Часть 5

«Белка играется?», «Не переживай?» Мне казалось, что этот незнакомец из сна просто издевался надо мной, я начал задумываться о том, как это все до мурашек странно, со мной будто разговаривает не просто сон, а скорее, кто-то или что-то, что уже прожило свою жизнь, иначе откуда ему знать: «Как там белка»? Я понимал, что не стоит верить своим снам и не опираться на то, что в них происходит, но я не мог игнорировать его слова, поскольку уже два раза он угадывал, что произойдет, пускай и говорил это в непонятной форме. Я так и не узнал, есть ли у него имя, и, как только подумал об этом, понял, насколько это глупо: «Почему бы не подружиться с парнишей из сна?» Я надеялся, что не схожу с ума, но, будто бы, уже начинал. Дни в школе, казалось, стали проходить быстрее, меня мучало тревожное чувство от того, что ЕГЭ нужно будет сдавать уже через семь месяцев, но, несмотря на это, я знал, что баллы, которые я получу, и какая у меня будет оценка, мне абсолютно безразличны. А Захар, в отличие от меня, усердно готовится уже сейчас, у него много планов на жизнь, и он знает, кем хочет стать, и тут я почувствовал, что моя жизнь будто бы ничего не стоит. К моему удивлению, шайка Данила очень давно не подходила к нам с Захаром, а Злата до сих пор поглядывает на нас после того происшествия. А ведь это был мой первый поцелуй, и его украла девушка, которая нравится моему лучшему другу или нравилась… После последнего сна прошла неделя, ничего интересного за эти дни не происходило и даже сны я видел не каждый день, я уж подумал, что вот-вот и избавлюсь от них, но оказывается, что это была лишь передышка перед настоящим кошмаром. Весь день в школе я был очень сонный, при том, что сегодня кошмара не было и я спал девять часов. — Че, может, погуляем после уроков? У меня уже нет сил готовиться, — страдальчески произнес Захар и уставился на меня. Несмотря на то, что я был довольно уставшим, я согласился, все же последний год вместе учимся, и никто не знает, что будет после выпуска. После уроков мы купили пачку чипсов на двоих и принялись искать свободную лавочку, погода сегодня была будто бы идеальная, солнце не сверкало в лицо, на небе были серые тучи, которые закрывали жёлтое светило. Все листья с деревьев уже попадали, осев на землю жёлтым полотном. Как только мы сели, я почувствовал в поведении Захара некую нерешительность, он метал свой взгляд то по сторонам, то мельком смотрел на меня, я хрустел чипсами и ждал, когда он сам скажет, в чем дело, но спустя пару минут я не выдержал и все же спросил, что происходит. Он явно запаниковал и уже хотел соврать, что все в порядке, но понял, что слишком выдает себя. — В общем, эмм… — неуверенно протянул он. На протяжении минуты он то и делал, что мямлил себе под нос, это начало раздражать, и я, чуть повысив голос, попросил рассказать, в чем дело. — Давид, мама сказала, что, возможно, после выпуска я поеду в другой город, чтобы там поступить в хороший университет… — он волнительно сжал губы, смотря на мою реакцию. Самое неприятное, что могло произойти — это переезд одного из нас, я был не против общаться по переписке, но это намного больнее, когда до этого с человеком ты был девять лет своей жизни бок о бок. Я долго молчал, прежде чем ответить, перебирая мысли в голове, которые нахлынули на меня за одну секунду. — И… Куда же ты поедешь? — Мы думали в Екатеринбург, но я повторюсь, что это еще не точно, сам знаешь, моему отцу только недавно начали зарплату повышать, поэтому, если не успеем накопить, придется отложить на год. — Я понял, — это было единственное, что я смог ответить, но я не мог передать, что я чувствовал в этот момент. Я никогда не думал о том, что когда-нибудь нам придется разойтись по разным городам, и, возможно, больше никогда не увидеть друг друга. — Давид, все нормально? — Да, я рад, что ты будешь учиться в хорошем универе, — сказал я, выкинув уже пустую упаковку чипсов. — Но, если что, я никогда не удалю твой номер, будем каждый день переписываться. Я хотел верить в его слова, но я понимал, что он найдет друзей в университете и, скорее всего, забудет обо мне, а в нашем городе друзей у меня больше нет, и я давно позабыл о том, как знакомиться с кем-то, последний опыт был со Златой, и он был неудачный. — Хорошо, будем общаться, — не выдавая тоску в голосе, произнес я. Захар вдруг выставил передо мной мизинец. — Что ты делаешь? — уставился я на него. — Дружеская клятва. — Да ты че, это как-то по-детски, я и так верю твоим словам. — Ты мне друг или как? — с некой язвительностью спросил он, подставляя мизинец еще ближе. Я переводил взгляд то на него, то на палец и не верил тому, что я сейчас сделаю. Я обхватил его мизинец своим, и он довольно начал свою нелепую клятвенную речь: — Поклянемся, что никогда не забудем дружбу, и будем всегда на связи, даже когда будут дела, — воодушевленно сказал он и уставился на меня. Я посмеялся с его детской задумки, но произнес: — Клянусь. — Клянусь, — он аккуратно разбил наши пальцы и заулыбался. — Доволен? — с усмешкой спросил я. — Никогда бы не подумал, что мы будем давать такие обещания. Я до конца еще не принял тот факт, что мы в скором времени перестанем гулять и видеться каждый день, но я четко понимал, что эта новость еще сожрет мои мысли по приходу домой. Мы гуляли с Захаром еще некоторое время, потом вдруг мне в голову ударил вопрос: — Кстати, как ты теперь к Злате относишься? Чувства твои пропали? — Я так был погружен в подготовку, что через пару дней после того случая перестал думать о ней, поэтому думаю, что все прошло, — он устало потер виски от мысли о ЕГЭ. Я глубоко в душе был рад, что у них ничего не получилось. — Ну, найдешь себе в Екатеринбурге девушку, не парься, — шутливо произнес я, хотя мысли все еще гложили эту новость об переезде. — Давай не будем говорить о переезде, а то меня морозит от этой мысли. — Понял. Мы гуляли еще на протяжении двух часов, тем для разговора уже не было, и ноги были будто ватные, Захар, заметив мою усталость, предложил пойти по домам. Мама уже была дома и сидела в зале, смотря свой сериал. — Как погуляли? Не холодно было? Я думал о том, рассказывать ли ей о переезде Захара или нет, но я быстро откинул эту мысль, потому что это еще не точно. Я кратко рассказал ей про день в школе и о том, где и как мы гуляли. Она увлеченно слушала, но затем ей позвонила подруга, пока мама увлеклась разговором, я бесшумно ушел в комнату. В глаза сразу бросилась игрушка Белки, я поднял ее, и в голову взбрели мысли: «Если бы ты была жива, то после отъезда Захара у меня хотя бы был хоть какой-то друг». Поток мыслей прекратился после того, как я сел за компьютер. Играя на протяжении получаса, я окончательно выдохся и решил, что пора на боковую. Ворочаясь в кровати, я все еще не мог выкинуть переезд Захара из головы, поэтому уснул лишь в одиннадцать вечера. Я снова увидел сон, я находился в странном пространстве, темно-бордовый фон с черными вкрапинами, будто экран шума в телевизоре, полная тишина навевала тревогу. Я попытался разглядеть хоть что-то в этой темноте, но вдруг услышал приближение множества голосов, голоса были неизвестны мне, они будто шепотом пролетали возле моего уха, я не успевал разобрать, что они говорят. Со временем они лишь приближались, становясь все громче и навязчивее, я чувствовал, как колотится мое сердце в реальной жизни, странное ощущение не полной фазы сна, я мог проснуться в любой момент, но не мог этого сделать. Шум увеличивался, будто пытаясь разорвать мне перепонки, я закрывал уши руками, но они будто бы не перекрывали звук даже наполовину, оставалось лишь чувство страха, которое постепенно разрасталось, пока я наконец не проснулся. Я сразу же схватился за уши, тот кричащий гул остался, только уже был в виде писка в ушах. Сердце бешено колотилось, будто сейчас выпрыгнет, в глазах начало темнеть. — Давид, что с тобой? — вдруг спросила мама, я не услышал, как она зашла из-за шума в ушах, но я очень испугался от ее внезапного появления. — Я не понимаю, мне приснился странный сон, а потом я резко проснулся, и в глазах потемнело. — Понятно, когда в школу? — Что? Ну… Я посмотрел на часы, но стрелки не двигались, я схватился за телефон, время на экране показывало три часа ночи, но… Судя по освещению в комнате, было уже утро, я в недоумении посмотрел на маму, она все еще ждала ответа. — Давид, сколько времени? — Три часа ночи… — неуверенно произнес я. — Ты чего? Сейчас же утро! Я показал ей экран телефона, чтобы она убедилась в моей правоте. — Ну вот, говорю же восемь утра, — уверяла она, улыбаясь. Я снова посмотрел на часы, время действительно было восемь утра, походу сон был настолько впечатляющим, что и зрение замылилось, вполне реально увидеть тройку вместо восьми… Успокаивал себя я. — Верно… Восемь утра, — произнес я. — Ты покормил Белку? — Что ты несешь, мам? — Покорми своего питомца, ты его так просил, — в момент ее лицо поменялось, стало более строгим. — Какого питомца, мам??? Белка умерла, — уже с наездом сказал я. Меня стал раздражать ее бред. — Умерла? — спросила она. … — Умерла… — продолжила она, — может, я тоже умерла? Вдруг ее лицо внезапно стало искажаться в печальной гримасе, сначала все выглядело реально, но затем ее глаза закатились до невозможного внутрь, рот начал открываться, а кожа по бокам порвалась от широко раскрытой пасти, я не мог шелохнуться от увиденного, она застыла в одном положении, но затем я услышал едва слышный писк, он увеличивался, каждый раз меняя тональность, пока не дошел до истеричного крика, он был не человеческий, я даже не мог представить хотя бы одно животное, у которого был бы такой рык. Затем мой взгляд начал замыливаться, маленькие разноцветные вкрапинки стали нарастать, после чего полная темнота.