Кошмар в Хижине

      Эмили не чувствовала своего тела — будто парила над сценой, как призрак. Магазин «От заката до рассвета» сиял теплым светом, пахнущим корицей и старыми книгами. Полки ломились от диковинных товаров: банки с лунным светом, чучела мифических существ, карты Таро с двигающимися изображениями.       За прилавком Па и Ма — не бледные призраки, а живые, с румяными щеками — аплодировали молодой женщине — Мэри, чей голос тревожит душу.       Женщина в розовом платье, оно переливалось, как внутренность ракушки, перебирала струны гитары. Ее русый хвост колыхался в такт музыке, а глаза — цвета весеннего неба — закрывались от наслаждения. — «~Там, где лес встречает звёзды, ~» — пела она, и голос звенел, будто хрусталь.       Эмили неосознанно поднесла руку к груди — кулон-полумесяц грелся, словно откликаясь на песню.       Рядом стоял мужчина — её зеркальное отражение, но старше и мужского пола. Иссиня-чёрные непослушные волосы, бледная кожа с лёгкими тенями под глазами, будто не спал неделями. Татуировка-полумесяц на тыльной стороне ладони — белая, как молоко. Он подпевал жене, но взгляд его блуждал по окнам — высматривал опасность. — Мэри, ты должна записать альбом! — Ма хлопала в ладоши. — После родов, — улыбнулась Мэри, поглаживая живот. Питер прислонился к её плечу — его пальцы сжались в беспомощный кулак. — Вы уверены, что хотите отдать её нам? — Па почесал бороду, кивая на записи с заклинаниями на полке. — У нас тут… не всегда безопасно. — Билл не тронет её у вас, — резко сказал Питер. — Он боится мест, где хранят древние артефакты.       Ма переглянулась с Па — в их глазах мелькнуло что-то тёмное. — Мы вырастим её, как свою, — прошептала Ма. — Но… вы знаете, чем это может закончиться.       Мэри замерла, а Питер резко встал, заслонив жену. — Если он придёт — я уничтожу его. Даже если мне придётся сжечь весь лес.       В лесу внезапно замерли птицы. — О-о-о, какая трогательная сценка! — раздался голос, звенящий, как разбитое стекло.       Питер рванулся вперёд, заслоняя жену. Билл материализовался вспышкой жёлтого света: зрачок в единственном году сужен, как у кота, увидевшего мышь. Трость вертелась в пальцах, оставляя в воздухе огненные спирали. — Ты думал, спрячешь девочку от меня? — Билл закатился смехом, и деревья задрожали.       Мэри вскрикнула, прижимая руки к животу. — Она никогда не будет твоей! — Питер бросился вперёд, но Билл исчез, оставив в воздухе запах серы.

***

      Эмили прижала плюшевого волчонка Луну к груди, её серебристые глаза были широко раскрыты — словно она до сих пор видела те тени из сна. Пальцы непроизвольно теребили край чёрного топика с полумесяцем, будто ища убежища в знакомой ткани. — Мама… папа? — её шёпот был таким тихим, что даже пылинки в солнечном луче не дрогнули. Дверь распахнулась с грохотом, и розовый ураган в пижаме влетел в комнату: — ДОБРОЕ УТРО, ЗВЕЗДНАЯ ПРИНЦЕССА! — Мэйбл прыгнула на кровать, заставив пружины взвизгнуть. Её карие глаза сверкали, а растрёпанные волосы торчали, как у испуганного ёжика.       Эмили вздрогнула, но тут же рассмеялась — энтузиазм Мэйбл был заразнее зевоты. — Д-доброе… — она поправила сползшую резинку в хвостике, но Мэйбл уже прилипла к ней, разглядывая лицо подруги: — Ты вся морщишься, как Стэн после чили-дога! — ткнула пальцем в её лоб. — Приснился кошмар? Или… о! Может, романтический сон про Диппера?       Эмили покраснела, как помидор в микроволновке, и закрыла лицо волчонком. — Н-нет! Мне снились… мои родители. Настоящие.       На кухне пахло горелыми тостами и сиропом — Стэн размахивал лопатой, как мечом, подбрасывая яичницу с подозрительными чёрными точками. — Эй, малышка! — крикнул он, заметив Эмили. — Хочешь яичницу «по-стэновски»? Секретный ингредиент — халатность! — Она уже мёртвая, дядя Стэн, — фыркнул Зус, отодвигая тарелку с чем-то, что напоминало лаву.       Эмили осторожно села рядом с Диппером, он углубился в дневник №3, жуя хлопья с маниакальной сосредоточенностью. — Диппер… — Мэйбл бросила в него зефиркой. — Эмили видела во сне своих родителей!

***

      Эмили застыла в безвоздушном пространстве, где время текло, как густой сироп. Всё вокруг было окрашено в цвета пепла и старых снов — даже её белая ночнушка казалась призрачной в этом не-месте.       Перед ней висел Диппер — настоящий, в своей оранжевой футболке и жилетке, но лицо его исказил чистый ужас. Его карие глаза метались, а руки сжимали дневник №3 так, что костяшки побелели. — Н-нет… — его голос дрожал, как лист на ветру.       Билл кружил вокруг него, как акула, его жёлтый треугольник мерцал неестественным светом. — Как мне решить: жить тебе или не жить? — пропел он, изгибаясь в воздухе. — Ты, наверно, сразу в Рай, так что сильно не рыдай!       Он ткнул Диппера пальцем в грудь — и кожа мальчика покрылась трещинами, как разбитое стекло. — ЭМИЛИ! — крик Диппера разорвал тишину… …а потом — голубое пламя.       Тишина.       Эмили задохнулась — её руки потянулись к пустому месту, где только что был Диппер. — Нет… нет, нет, нет! — её шёпот рвался, как нитка. И вдруг — он вернулся. Но… что-то было не так. Это был Диппер — такая же жилетка, футболка, волосы… но глаза. Жёлтые. Зрачки — узкие, как у кошки. — Привет, малышка, — рот Диппера двигался, но голос принадлежал Биллу. Настоящий Диппер висел рядом — прозрачный, как призрак. Его лицо кривилось в немом ужасе. — Что… что происходит? — прошептал он, но Эмили не могла ответить.       Билл рассмеялся — звук резал уши, как ножницы по металлу. — Бегите, глупые девочки!       Мэйбл уже бежала — её розовый свитер мелькал в серой мгле, а за ней… Вторая Эмили. Чёрные хвостики развевались, серебристые глаза широко раскрыты — но в них не было страха. Только пустота.       Билл щелкнул пальцами — и Мэйбл рухнула на землю, её свитер почти нельзя было узнать под кровью. Кепка Диппера лежала рядом — помятая, испачканная. А потом… Эмили, та, другая, взлетела в воздух, её тело содрогалось, когда Билл вытягивал из неё белый свет. — А-а-а-а! — крик разорвал тишину.       Знак полумесяца на руке исчез. Кожа стала ещё бледнее. Темные круги под глазами — как в те дни, когда Стэн нашёл её у порога. Последний вздох. Тишина.       Билл провёл рукой по щёке мёртвой Эмили, его ухмылка растянулась до ушей. — Теперь я понимаю, что Сосна нашёл в этой девчонке — Полумесяц. Она действительно милая.       Куклы в его руках вспыхнули синим — Диппер, Мэйбл, Эмили.       Пепел упал на кровавую надпись: «НИКОМУ НЕ ВЕРЬ».

***

      Эмили проснулась с криком, её руки вцепились в простыни, а волосы прилипли к лицу от пота.