил это... — сказал он.  — ...Я держал это в кармане. Каждый день. Потому что, когда другие придурки начинали кричать... или когда охранники совершали обход... или когда я думал, что никогда не выберусь отсюда... Я бы вытащил это. И я бы прочитал о твоем дурацком уроке биологии. Он осторожно подошел к ней и вложил сложенное письмо ей в руку. Оно было мягким от пота и времени. — Я не ответил, Йери, потому что не мог сказать тебе ничего хорошего. Что бы я написал? Что еда была дерьмовой? Что я всех ненавижу? Что мне жаль? Слова ничего не значат. Особенно после того, что я сделал. Он коснулся ее щеки своими мозолистыми пальцами.  — Я должен был показать тебе, что готов измениться. Я должен был уйти оттуда. Я должен был найти работу. Я должен был... быть тем, кто заслуживает получать и читать твои письма. Я не отвечал... потому что ждал тебя. Ждал этого. Йери посмотрела на письмо в своей руке. Она посмотрела ему в лицо. Ее рациональная часть понимала. Это была не жестокость, а стыд. Это была его гордость, каким-то странным образом он пытался поступить правильно. Ее сердце... ее сердце наполнилось облегчением от того, что он прочитал их. — Ты идиот, — прошептала она, нежно ударяя его по груди.  — Ты заставил меня думать, что ненавидишь меня. — Никогда... — сказал он свирепым голосом.  Он обнял ее, крепко прижав к своей груди. Она уткнулась лицом ему в шею, а он поднял ее с пола и отнес обратно на диван. Он лег рядом с ней и обнял ее. Она прижалась к нему, чувствуя тепло его кожи. — Йери? — Мм? — Я начинаю работать в понедельник. Она улыбнулась.  — Правда? Где? — У моего дяди мастерская... Я буду заниматься там в течение года... Потом папа захочет, чтобы я изучал бизнес... В конце концов, я все еще его единственный сын. Она погладила его по волосам, но ничего не сказала, просто позволила ему уткнуться лицом в ее шею.  — Ты позавтракаешь со мной в этот день? Она улыбнулась, уткнувшись ему в грудь.  — Конечно... В этот день у меня нет занятий, так что я приготовлю тебе завтрак, чтобы ты мог хорошо начать. Она почувствовала, как он издал тихий смешок, который отозвался в ней вибрацией. — Спасибо, красавица... Я тебя люблю... Люблю... И впервые за год они оба выспались. По-настоящему выспались.