Часть 4

Scio me nihil scire, sed alii id ipsum nesciunt

Три дня пролетели быстро, и Балдуин снова оказался в своей комнате, ожидая отчёт. В это время его мысли всё чаще возвращались к девушке. Она не выходила из его головы, а её ночные появления в библиотеке не давали покоя. Он чувствовал, что её действия не были случайными, и что она что-то скрывает. Он решал, что должен выяснить больше. Когда, наконец, один из его людей вернулся с отчётом, Балдуин сел за стол, готовясь услышать то, что, возможно, могло бы дать ему новые ответы. — Ваше величество, — начал один из шпионов, склоняя голову. — Мы следили за девушкой, как вы приказали. Он замолчал, давая время королю сосредоточиться. Балдуин наклонился вперёд, его внимание было полностью приковано к говорящему. — Днём она трудилась, молча, без лишних слов. Занималась всем, что ей поручали, её поведение не отличалось от других слуг — она просто выполняла свою работу, без видимых усилий, без попыток привлечь внимание. Балдуин кивнул, ощущая, как его внутреннее беспокойство усиливается. Это было то, что он и ожидал — нечто, что могло бы скрывать её настоящие намерения. Но важным был не день, а ночь. — А ночью? — его голос был напряжённым, и он не мог скрыть своего любопытства. — Ночью, — продолжил шпион, — она уединялась в библиотеке. Точно так же, как и в первый раз, она оставалась там почти до самого рассвета, изучая свитки и пергаменты. Мы не могли понять, что именно она ищет, но она тратила много времени на чтение, как будто одержима этим. Балдуин почувствовал, как его дыхание слегка замедлилось. Он уже знал, что она не могла бы быть здесь просто так, но теперь это становилось более очевидным. — Было ли там ещё что-то? — спросил он, затаив дыхание. — Да, — ответил шпион. — Она носила с собой пергамент, на котором был нарисован странный символ. Мы не смогли его расшифровать, но он точно отличался от всего, что мы видели ранее. Этот символ был как-то связан с её поисками. Теперь Балдуин понял, что она не просто искала книги, она искала нечто более важное. С этими мыслями его мрак неуверенности стал крепнуть, но, несмотря на это, он чувствовал, что она всё-таки может быть полезна для его собственных целей. — И что она делала после этого? — спросил он, уже понимая, что ночь была только началом её таинственных действий. — Затем она возвращалась в свои покои, — продолжил шпион, — и ложилась спать. Спала всего пару часов, и, несмотря на такое малое количество времени для отдыха, утром снова была на ногах, готова к работе. Она молчала, и так же молча выполняла все задания. Балдуин сидел в тени, поглощённый этим новым знанием. Каждое слово отчёта только усиливало его ощущение, что эта девушка — не просто прислуга. Её поведение не укладывалось в рамки обычной жизни в замке. Но что скрывается за этим символом? Почему она настолько поглощена свитками и пергаментами, и что она хочет найти? Балдуин решил, что пора действовать. Его интуиция говорила ему, что всё это не случайно. Он прикажет держать её под наблюдением, но на этот раз будет действовать более осторожно. Возможно, пришло время поговорить с ней лично, узнать её настоящие намерения. Но пока что он решил подождать, наблюдать, и лишь потом принять решение, каким образом использовать её странные исследования. Ибо он знал — каждый шаг важен.

***

Кассандра сидела в тени библиотеки, её глаза были усталыми, но зоркими, как у охотника, который, несмотря на изнеможение, не упускает свою добычу. Она уже несколько ночей подряд не могла найти нужных слов для того, чтобы начать расшифровывать символ. Но вот, на этот раз, её терпение было вознаграждено. Её пальцы скользнули по древним свиткам, пока наконец не остановились на одном из них. Он был скрыт глубже остальных, как будто кто-то пытался утаить его от посторонних глаз. Кассандра почувствовала, как сердце ускоряет свой ритм. На свитке был тот самый символ — её символ, который она видела в пещере, который не мог быть случайным. Его форма была едва заметной, но она сразу же узнала его — этот знак был связан с чем-то большим, чем просто древняя алхимия. Это был ключ, возможно, единственный ключ к разгадке, которую она искала. Но когда она развернула свиток и посмотрела на текст, её лицо омрачилось. Язык был незнакомым. Он не был ни греческим, ни латинским, ни тем более старофранцузским— ни теми языками, которые она владела с детства и которые были ей доступны для перевода. Этот язык был древнее и более загадочен. Она не могла забрать свиток с собой. Это было бы слишком рискованно, тем более, что в библиотеке часто находились стражники и люди, готовые сообщить о любом подозрительном поведении. Но она не могла просто оставить его. Это была её единственная зацепка. И она знала, что этот свиток может быть решающим в её поисках. После мгновения размышлений Кассандра приняла решение. Она не собиралась уходить с пустыми руками, но и не могла взять оригинал. Тогда ей пришла мысль — она создаст точную копию. Тихо, словно тень, она достала из сумки пергамент, уголь для рисования и начала осторожно переписывать каждую деталь свитка, каждые буквы и символы, точно повторяя каждый изгиб линии. Это было нелегко, её руки слегка дрожали от напряжения, но она продолжала, забыв обо всём остальном. В её мыслях звучал лишь один вопрос: "Что если это действительно кровь чистой души?" Когда копия была готова, она аккуратно свернула её, как и оригинал, и спрятала в своём плаще. Затем тихо вернула свиток–оригинал на место, надеясь, что никто не заметит её действия. Она понимала, что её время в библиотеке было ограничено, но что-то внутри подсказывало ей, что она на верном пути. Теперь ей нужно было уединиться и попробовать расшифровать текст в храме. Она вышла из библиотеки, её сердце билось быстро, но она чувствовала, что этот шаг был правильным. Кассандра знала, что её следующий шаг будет самым важным. Она будет делать всё, чтобы разгадать этот текст и найти то, что искала.