Луна, воск и тайна

      Гостиная «Хижины Чудес» была погружена в голубоватый свет телеэкрана. Эмили сидела, поджав ноги, её светлые глаза отражали мелькающие кадры. Пальцы непроизвольно сжимали подол юбки, когда на экране детектив Утка-Тив в очередной раз делал гениальное умозаключение. — И преступник… ЭТО ВЫ, мистер Джонсон! — крякнул селезень в плаще, эффектно указывая крылом на потрясённого лося. — Вау… — прошептала Эмили, слегка приоткрыв рот. — Как он это делает?       Диппер, сидевший рядом, самодовольно поправил кепку: — Элементарно, моя дорогая Эмили! — он имитировал голос телевизионного героя. — Это аналитический ум, как у меня. — Ткнул пальцем себе в висок, случайно сбив кепку набок.       Мэйбл, валявшаяся на животе и жующая попкорн, фыркнула: — Да ладно! В прошлой серии он просто угадал!       Эмили повернулась к Дипперу, её брови слегка приподнялись в немом вопросе: — А у… у меня есть такие способности? — она нервно покрутила прядь волос. — Я ведь так мало знаю о мире… — Конечно есть! — Мэйбл перекатилась к ним, рассыпая попкорн. — Ты же целыми днями книжки штудируешь! Это же круче любой детективщины!       Эмили опустила глаза, её голос стал тише: — Только то, что смогла найти… Люди… они такие сложные… Я никогда не пойму, как можно вот так… — она махнула рукой в сторону экрана, где Утка-Тив сейчас размахивал лупой размером с велосипед.       Диппер неожиданно оживился: — Хочешь проверку? — Он придвинулся ближе, загадочно прищурившись. — По запаху изо рта могу сказать, что Мэйбл сегодня… — он преувеличенно принюхался, …съела целый тюбик блестящей зубной пасты!       Мэйбл смущённо прикрыла рот: — Ну… там же были такие красивые блёстки… — её оправдание потонуло в хохоте Диппера.       Эмили заинтересованно наклонилась к Дипперу: — А… а что я ела на завтрак? — в её глазах светилось детское любопытство.       Диппер торжественно закрыл глаза и глубоко вдохнул: — Хмм… яичница с беконом! — затем открыл один глаз. — И… кажется, ты украла кусочек тоста у Мэйбл.       Эмили вспыхнула, как новогодняя гирлянда: — Ой! Ты… ты как… — её восторг был настолько искренним, что Диппер сам покраснел. — Ну, это же очевидно! — он гордо поднял подбородок, но тут же чихнул от попавшего в нос блестка с Мэйбл. — Видишь? Настоящий детектив везде найдёт улики! — Тогда я тоже! — Мэйбл внезапно впилась носом втолстовку Эмили. — Ты сегодня… читала старую книгу, пила чай с мёдом и… — она принюхалась сильнее, …боялась паука в углу! — Откуда?! — Книжная пыль, липкие пальцы и — Мэйбл торжествующе указала на едва заметную дрожь в руках подруги, — ты до сих пор косишься на тот угол!       В этот момент с экрана раздалось торжествующее: — Дело закрыто! — Если она так восхищается твоим нюхом, не говори ей, что беконом от тебя пахло за версту! — Тссс! Пусть думает, что я гений! — Он и правда гений… — пробормотала брюнетка себе под нос с мягкой улыбкой.       Дверь в гостиную с грохотом распахнулась, и на пороге возник Зус. — Йоу, детки! Вы не поверите, что я нашёл! — он таинственно поманил их за собой, браслеты на руке позвякивали. — Это перевернёт ваши мозги с ног на голову. Ну, у кого они есть! — он игриво подмигнул Мэйбл.       Эмили неуверенно потянулась за Диппером, когда все двинулись в темный коридор. Её пальцы слегка ухватились за край его жилета, когда Зус остановился перед ничем не примечательной дверью с ржавой табличкой «Не входить! Серьёзно, я вас предупредил».       Скрип дверных петель прозвучал как крик мумии. Внутри перед ними предстал лес восковых фигур, застывших в неестественных позах. Пыль висела в воздухе, переливаясь в луче фонарика Зуса. — Вау… — прошептала Мэйбл, но её восторг сменился ужасом, когда фигура Авраама Линкольна вдруг… подмигнула Эмили.       Брюнетка вскрикнула и буквально впрыгнула за спину Диппера, вцепившись в его плечи так сильно, что её ногти оставили следы. — Эй! Это же просто воск! — Диппер попытался звучать уверенно, хотя его голос дал трещину. — Ага, пока мы не отвернёмся… — пробормотал Зус, осторожно тыкая пальцем в грудь Наполеона.       Вдруг фигура у окна зашевелилась. Все вскрикнули, когда «восковой» Стэн Пайнс обернулся: Мэйбл взлетела на руки к Зусу, Диппер отпрыгнул назад, наступив на ногу Эмили, а сама Эмили… просто замерла с открытым ртом, не в силах издать ни звука. — Д-дядя Стэн? — Диппер первым пришёл в себя. — Ты… ты живой? — Нет, я восковая фигура, которая умеет ругаться! — саркастично ответил Стэн, вытирая пыль с плеча. — Это был мой музей. «Был» — ключевое слово.       Эмили осторожно приблизилась к фигуре королевы Виктории. — Они… прекрасны, — прошептала она, протягивая руку, но не решаясь прикоснуться.       Мэйбл вдруг хлопнула в ладоши, заставив всех вздрогнуть: — Я знаю! Мы сделаем НОВУЮ фигуру! — её глаза сверкали. — И Эмили мне поможет!       Эмили заморгала: — Я? Но я никогда… — Пустяки! — но Мэйбл уже тащила её к рабочему столу.

***

      Мэйбл стояла перед куском воска размером с человека, закатав рукава свитера до локтей. Её язык торчал из уголка рта в знак предельной концентрации. — Эврика! — вдруг закричала она, хватая Эмили за запястья. — Я знаю, кого мы сделаем! Нашего любимого, блестящего, немножко ворчливого…       Эмили робко кивнула, но её глаза округлились, когда Мэйбл драматично указала пальцем на настоящего Стэна, который в этот момент пытался выковырять жвачку из-под стола. — ДЯДЮ СТЭНА В ВЕЛИЧИИ!       Стэн фыркнул, выпрямляясь: — Лучше сделайте меня моложе. И богаче. И чтобы волосы…       Но Мэйбл уже не слушала, размахивая резцами как мечами: — Эмили! Мне нужно: воск, блёстки, парик из енота и… о, и бутылка «Гравити Фолзского самогона» для вдохновения!       Эмили кивнула и бросилась выполнять просьбы. Все замерли, когда хрупкая на вид девушка:       Притащила 20-килограммовый блок воска на спине. Подняла две банки блёсток одновременно, зажав третью подбородком. Удержала лестницу, на которой Мэйбл балансировала одной ногой. — Эмили… — Диппер осторожно приблизился, когда она переносила ящик с инструментами. — Ты… ты не устала?       Она остановилась, капля пота катилась по виску: — Н-нет… я просто… всегда так могла? — её брови сомкнулись в лёгком недоумении.       Зус присвистнул: — Малышка, ты либо супергерой, либо у тебя кости из титана!       Эмили смущённо потупилась, но её губы дрогнули в улыбке, когда Мэйбл воскликнула: — Она просто Мэйбл-младшая!       Через три часа напряжённой работы перед изумлённой публикой предстала восковая фигура Стэна в полный рост. Блёстки сверкали на его плечах, как звёзды, а в руке он держал табличку: «Самый великий Пайнс». — Я… я прекрасен! — прошептал настоящий Стэн, прижимая руку к сердцу.       Зус уже крутился у входа, заманивая посетителей: — Шагните в мир чудес! Увидите Стэна, который не кричит! Всего 5$!       Диппер и Венди принимали деньги: — Один билет, два билета… — Кордрой лениво считала, а Диппер всё поглядывал на Эмили, которая пряталась за статуей.       Эмили прижалась спиной к холодному воску, когда первые посетители начали заполнять зал. Её дыхание участилось, пальцы вцепились в края толстовки. — Их так много… и они все смотрят на нас… — её голос был едва слышен.       Мэйбл, не теряя ни секунды, схватила её за плечи: — Эй, смотри на меня! — она повернула Эмили лицом к себе. — Пока я рядом, тебе нечего бояться. Особенно этих… — она бросила взгляд на толпу, — …обычных, совершенно не страшных людей. Ну кроме той дамы с кошкой. Она выглядит подозрительно.       Эмили слабо улыбнулась, когда Мэйбл вдруг сунула ей в руки табличку «Экскурсовод» и толкнула вперёд.       Вдруг из толпы раздался голос: — А где обещанная бесплатная пицца?!       Наступила мёртвая тишина. Все повернулись к Стэну, который замер с бутылкой «самогона» на полпути ко рту. — Эээ… — он медленно опустил бутылку. — Я говорил про пиццу?       Толпа зароптала. Одна женщина с кошкой, та самая подозрительная, подняла вверх пушистого перса: — Вы сказали 'вход + пицца = 5$'! — Ну технически… — — Стэн почесал затылок, — …я не уточнял, что пицца будет СЕГОДНЯ. Может, завтра. Или в следующем году…       Разъярённая толпа начала расходиться. Последней уходила женщина с кошкой, которая на прощание плюнула в их сторону — это сделала кошка. — Ну… — Мэйбл обняла Эмили за плечи. — Хоть музей открыли!       Брюнетка, всё ещё держащая табличку «Экскурсовод», вдруг рассмеялась — звонко, по-настоящему. Даже Стэн ухмыльнулся.

***

      Тишину вечера разорвал душераздирающий вопль, от которого в ванной комнате треснуло зеркало. Эмили, чья зубная щётка замерла на полпути ко рту, первой бросилась вниз по лестнице — так быстро, что её босые ноги едва касались ступенек. Близнецы, выплюнув пену, помчались следом, оставляя за собой следы мятной пасты. — Что случилось?! — Эмили влетела в комнату и замерла. Её бледные пальцы вцепились в дверной косяк.       Перед ними предстала жуткая картина: безголовая фигура воскового Стэна лежала на полу, её блёстки всё ещё сверкали под лунным светом, проникающим через дыру в крыше. Настоящий Стэн стоял на коленях рядом, держа ее дрожащими руками. — Моё… моё прекрасное второе я… — — его голос дрожал необычно даже для него.       Мэйбл, ворвавшаяся следом, издала странный звук — нечто среднее между писком и стоном — и рухнула на пол как подкошенная. — Мэйбл! Мэйбл! — Диппер хлопал сестру по щекам, оставляя мятные отпечатки пальцев. Эмили тем временем принесла стакан воды и осторожно плеснула девочке в лицо. — Бл-бле-блёстки…— заикаясь, пришла в себя Мэйбл. Её глаза были размером с блюдца. — Он… он был таким красивым…       Стэн, тем временем, уже орал в телефон: — Да, преступление века! Нет, я не шучу! Да, восковая фигура! Нет, не «просто кусок воска», это было искусство!       Эмили незаметно подобрала отрубленную восковую голову и прижала её к груди, как раненого котёнка. Её длинные чёрные волосы, обычно собранные в хвосты, теперь водопадом спадали на восковое лицо, почти полностью скрывая его.

***

      Когда шериф Блэббер и его напарник вошли в зал, первое, что они увидели — это Эмили в белой ночнушке, держащую восковую голову, из-под волн чёрных волос которой выглядывало её собственное бледное лицо. — О-о-о-окей… — шериф медленно отступил. — Мы случайно не в японском хорроре? — Это же просто девочка! — фыркнул Диппер, становясь между Эмили и полицейскими.       Но напарник шерифа уже хихикал: — Ну надо же, настоящая Самара! Лапочка, а ты уверен, что она не выползла из вашего телевизора?       Эмили не поняла отсылки, но её губы задрожали, когда она осознала, что её снова называют «жуткой». Её пальцы сжали восковую голову так сильно, что остались отпечатки. — Эй! — Мэйбл внезапно вскочила, всё ещё шатаясь. — Она не жуткая! Она… — поиск нужного слова затянулся, — …ну… готически очаровательная!       Полицейские, посмеявшись, уехали через десять минут, объявив дело «нераскрываемым». Последнее, что они сказали: — Если ваша девочка из «Звонка» что-то услышит — звоните. Может, она и правда экстрасенс!       Диппер вытер мятные следы с лица и твёрдо заявил: — Всё, хватит! Мэйбл, Эмили — мы раскроем это преступление сами! А-а-апчхи! — его громогласное заявление прервал неожиданный чих. — Ой-ёй-ёй! — Мэйбл всплеснула руками. — Ты чихаешь как новорождённый котёнок! Это жесть как мило!       Эмили, забыв на мгновение о расстройстве, приложила ладони к щекам и кивнула, её глаза сияли умилением. — Я не… — Диппер покраснел. — Это аллергия на… на… — — он посмотрел на блёстки, покрывавшие всё вокруг, — …на твою любовь к украшениям! — Ладно, Шерлок, — — Мэйбл схватила со стола лупу, которая на самом деле была крышкой от банки. — С чего начнём?       Эмили осторожно поставила восковую голову на стол и неожиданно предложила: — Может… осмотрим место преступления?

***

      Зал клуба окутан густым сигаретным дымом, сквозь который пробивается тусклый свет неоновых вывесок. Громкая музыка «Steel Horses» заглушала крики, звон разбитых бутылок и грохот падающих стульев. Воздух пахнет потом, пивом и чем-то жжёным — возможно, кто-то уже подпалил бороду сопернику.       Эмили, съёжившись, прижала капюшон к голове, будто пытаясь стать невидимкой. — Эмили! Ты видела этого гиганта? Он сказал, что мои свитер напоминает ему его первую татуировку! — Мэйбл, сияя, схватила её за руку. — Она была… э-э… «розовый единорог на фоне радуги»!       Эмили еле слышно рассмеялась, но тут же напряглась, почувствовав взгляды. — Ты в порядке? — Мэйбл наклонилась, изучая её лицо. — О, я знаю! Тебе нужно «Мэйбл-лекарство»! — достала из кармана конфету в форме лягушки. — Это… ядовито? — Эмили осторожно взяла её. — Только для печени! — Мэйбл хлопнула её по спине.       Как только Эмили сделала шаг вперёд, огромный байкер, 2 метра, борода как у викинга, по неосторожности задел её плечом. — Ой! — она взвизгнула и инстинктивно толкнула его в ответ.       Эффект был как от удара тараном: мужчина полетел назад, снося по пути стол с напитками и двоих его друзей. Грохот. Тишина. — П-простите… я не хотела… — Эмили сжала кулаки, готовая к атаке. Но вместо злости — взрыв смеха. — ДА ЭТО ЖЕ КРОШЕЧНАЯ ДЕВЧОНКА! — рев толпы.       Байкер с волком подошёл, скрестив руки: — Ну-ка, повтори, малышка. Только в этот раз — осознанно.       Эмили покраснела, но Мэйбл уже толкала её вперёд: — Давай, Эмми! Покажи им «танец пчелы»! — Какой ещё… — она не успела договорить.       Байкер размахнулся (театрально медленно) — Эмили автоматически схватила его за руку, провернула и прижала к полу. — ООООО! — завыл клуб. — Откуда у тебя такие приёмы? — прошептал Диппер, появившись как раз к кульминации. — Я… не знаю, — она выпустила байкера, ошеломлённая. — Это как… мышцы помнят.       Байкер с волком поднялся, отряхиваясь: — Ладно, малышка, ты победила. Но если хочешь узнать про свои «фокусы» — спроси у старика Макгаккета. Он таких, как ты, коллекционирует.       Диппер нахмурился, записывая это в дневник.       Клуб гудел, как раненый зверь. Где-то звенело разбитое стекло, где-то хрипел перегруженный динамик, играющий «Highway to Hell». Воздух пах гарью, дешёвым виски и адреналином.       Эмили стояла у стены, сжав кулаки так, что её костяшки побелели. — Ну давай, крошка, покажи класс! — крикнул бородатый гигант с татуировкой «Born to Lose» на шее.       Она медленно подняла руку — и легко стукнула кулаком в кирпичную кладку.       Трещины поползли по стене, как паутина. — ОООООО! — заревел зал.       Байкеры тут же превратились в детей в кондитерской: — Эй, разбей эту бутылку! — Нет, мою гитару! Ну пожааалуйста! — Да заткнитесь все! Пусть сломает мой брак!       Эмили испуганно моргала, но поддалась на уговоры.       Бутылка — рассыпалась в пыль от лёгкого щелчка по горлышку. Гитара — превратилась в дрова после неуверенного тычка. Доброволец, мужик с пивным животом — подставил под удар челюсть. Результат: выбитые зубы, фингал и восторженный вопль: «ЭТО БЫЛО ЭПИЧНО!»       Мэйбл засмеялась: — Ну что, Эмми, теперь ты официально круче Зуса! Хотя… — бросила взгляд на Зуса, который только что проиграл армрестлинг стулу, и до этого явно проигрывал вы карты на раздевание. — …это не сказать много. — Я… я не понимаю. Это же ненормально, да? — прошептала брюнетка подруге неуверенным тоном.       Мэйбл схватила ее за плечи: — Слушай, в Гравити Фолз «нормально» — это когда твой двоюродный дедушка плавит восковых клонов в подвале. Ты просто… особенная!       Диппер тем временем допрашивал дровосека Дена: — Ваш топор? — Чёрт, девочка, я правша! И мой топор — он тыкает пальцем в лезвие —не пахнет лавандой, как этот кусок железа!       Байкеры притащили Эмили к «Борьбе рук» — ржавому автомату с датчиком силы. Первая попытка — 900 psi (как у гориллы). Вторая — стрелка зашкаливает. Третья — автомат взрывается искрами.       Байкеры в экстазе: — БОЖЕСТВЕННАЯ ДЕВОЧКА-МОЛОТ!       Диппер бормотал про себя: — Запишу: сила проявляется при стрессе… или когда её провоцируют. Почему?       Затем, поняв, что им тут делать больше нечего, схватил Эмили за руку — его хватка оказалась железной. — Нам пора. Сейчас. — Его голос прозвучал непривычно жёстко.       Мэйбл шла за ними задом, размахивая свитером-нунаком: — Эй, бородачи! Если хотите реванш — мы каждый четверг ломаем реальность у Хижины Чудес! Первый урок — бесплатно! — Ты… ты боишься меня теперь? — осторожно спросила брюнетка у ведущего ее за руку мальчика.       Он остановился, развернулся и сжал её руку сильнее: — Нет. Я боюсь за тебя. Потому что кто-то явно сделал тебя такой… и нам надо узнать, кто.       Мэйбл вклинилась между ними, надув щёки: — Эй, это моя очередь драматичных речей!

***

      Дом Тоби Решительного пах старыми газетами, дешёвым кофе и отчаянием. Стены были увешаны пожелтевшими вырезками из его провальных репортажей, а на полу валялись дырявые ботинки — точь-в-точь как те, что оставили следы на месте преступления.       Когда команда ворвалась внутрь, Тоби в панике уронил свою картонную подругу — фигуру известной местной журналистки в натуральную величину.        — Тоби Решительный! Вы арестованы за убийство воскового Стэнфорда Пайнса! — произнес Диппер торжествующе, с фонариком под подбородком для драматизма. — И за преступление против моды! Серьёзно, этот галстук — настоящее оскорбление для глаз! — Мэйбл вскинула игрушечные наручники, купленные на распродаже. — Я… я думала, журналисты должны искать правду, а не отрубать головы… — произнесла Эмили тихо, с разочарованием в голосе.       Тоби в панике прижал картонную фигуру к груди: — Ёлки-иголки, да я даже мух не убиваю! Ну, кроме той одной, но она сама в мой кофе залезла!       Диппер перешел в режим «Шерлок-мод», расхаживая по комнате: — Всё сходится! Ты — левша, — указывает на ручку в левом кармане, — твои ботинки похожи на те, что оставили следы, и…- поднимает с пола билет с открытия — …ты был там! Ты хотел сенсации, но провалился — и решил создать новую!       Брюнетка-полицейский покачала головой, скрестив руки: — Поверить не могу. Я читала вашу колонку про сельское хозяйство… там были такие опечатки…       Мэйбл прошептала Эмили, прикрыв рот рукой: — О, она его добила. Хуже, чем наш школьный учитель грамматики.       Тоби в отчаянии включил старый телевизор с камеры наблюдения: — Вот! Смотрите! В это время я… э-э… — на экране — он страстно целовал картонную женщину под песню «My Heart Will Go On».       Диппер и Мэйбл синхронно зажмурились, как будто увидели солнце в телескоп без фильтра. Эмили наклонила голову, пытаясь понять: — Это… это нормально для взрослых?       Полицейский зевнул, доставая наручники: — Да, алиби железное. Но, Тоби, это грустно даже для тебя. — Юные сыщики! Ха! Давайте назовём газету «Позор племянников Пайнса»!       Эмили сжила кулон, её голос дрожал от обиды: — Мы… мы просто хотели помочь…       Диппер покраснел до ушей, но встаёт перед Эмили, как щит: — Зато мы нашли настоящие улики! А вы… вы даже не заметили, что топор левый!       Мэйбл внезапно взорвалась, топнув ногой: — А ещё у вас, мистер Шериф, носки в ромашках! Кто тут теперь смешной?!       Все замолчали, взгляды упали на носки шерифа.       Шериф застигнут врасплох: — Э-э… это… подарок дочери… — УУУУ, НЕУДАЧНИК! — Мэйбл триумфально.       На улице, когда взрослые ушли, брюнетка-полицейский остановила Эмили, положив ей на плечо руку: — Эй, не вешай нос. Вы — первые, кто вообще заметил это преступление. — Подмигнула. — Может, в следующий раз проверите мою теорию про призрака в булочной?        — Мы… мы подумаем. — Эмили слабо улыбнулась. — У нас теперь есть союзник в полиции. — Диппер прошептал Мэйбл. — Это почти как в «Секретных материалах»!       Мэйбл подбросила в воздух конфету и поймала ртом: — Ага! Теперь мы официально круче Скуби-Ду!

***

      В Хижине Чудес царила мрачная тишина, нарушаемая лишь потрескиванием свечей и шорохом одежд. В центре комнаты, на импровизированном пьедестале из перевёрнутых ящиков, лежало безголовое тело воскового Стэна, накрытое чёрным покрывалом. Рядом, на бархатной подушке, покоилась его отрубленная голова — лицо застыло в вечном гримасе удивления, будто и после смерти он не мог поверить в свою участь.       Стэн, в своём лучшем и единственном чёрном костюме, стоял перед «траурными гостями» — близнецами, Зусом, Эмили и молчаливыми восковыми фигурами, выстроившимися в ряд, словно безмолвная стража. Его глаза были красными от бессонницы, а голос дрожал, будто он с трудом сдерживал что-то большее, чем просто грусть. — Дети… Зус… восковые копии… — он тяжело вздохнул, потирая переносицу. — Спасибо, что пришли. Кто-то скажет, что человек не должен любить восковую версию себя… — Неправильно! — внезапно рявкнул Зус, вскочив с табуретки так резко, что та опрокинулась с грохотом. — Неправильно! — тут же, чуть срывающимся шёпотом, поддержала Эмили.       Она сидела, сгорбившись, на краю дивана, вцепившись в платок так, что её костяшки побелели. Слёзы оставляли блестящие дорожки на её бледных щеках, но теперь её тело сотрясали не рыдания, а что-то другое — что-то неправильное. «Не сейчас… только не сейчас…»       Её серебристые глаза метнулись к окну. За стеклом, в чёрной пустоте ночи, висела полная луна — холодная, безжалостная, гипнотизирующая. Боль. Резкая, как удар ножа под рёбра. Она вжалась в диван, стиснув зубы, чтобы не застонать. Под кожей зашевелилось что-то чужое, живое, будто кости пытались перестроиться, а мышцы — порвать её изнутри. — Эмили? — Диппер наклонился к ней, брови сведены в тревоге. —Ты в порядке?       Она резко дёрнула головой, пряча руки за спину. «Не видьте. Не замечайте. Пожалуйста…»       Но она чувствовала — как ногти удлиняются, превращаясь в острые, изогнутые когти. Как по запястьям пробегает мурашками странное тепло. — Эм… просто… плохо себя чувствую… — она попыталась улыбнуться, но губы дрожали.       Мэйбл, сидевшая с другой стороны, тут же обвила её плечи рукой. — Может, тебе лечь? Или я могу принести чаю с мёдом? Мамин рецепт — от всего помогает! — Н-нет, я…       Стэн тем временем продолжил речь, не замечая её состояния: — Он был больше, чем просто куском воска! Он был… вторым мной! Более молодым, более красивым… — голос его дрогнул. — И теперь его нет.       Зус громко всхлипнул, утирая лицо рукавом.       Эмили сжала зубы. «Надо уйти. Сейчас же.» — Простите… — она резко встала, чуть не сбив Мэйбл. — Мне… нужно выйти. — Эй, подожди! — Диппер потянулся к её руке, но она дёрнулась назад, боясь, что он почувствует когти. — Я скоро вернусь!       И прежде, чем кто-то успел остановить её, она рванула к двери, едва не столкнувшись со Стэном, который вдруг зарыдал в голос и выбежал в коридор. — СТЭН, ДЕРЖИСЬ! — завопил Зус, бросившись за ним.       Эмили воспользовалась моментом и выскользнула наружу, хлопнув дверью. — Эмили, подожди! — Диппер догнал её на крыльце, хватая за рукав. — Что происходит? Ты…       Она резко вырвалась, и в свете луны он увидел — её глаза на секунду вспыхнули красным. — Я не могу объяснить… — её голос звучал хрипло, чужим тембром. — Но если ты сейчас меня не отпустишь… тебе будет страшно.       Она прыгнула в темноту, исчезнув в лесу прежде, чем он успел моргнуть.

***

      Выбежав из Хижины, брюнетка в отчаянии метнулась в ближайшие кусты, ветки хлестали её по лицу, царапая кожу, но она почти не чувствовала боли — её тело уже горело изнутри куда более жутким огнём. Луна. Она не хотела смотреть, но не могла оторваться — серебристый диск будто приковал её взгляд, затягивая в гипнотическую пустоту. Зрачки сузились в тонкие вертикальные чёрточки, отражая лунный свет, как у зверя. — Нет-нет-нет… — её шёпот больше походил на рычание.       Но сопротивляться было бесполезно. Боль. Первыми изменились руки — кости с хрустом перестроились, суставы вывернулись, а ногти вытянулись в длинные, изогнутые крючья, острые как бритва. Она впилась ими в землю, пытаясь удержаться, но тело уже выгибалось дугой, позвоночник трещал, удлиняясь. — А-а-аргх!.. — из её горла вырвался хриплый стон, переходящий в нечеловеческий хрип. Лицо. Челюсть сдвинулась вперёд, кожа натянулась, обнажая дёсны, из которых один за другим полезли клыки — длинные, острые, как у хищника. Уши заострились, отодвинулись выше, став больше, подвижнее. Шерсть. По спине пробежала волна густого тёмного меха, расползаясь по телу, как тень. Он был мягким, но в то же время жёстким у шеи и плеч — грива, как у дикого зверя. Одежда трещала по швам, не выдерживая изменений. И тогда… Тишина. На секунду всё замерло — даже ветер, даже листья на деревьях. А потом… — А-у-у-у-у-у!       Её голос, но уже не её — низкий, дрожащий, наполненный первобытной тоской — разорвал ночь. Вороны с карканьем взметнулись в небо, кусты зашевелились, как будто сама земля испугалась этого звука. Она больше не была собой. Её сознание тонуло в тумане звериных инстинктов, но где-то глубоко внутри ещё теплилась она — маленькая, испуганная, беспомощная. «Что я наделала…?»       Она попыталась встать, но лапы дрожали. Всё вокруг пахло так ярко — земля, деревья, кровь в её собственных венах.

***

      Восковые фигуры двигались неестественно плавно, их пустые глаза сверкали в полумраке, а лица искажались в безжизненных улыбках. — Они живые?! — Мэйбл вжалась в стену, сжимая в руках свечу так, что воск капал ей на пальцы. — И хотят нас убить! — Диппер резко отпрыгнул от воскового дровосека, чей топор с глухим стуком вонзился в пол.       Шерлок Холмс, с изысканной жестокостью вращая шпагой, шагнул вперёд. — Элементарно, мои дорогие жертвы, — прошипел он, и его голос звучал как скрип старого патефона.       Диппер схватил кочергу, чувствуя, как дрожат его руки. — Мэйбл, свечи! Расплавляй их! — Уже делаю! — она метнула горящую свечу в ближайшую фигуру — восковая леди начала таять, её лицо сползало, как растопленный сыр.       Но Шерлок Холмс был быстрее. — Не так быстро, юный детектив, — он выбил свечу из рук Диппера, и та, кувыркаясь, упала в темноту.       Теперь у Диппера оставалась только кочерга против шпаги.       Бой перекинулся на крышу, где лунный свет заливал всё холодным сиянием. — Ты неплох… для ребёнка, — скрипуче процедил Шерлок, нанося удар за ударом. — Спасибо, стараюсь! — Диппер парировал кочергой, но силы были неравны.       Шпага прижала его к краю крыши. — Прощай, глупыш.

***

      Красные глаза. Два сверкающих огня в тени — как угли, раздуваемые ветром. Эмили. Волчица с густой чёрной шерстью, в которой переливался лунный свет, стояла неподвижно, как тень. Её уши нервно дёргались при каждом звуке боя, а когти впивались в землю. «Он сражается… как герой…»       В её зверином сознании мелькали обрывки мыслей — восхищение, страх, что-то ещё… что-то тёплое, что заставляло сердце биться чаще.       Но когда шпага прижала Диппера к краю, это тепло вспыхнуло яростью. Рассвет уже близился — мех на её спине начал исчезать, когти укорачиваться, но она не могла ждать. — …Помочь. Надо помочь...       Она подбежала к стене Хижины, сжала кулак (ещё полулапу, получеловеческую) — и ударила.       Удар!       Стена задрожала, трещины побежали вверх, как молнии. — Что это?! — Мэйбл внизу подпрыгнула от неожиданности.       Шерлок Холмс оглянулся — и в этот момент крыша под ним обрушилась. — Н-нечестно… — успел пробормотать он, падая вниз и превращаясь в лужу воска.

***

      Диппер спрыгнул с остатков кровли, грациозно приземлившись на подгибающихся ногах. Его пальцы нервно поправили кепку, сбитую во время схватки, а взгляд сразу нашел Эмили. Она стояла неподвижно, как статуя, ее серебристые глаза, обычно напоминающие лунный свет, теперь были широко раскрыты и полны ужаса. Длинные черные хвостики растрепались, а чёлка прилипла ко лбу, влажному от испарины. Ее тонкие пальцы сжимали и разжимались, будто все еще ощущая силу удара, разрушившего стену. - Эмили… — голос Диппера прозвучал мягко, как теплый ветерок после грозы. Он сделал шаг вперед, осторожно, словно приближался к дикому животному. - Ты мне практически жизнь спасла.       Она вздрогнула, словно вынырнув из глубоких раздумий. Ее бледные губы дрогнули, когда она указала на лужу воска, где еще угадывались очертания шляпы и трости. - Диппер, я что… убила его? — шепотом спросила она, и в этом шепоте слышалось столько детского страха, что у Диппера сжалось сердце.       Он рассмеялся, но не насмешливо — этот смех был теплым и облегченным, как первое солнце после долгого дождя. - Нет, — покачал он головой, — он и так был до этого мертв. Вернее… неживой. Восковая кукла, помнишь? - Диппер наклонился, подбирая оставшуюся шпагу фигуры. Его пальцы провели по лезвию, проверяя остроту. - Так что все в порядке. Ты, наоборот, должна гордиться собой, — он поднял на нее взгляд, и в его карих глазах светилась искренняя благодарность, — это уже который раз, когда ты выручаешь меня и Мэйбл.       Эмили медленно разжала кулаки. Ее огромная черная толстовка, всегда казавшаяся на несколько размеров больше, теперь висела на ней еще мешковатее. Она выглядела одновременно измотанной и… счастливой? Этот контраст делал ее почти хрупкой, как первый весенний цветок, пробивающийся сквозь снег.       Но тут Диппер резко чихнул — совсем не по-геройски после недавней битвы. Уголки губ Эмили дрогнули, и по ее лицу пробежала тень улыбки. — Ты и вправду чихаешь, как котенок, — прошептала она, и тут же глаза ее расширились, словно она не поверила, что это сказала вслух. Ее пальцы вцепились в рукава толстовки, прячась в их глубине. — То есть… извини, ты ведь не любишь, когда так говорят… — она заерзала, ее бледная кожа моментально покрылась алым румянцем, который так странно контрастировал с ее обычно мертвенно-бледным лицом. — Но это… это правда мило. Ты… очень милый. — Эти слова вырвались у нее одним потоком, словно она боялась, что если остановится, то сбежит.       Диппер застыл. Его уши моментально покраснели, став ярким пятном на фоне смуглой кожи. Пальцы нервно постукивали по рукояти шпаги, которую он теперь вертел как карандаш перед контрольной. — Э-э-э… спасибо за комплимент, — он почесал затылок, избегая ее взгляда, — от тебя… я его, наверное, даже приму.       Тишина повисла между ними, теплая и неловкая одновременно.       Где-то сзади раздался приглушенный звук — Мэйбл, которая все это время наблюдала за ними из-за угла, зажала рот рукой, чтобы не захихикать. Ее глаза сверкали от восторга, словно она только что выиграла джекпот. - Ох, что это было?! — не выдержала она, выскакивая из укрытия и размахивая руками. — «Ты очень милый'? 'От тебя приму'? Это же чистейшей воды… — МЭЙБЛ! — Диппер аж подпрыгнул на месте, шпага со звоном упала на землю.       Эмили же просто исчезла — буквально. Одна секунда — она тут, следующая — ее уже нет, только кусты шевелятся, выдав ее стремительное бегство. — Ой. Я ее спугнула, — Мэйбл склонила голову набок, но в ее глазах не было раскаяния, только веселье. — И меня тоже! — Диппер схватился за сердце, делая вид, что сейчас упадет в обморок. Но в его глазах светилась теплая благодарность к сестре — за то, что она разрядила эту неловкую ситуацию.

***

      Мэйбл стояла перед зеркалом, держа перед собой два свитера — один ярко-розовый с блестками, другой вязаный, с изображением ламы. Она крутилась перед своим отражением, склонив голову то на один бок, то на другой, явно не в силах выбрать. — Ребята, серьезно, какой лучше? — она обернулась к Дипперу и Эмили, которые сидели в одном кресле, тесно прижавшись друг к другу.       Диппер, уткнувшись в книгу, лишь пробормотал что-то невнятное, не отрывая глаз от страницы. Эмили, чья голова покоилась на его плече, тоже не поднимала взгляда, но ее пальцы слегка сжали край книги, которую они читали вместе. — Эй! — Мэйбл топнула ногой, заставив их обоих вздрогнуть. — Я знаю, что вы меня слышите!       Диппер вздохнул, но прежде чем он успел что-то сказать, из вентиляционного отверстия над ними высунулась восковая голова Ларри Кинга. — Шерсть ламы. — его механический голос прозвучал неожиданно громко. — Ламы — величайшие воины природы.       С этими словами он исчез обратно в вентиляцию, оставив после себя лишь легкий скрип металла.       Мэйбл, не заметившая его появления, улыбнулась. — Спасибо, Диппер, Эмили! — она тут же сорвала с себя розовый свитер и побежала переодеваться, оставив их в недоумении.       Диппер медленно оторвался от книги, огляделся, затем пожал плечами и снова уткнулся в страницы.       Эмили подняла голову, ее серебристые глаза растерянно следили за убегающей Мэйбл. — Пожалуйста… наверное, — неуверенно пробормотала она, затем снова опустила голову на плечо Диппера, возвращаясь к чтению. — **Ты… ты ничего не говорил? ** — тихо спросила мальчика, все еще сбитая с толку. — Нет. — …А кто тогда ей ответил?       Диппер задумался на секунду, затем махнул рукой. — Знаешь что? Давай просто продолжим читать.       Эмили кивнула, но ее взгляд еще некоторое время блуждал по потолку, будто ожидая, что вентиляция снова заговорит.

***

      Комната, куда отошла Мэйбл походила на взрыв в магазине тканей — повсюду валялись лоскуты меха, нитки и пуговицы. Сама шатенка стояла посреди этого творческого хаоса, затаив дыхание, когда дверь приоткрылась и на пороге показалась Эмили. — Ты… звала меня? — брюнетка осторожно переступила порог, её серебристые глаза скользнули по комнате с типичным для неё любопытством, смешанным с осторожностью. — Закрой глаза и протяни руки! — Мэйбл подпрыгнула на месте, едва сдерживая восторг.       Эмили моргнула, но послушно опустила веки. Её длинные ресницы дрожали, а пальцы нерешительно вытянулись вперёд.       Мэйбл торжественно положила в её ладони что-то мягкое. — Можно смотреть!       Эмили открыла глаза — и замерла.       В её руках сидел плюшевый волчонок. Чёрный, как её собственные волосы, с серыми, почти серебристыми бусинами-глазами, которые так напоминали её собственные. Игрушка была тёплой, уютной, и… — Он… похож на меня, — прошептала Эмили. Её голос дрогнул, а пальцы сжали игрушку так осторожно, будто боялись её раздавить. — Ну конечно! — Мэйбл сияла, уперев руки в боки. — Я же помню, как ты говорила, что любишь волков! И что у тебя когда-то был такой, но…       Она не успела закончить. Первая слеза упала на чёрную плюшевую шёрстку. Потом вторая. — Э-эмили? — улыбка Мэйбл дрогнула. Она наклонилась, пытаясь заглянуть в лицо подруги, но та опустила голову, и длинная чёлка скрыла её глаза. — Ой, нет, нет! Тебе не нравится? Я могу переделать! Или сделать другую! Или…       Эмили резко сделала шаг вперёд и обняла её. Волчонок оказался зажат между ними, а слёзы брюнетки капали Мэйбл на плечо. — Спасибо… — её шёпот был едва слышен. — За всё.       Мэйбл замерла, затем медленно обняла подругу в ответ, положив подбородок ей на макушку. Эмили была такой маленькой, такой хрупкой в её объятиях… — Ох, глупышка, — Мэйбл засмеялась, но в её голосе вдруг прозвучала нежность. — Ты плачешь из-за плюшевой игрушки. У тебя… — она слегка отстранилась, чтобы посмотреть Эмили в глаза, — …самое большое сердце на свете.       Эмили ничего не ответила. Она лишь крепче прижала волчонка к груди.