"Когда просыпается Венера"

Небо над особняком раскинулось как черный бархат, усыпанный бриллиантами звезд. Они мерцали так ярко, что казалось — вот-вот сорвутся и упадут в темные воды садового пруда, отражающего их, как зеркало. Воздух был теплым, пропитанным ароматом цветущего жасмина и свежескошенной травы. Где-то в кустах стрекотали сверчки, а старый фонарь у ворот едва освещал дорожку, по которой медленно шагал Виктор. Босса не было. И особняк, обычно напряженный, как натянутая струна, вдруг выдохнул. Тоши сидела на балконе своего "заточения", свесив босые ноги между прутьев ограды. Ветер шевелил ее растрепанные волосы, а в руках она крутила стакан с лимонадом (который кто-то из шестерок тайком принес ей — "чтобы не скучала"). — Эй, тюремщик! — крикнула она в темноту. Из тени деревьев вышел Виктор, закинув руки в карманы. — Ты должна спать. — А ты — патрулировать, а не пялиться на звезды. Он фыркнул, но подошел ближе. Тишина. Где-то далеко залаяла собака. — Какая-то особенно яркая. — вдруг сказала Тоши, указывая на крупную звезду над крышей. — Это Венера. — О, значит, ты не только стрелять и ломать челюсти умеешь? Он прислонился к перилам рядом с ней. — Когда-то хотел стать летчиком. Она повернулась к нему, глаза расширились. — Серьезно?! — Да. Но жизнь сложилась иначе. Она протянула ему стакан. — За мечты, которые не сбылись? Он взял, их пальцы ненадолго соприкоснулись. — За тех, кто еще может мечтать. Отпил. Лимонад оказался сладким. Слишком сладким. Как этот вечер. Как ее улыбка в свете звезд. Виктор почувствовал, как что-то внутри него дрогнуло — что-то, что он давно заковал в броню. — Ты знаешь, что Венера — это планета, да? — пробормотал он, возвращая стакан. — Значит, ты еще и умник? — Тоши ухмыльнулась, прищурившись. — А я-то думала, ты только кулаками работать умеешь. Он хмыкнул, но не ответил. Вместо этого достал из кармана сигару, прикурил, и дым заклубился в ночном воздухе, смешиваясь с ароматом жасмина. — Ты когда-нибудь задумывалась, как бы сложилась твоя жизнь, если бы не... это? — он жестом обозначил стены особняка. Она закинула голову назад, рассматривая звезды. — Наверное, стала бы художницей. Или владелицей кафе с кучей котов. — Кафе? — Да! С круассанами и латте с розочками. И чтобы все клиенты были вежливыми. Он усмехнулся. — Ты бы разорилась за неделю. — Зато счастливо! Тишина снова окутала их, но теперь она была теплой, как одеяло. — А ты? — спросила она вдруг. — Если бы не... всё это. Кем бы ты был? Виктор задумался, выпуская кольца дыма. — Не знаю. Может, летал бы где-то там. — он кивнул в небо. — Значит, ты все еще мечтаешь. Он посмотрел на нее — на ее смешные нос, на веснушки, которые проступали в лунном свете, на упрямый подбородок. — Нет. Потому что теперь его мечты были другими. И это было опасно. Тоши вдруг зевнула, потянулась, и ее нога случайно задела его руку. — Ой. — Холодная — Ну, так согрей. Он замер. Она замерла. Даже сверчки, кажется, притихли. Виктор медленно обхватил ее ступню ладонью. Грубые пальцы сжимали хрупкую кожу, и он почувствовал, как она дрогнула. — Лучше? — Не-а. — но она не отдернула ногу. Они смотрели друг на друга — он, огромный и опасный, она, маленькая и упрямая. А где-то над ними Венера горела ярче всех. Он отпустил ее ногу. Где-то в доме скрипнула дверь — один из охранников проверял замки. Реальность напомнила о себе. Виктор выпрямился, лицо снова стало каменным. — Иди спать. — Боишься, что если я задержусь, то увижу, как ты улыбаешься? Он уже уходил, но на последних словах обернулся. — Спокойной ночи, кролик. Тоши осталась одна под звездами, но почему-то ей больше не было холодно. А где-то в темноте, за углом, Виктор еще долго курил, глядя в небо. "Чертова Венера..."