Глава десятая.

Джон практически неделю не работал. Он мог себе позволить, имя прекрасно работало за него, а денег ему хватает, с лихвой. Он почти не снимает пижаму — ест, моется, спит и смотрит телевизор, но большую часть времени всё-же читает. У него есть доступ даже к самым секретным данным. Он же гребанный Хоумлендер! Каждая строчка ее биографии будто была пронизана культурой Америки нулевых, хотя ее лучшие года вообще выпали на конец десятых. Все равно — эти кадры, какие-то архивные фото, которые каким-то образом отрыли… Она нагрела голову какой-то девушке до такой степени, что луковицы ее волос навсегда сгорели — это все там было «сугубо» из научных соображений, — а на деле, Воут просто так собирал биографию каждого по кусочкам. У нее она просто вышла очень объемной. На всех героев находиться такая информация — а ее детство и юность были запечатлены на пленку, увековечены на флешках и аккаунтах социальных сетей. Большая часть информация была бесполезна, не было даже чисто гипотетических вариантов, как ее использовать — и они могли бы ее вырезать, — но как же Джон был рад, что они этого не сделали. «Первые попытки в музыкальное творчество не увенчались успехом, группа подростков исполнила несколько песен — на данный момент ни одну из них уже не прослушать» — и слава богу, там что нибудь, что вызовет кровь из ушей не хуже, чем ее воинственный крик, — Джон уверен. «Крик обычного человека не может превышать 90 децибел, крик Кассандры же достигает рекордных 170 децибел». Джон открыл гугл. Децибелы. «30 — шепот, 60 — разговор, 90 — громкий крик» — пока что все понятно, и безопасно. — «100 децибел — оркестр, вагон метро, раскаты грома», — звучало интереснее. — «"120 децибел оцениваются как невыносимый уровень шума, вроде, отбойного молотка на расстоянии менее одного метра. Головная боль, головокружения, возможный тинитус и травмы перепонок». — Но сотня и два десятка, ведь не предел Кэсси? — «160 децибел вызовут травмы. Шок, разрыв барабанной перепонки, разрыв легких, повреждение прочих внутренних органов из-за акустического давления. Сравнимо с выстрелом ружья прямо около уха». Он вернулся к прочтению документа. «Крик Кассандры вызывает дезориентацию, необратимую потерю слуха, панику, и в редких случаях смерть. Если она постарается, или произведет дополнительные действия — крик вызовет ударную волну, способную сбить с ног, и нанести серьезные травмы». Орать это больно, — Хоумлендер знает, потому-что сам не отказывает себе в такой роскоши. — «такие нечеловеческие частоты также вызовут кровотечение, разрыв голосовых связок, острую боль в горле. Мисс Смит потребуется стабилизироваться». Он не собирался делать что-то. Ему было до жути интересно, он хотел знать о ней все. И то, как она устроена, вызывало большой интерес. За что ей дали восемь балов разрушительного потенциала из десяти? За… крик? Телекинез?! За ее «форму берсерка»? В списке «побочных» и «практически не несущих функции» способностей, Джон также вычитал: «низший уровень телепатии — возможность заключить с кем-то что-то вроде связи», — «манипуляции энергией (чит. Прим.)» «Читайте примечания» — Хоумлендер не мог не послушаться. «Манипуляция энергией» — звучит слишком заманчиво, чтобы пропустить мимо ушей. «Манипуляции энергией — у некоторых суперов являются основной способностью. При высоком контроле способностей, супер может поглощать и перенаправлять энергию, или и вовсе направлять собственную энергию в нужную форму. Кассандра не может //прим. И не сможет// контролировать эту способность, так как работать с энергией не в ее силах. Зато, ее крик — вероятнее всего, является именно перенаправлением энергии, но невольным. Чем ярче эмоции, заставляющие ее кричать, тем громче она издает звук. Личный рекорд супера — 200 децибел. Цифра гарантирует смерть с разрывом всем органов, и переломом костей от ударной волны. Красные сферы, что подвластны ей, тоже побочный эффект этой способности. Она использует собственную жизненную энергию, и взрывает эти сферы. Никакой магии в ее способностях нет». Примечание на примечании, и примечанием подгоняет… «194 децибела — теоретический предел звука в атмосфере. Все выше будет преобразовываться в ударную волну» Замечание: «вероятнее, спокойствие ее силы угнетает. Находясь в полном покое, Мисс Смит теряет практически весь свой потенциал. Настоящие силы приходят только после выбросов адреналина». Некоторые из прикрепленных фото выглядели достаточно красочно и эффектно — она может спасать людей очень изящно, но к счастью она этим не занимается. Может, не хочет, — а может, понимает, что только Хоумлендер может быть героем для общественности. Остальные — массовка. Члены Семерки, — они просто члены Семерки. Не больше. Читать чью-то жизнь как книгу — тоже самое, что смотреть не очень интересный сериал. Сюжетных поворотов в нем меньше, чем хотелось бы. Зато, концовка всегда реалистичнее. Если жизнь — это сериал, то концовкой должна быть смерть. Но последние строчки ее биографии гласят: «… на данный момент является членом Семерки, известна под псевдонимом Принцесса». Редактура досье всегда продолжается, но за последний год она просто не успела натворить дел, достойных быть задокументированными. По мнению Джона им стоило добавить, что она также захотела свергнуть его — и в ответ, он непременно хотел добавить пару листов в эту книжку, которые стали бы последними. Но пугать Принцессу было неразумно. Он может быть немного самовлюбленный, что с его то внешностью совсем не грех, — но точно не слабоумный. Его любовь к себе никак не влияет на его ум. Он очень умный, — он это и сам знает. Поэтому действовать будет рационально. Размеренно. Аккуратно. То-есть, просто позвонит Эшли и прикажет ей отменить все проекты Принцессы, которые он хочет забрать себе. А просто потому, что может так сделать! У него была идея и лучше, конечно. Можно было досаждать ей гораздо чаще и больше — например, сделать ее своей пассией для публики. Только для публики, потому-что она напыщенная разукрашенная кукла, а не женщина. Плюс, — юность в его вкусы не входит, нет. Она ему как дочь, а ему нужна мать. Все просто. Люди такое просто обожают. Его рейтинги сразу взлетят. Она поделиться с ним частью своей аудитории, что будет абсолютно честно — ведь она когда-то отобрала эту аудиторию именно у него. Если бы не он, ее бы вообще не было здесь. Он совершенно не воспринимает ее всерьез.

***

Молодая аудитория любит ее за приземленность — Кассандра не говорит на языке закона, власти, не апеллирует сложными политическими терминами. Она просто создает для одной аудитории горячий образ, а для другой теплый. В сухом остатке ее любят все. Она ведь красивая, умная, добрая, адекватная, и к тому же ее не заткнешь, а если в медиа есть инфо-повод, она обязательно сделает высказывание. Воут-Лэнд, еще один «ивент», в этот раз что-то вроде Комик-Кона. Хоумлендер выступил, зачитал заученную заранее речь — все похлопали и разбежались по огромному парку. Две французские косы лежали на груди, и кончики волос все равно миновали пупок. Смит облачилась в черное боди, и голубые оверсайз джинсы. На контрасте большого низа, и обтягивающего верха, выглядела девушка прекрасно. Вырезы на бедрах вылезали из под джинсов, и много кожи было оголено по бокам живота, вокруг таза. Ремень с блестками и крестами переманивал внимание. Кэсси сегодня «не в парадном», на сцену выходить не будет. Она раздает комиксы, книжки, мерч и делает селфи с фанатами. Желающих куча. Черный маркер лежит на столе и ждет своего часа — момента, когда она начнет раздавать автографы. Джон медленным шагом обогнул тропинку и приблизился к толпе, которая окружала столик Кассандры. Ему не понравилось то, что толпа не отреагировала визгом и фанаты не бросились на него! Половина этой очереди — девочки и мальчики-подростки, а вторая половина — взрослые мужчины, некоторые из которых даже с бородой и другими атрибутами мужественности и взрослости. Сразу видно, что девочки, фанатеющие по ней, пытаются ей подражать. Все стрижены как одна — длинная челка, которую можно спрятать за уши, несколько прядей вокруг лица подстрижены каскадом. Принцесса проделала отличную работу над развращением молодежи — маленькие пигалицы уже считали себя достаточно взрослыми, чтобы наращивать ресницы или клеить пучки перед выходом из дома — прямо как она делает. Хоумлендеру показалось, что это сходка малолетних проституток — со всех сторон несло разнообразием самых сладких духов, и его мигом окружило огромное количество глубоких декольте и фальшивых грудей, которые на деле были только пуш-апом. Влияние ее образа на подростков должно считаться хотя бы… «деструктивным». А еще лучше — экстремизмом! — Хэй, — он подал голос, ступая еще ближе. — можно фото? Все обернулись. Несовершеннолетние шалашовки зашептались — несколько людей, прибежавших за ним, конечно, захотели сделать фото. Но это были его фанаты — и фанатки, — которые носили кепки с флагом Америки, и наверняка пытались отловить его на каждом мероприятии, на котором он появлялся. Он хотел фото с кем-то из этой очереди, которая образовалась вокруг нее. Нет-нет, конечно это не то, что приходит на ум… просто какое-то необъяснимое чувство. Захотелось. Джон нагло влез в кадр, и встал рядом с Принцессой. Девушка взяла в руки футболку, с собственным принтом, и вручила девочке помладше — она счастливо взвизгнула, и отправив своей кумирше воздушный поцелуй, убежала к своей подружке, которая фотографировала их. Принцесса посмотрела на Джона и с недоумением скорчила брови. — Что-то не так? — Да нет. — Ответил Хоумлендер, прежде чем повернулся к людям, что жаждали добраться до девушки. — Секунду, секунду! Я отвлеку вашу Принцессу буквально на минуту. Смит опешила. Мужчина отвел ее от стенда, фанаты все еще видели их, но их диалог теперь был конфиденциален. — Не надо вести себя как выскочка. — Строго сказал он. — Ты переманиваешь людей. Кассандре палец в рот не клади — по локоть откусит. Бояться она не привыкла, и молчание не практикует. Быть вежливой — для нее тоже в новинку. — Вон, твои патриоты в очередь выстроились у твоего стенда, а моя аудитория тебя не любит. Понимаешь, меня любят как твоя, так и моя аудитория. А тебя... только твоя. И вообще, мероприятие будет длиться еще несколько часов, так что все успеют перефоткаться. Это не было чем-то внезапным для Кэсси — когда ты посягаешь на чужое достоинство, ты должна быть готова, что в любой момент за это могут спросить. И она действительно была готова. Потому-что готовилась, думала что ответит, но ей даже не нужно было проявлять красноречие. По толпе видно, что у них и вправду совершенно разные люди. Она не успела так сильно наследить в политике. Зато успешно заручилась любовью у… видимо, армии собственных клонов, но это уже детали. Рука в красной перчатке сжалась в кулак, с громким трением ее синтетического материала. — И что, мне нужно уйти? Бросить их всех? Что ты мне предлагаешь, что я вообще сделала? Встала у своего стенда? Они меня любят, я никого не заставляю подходить. — Очередь стала редеть. — Мне пора, Босс, пока люди не разбежались. Она гордо перекинула одну косу через плечо, на спину, и удалилась. Коса ударяла ей спину на каждый шаг. Назвать ее «косичкой» было почти невозможно — это была именно что массивная коса. Такой убить можно. По спине девушки под боди пробежали мурашки. Она только что нагрубила Хоумлендеру? Похоже на то. И она совсем ни о чем не жалеет. Кажется, она выходит на новый уровень наглости — и ей даже нравится. Очередной фанат обнимает Кассандру за плечо, одной рукой — она в ответ делает тоже самое. Чужая мужская рука приносит небольшой комфорт, как будто мужчина прячет ее от нарцисса, что стоит в десятке шагов от стенда. Предплечье было покрыто волосами, и она ненароком подумала про Билли. Рука Кэсси согнулась в локте, она высунула язык, и показала «peace» двумя пальцами. Мужчина повторил жест за ней, но язык не высунул — не удивительно. Отсюда Смит видит стенд Энни — и прочие. Эй-Трэина, Подводного, Джона, Мэйв, и даже завешанный огромным серым полотном, частично демонтированный стенд Зажигалки, который не успели снести окончательно. Новости о ее кончине были еще свежи. Рядом со стендом у нее был маленький раскладной стульчик, с надписью «Принцесса» на спинке. На краю стола — ее красная помада, которой она постоянно подкрашивает губы, потому-что ее фирменный почерк — это перед прощанием смачно оставлять яркий отпечаток губ на щеке, лбу, шее — или где нибудь еще. В сети даже распространилось видео, где на фоне уже ночь — это было какое-то мероприятие для фанатов, самое обычное, — и Кэсси взяла в руки большое лицо какого-то бугая. Он был в майке без рукавов, и в кадре можно было отчетливо разглядеть, что он настолько огромен и накачан, что казалось, он мог принять Кассандру за протеиновый перекус. Принцесса прижала губы к его щеке, а он через секунду отпрянул и сказал: «У меня есть девушка». Кэсси скорчила театральную гримасу: «Какая жалость», наклонив голову вбок. Обычно после такого интро начинался эдит под какую-нибудь модную музыку. Вдалеке играла громкая музыка, где-то люди кричали и пищали под бит — подпевали хитам. Но на площади со стендами люди были готовы сидеть часами, ради одной только встречи. Это еще и бесплатно! Компания девочек сделали с ней фото,— каждая по очереди. А потом всей толпой, она выглядела как одна из них — все юные. Их трое, и она четвертая. Все немного разношерстные — но это уж точно была их изначальная идея. Она как-то одевалась в примерно такие же наряды: одна девочка на огромных ботинках с шипами, в рванных капроновых голкотках, черной мини юбке и кожаной куртке. Лицо у нее покрыто таким слоем макияжа, что лицо белое, как лист бумаги. Вторая — в розовом платьице, белых чулках, и с румянами на лице. А третья — в джинсах, кофте на застежке, без макияжа и с хвостом. Компания дула губы на фото. Кэсси тоже. — Выглядите шикарно, девчонки. — Кэсси с счастливой и яркой улыбкой набирала несколько футболок. — У вас… s, да? Xs? — У меня s, у них у обеих xs. — Ответила та, что бледная как труп. — Отлично! — Смит протянула им по шуршащему пакету с одежкой внутри. — Держите. — А какие у вас параметры? — Спросила девочка в розовом платье, на вид ей не больше пятнадцати. Кассандре хотелось ответить: «У кого, у вас? Я здесь одна». Непривычно быть «взрослой». Ей до сих пор кажется, что Миссис Гарфилд поставит два за домашку, а мама поругается за электронку в кармане. Девушка всегда помнила свои параметры, — в мире моды это безумно важно, ведь одежду для нее чаще шьют лично, по ее меркам. Поэтому и лежит всегда отменно. — Девяносто четыре, — два пальца указали на грудь. — шестьдесят… два, вроде! — Кэсси обхватила талию руками, становясь буквой «Ф». — И сто. — Ногти тронулись голой кожи бедер в вырезах на боди. — Ого! — Девчонка в розовом подпрыгнула. — Песочные часы. — У тебя тоже, крошка. Иначе платье бы не легло. Не волнуйся, грудь еще оформится, когда подрастешь. — Смит подмигнула. Девочка завизжала. — Думаете? Мне уже четырнадцать. — Четырнадцать? Черт, я думала ты в старшей школе! Ты, типо, классе в седьмом? Боже мой… — Девушка изо всех сил делала вид, будто бы в четырнадцать она играла в песочнице, а не била тату без разрешения родителей. — Я в шоке. Ну ладно, красотки, давайте. Очередь ждет. Удачи вам. Они напоследок обнялись, прежде чем счастливые фанатки растворились среди кучи торчащих макушек. Еще несколько девочек, несколько мальчиков, несколько мужчин — закат был близок, а у нее заурчало в животе. Уже пару литровых бутылок она опустошила, но желудок не обмануть. К тому же, скоро настанет пора укола и пилюли. Кэсси была готова убить за обед. Она быстро соорудила табличку, и написала маркером: «Принцесса ушла на обед! Вернусь и сделаю фото со всеми. Реквизиты не трогать, за вами следит скрытая камера ;)» Разочарованные вздохи — но Смит и правда нужен был перерыв, она с самого утра ни разу не отошла в туалет, и при этом выдула несколько литров воды. У нее даже живот вздулся — а боди обтягивает так сильно, что это просто невозможно спрятать. Она подбежала к стенду Звездочки, и взяла ее за запястье: — Пошли пообедаем в фургоне. Нехотя, ломаясь и разрываясь от выбора, Энни все-таки решилась сказать, что ей нужно срочно отлучиться. Они оставили фанатов ждать — а сами закрылись в фургоне. В нем было холодно — в самом лучшем смысле, на кондиционере кто-то выставил шестнадцать градусов и закрыл дверь на весь день. По сравнению с жарой на улице — это рай на земле. Младшая сразу упала задницей в кресло и раздвинула ноги. — В следующий раз попрошу всех помыться и использовать дезодорант перед тем, как приходить на Комик-Кон и обнимать меня. — Кассандра закатила глаза, продолжая: — там был чувак, который будто голову подсолнечным маслом моет. Мне кажется еще немного, и он покроется мхом и плесенью. Нет, мне не кажется, это точно так. — Хах. — Дженьюари вытащила из своей сумки ланч бокс. Глаза Кассандры чуть не вылетели из орбит. Энни всегда думает наперед. У нее постоянно есть этот контейнер с чем-нибудь, что по крайней мере можно назвать полноценным приемом пищи. — Я умру от голода. — Расстроенная Принцесса схватила свой розовый Айфон и залезла в приложение с доставкой еды. Она выбрала несколько белковых батончиков без сахара и углеводов, порцию суши и бургер. Батончики, — которые она всегда брала чисто из диетических соображений, так как вкус у них откровенно дерьмовый, — тут же теряли свою функцию из-за соседних двух позиций в заказе. Но ей было все равно. — В течении двадцати минут. — Пролепетала девушка. — Ты доплачиваешь? — Энни сначала прожевала, а потом спросила. — Да, потому-что не хочу ждать. Там всего пятьдесят процентов от заказа надо накинуть, а так я бы ждала в течении часа. Звездочка не могла спорить — час и двадцать минут — это небо и земля, но пятьдесят процентов от цены всего заказа, только ради экономии времени? Для нее это много. Не то чтобы она не могла себе позволить такое, — просто не хотела. — Я так долго тут не просижу. — Предостерегла подруга. Стар-Лайт вообще не любит тратить время попусту. Она всегда очень продуктивна, хотя иногда хорошо отдыхает. А Кэсси, напротив, менее продуктивна — но при этом и не отдыхает, будто. Это все от ее безделья — Энни уверена. Она постоянно занята, но в тоже время постоянно не занята. Если четко разделять рабочее и не рабочее время — у тебя могут появиться выходные, а может быть, даже отпуск. Звездочка предпочитает работать шесть часов в день с выходными, чем по два часа в сутки, но абсолютно каждый день. — Бутчер сказал, — начала вдруг девушка. — у него есть какая-то «идея». Он знает, что может быть оружием против Хоумлендера. Энни не переставала жевать, пока Кассандра что-то ей рассказывала. Она смотрела на нее и кивала — «да-да, хорошо». Сразу после того, как горсть салата была отправлена в пищевод, Звездочка заговорила: — И что же это за оружие? — Он не знает. — Смит вздохнула. — То-есть знает… но не знает! Надо куда-то там отправиться, по его наводкам… и там будет лаборатория. С вирусом Ньюман все тяжело. — Каким вирусом? — Энни едва не подавилась. — Бутчер тебе не сказал? Он очень хреновый лидер. — Кэсси подергала пальцами ног. — У нее есть вирус, но мне она его не вручила. Не доверяет. И боится. Вирус убьет всех суперов на земле, это будет эпидемия. Она тоже в опасности, и я, и ты, и Кимико. Не только Хоумлендер. Билли сказал, что раз она не соглашается отдавать вирус, то мы пойдем другим путем. — Он ведь понимает, что мы не можем просто взять и исчезнуть? У меня контракт вообще и… — Да забей. Все устроим. Если что, я скажу, что уехала повидаться с родителями, которые далеко живут. Придумай что-то тоже. Могу сказать, что ты тоже хочешь с ними увидеться. И будет не странно, что мы исчезнем одновременно. — Часто друзья хотят видеть родителей друг друга? — Энни посмеялась. — Можем сказать, что с детства дружим. Мол, они тебя вот такой помнят… — Принцесса обозначила низкий рост ладонью в воздухе. — И вообще всем плевать, чем мы занимаемся в свободное время. Просто скажешь, что нужно срочно отлучиться, форс-мажор.

***

В команде никогда не было «раскола», — так или иначе, все всегда были сплочены. Даже если Кэсси покрывает все ужасные действия Мясника и при этом находится в очень хороших отношениях с Энни, Кимико, Французом и… почти со всеми. Марвин видел ее только несколько раз, и им не приходилось говорить прежде. Поэтому сегодня у них первый опыт нахождения в офисе одновременно. Принцесса присела на диван, Бутчер делился новостями и курил у стола. Марвин стоял в дверном проеме, Энни сидела за своим столом. Кимико беззаботно вырезала какие-то буквы на деревянном столе. Француз кажется был пьян или под кайфом. Хьюи сидел на диване рядом с Кэсси. — … и поэтому мы летим в Россию. — Мужчина стряхнул пепел с сигареты. — Кэсси? — Да? — Ее глаза и улыбка выглядели так, словно ей вообще было плевать на план. Она только любовалась им. От безучастия подруги Энни закатила глаза. — Где остатки временного Ви? Ты в сумку убирала. — Сейчас. — На полу рядом с ее голыми ногами лежал рюкзак. Из него она вынула несколько зеленых ампул и протянула вперед. Мясник приблизился и забрал их. — Временный Ви?? — Марвин скрестил руки на груди и поднял бровь. Ему не нравилась идея уже сейчас. — «Остатки», ты сказал? Откуда? Ты принимал временный Ви и ничего не сказал нам? — Тише, тише! — Уильям испустил вздох. — Ниоткуда, есть несколько доз. Приму я и Хьюи. — Рыжий парень улыбнулся — застенчиво, но гордо. — Потому что мы знаем, что будет. У меня прочность и глаза лазеры. У него телепортация. А если вколоть кому-то еще, будет не понятно что. Дженьюари подскочила со стула и сделала медленный шаг вперед. Она была в шоке и стояла, приоткрыв рот. До нее до конца не дошло, что Мясник только что сказал. Возможно, это был его старческий бред? Вряд ли Хьюи бы скрывал такое, и вообще, откуда им взять временный Ви? — Ты молчал? — Звездочка посмотрела на Хьюи. Его дурацкая улыбочка тут-же стерлась с лица. Он понял, что запахло жареным. — Ты принимал временный Ви? Кэмпбелл прикусил губу и посмотрел в пол. Его глаза наполнились виной. Ему хотелось провалиться сквозь землю, исчезнуть прямо сейчас — было бы очень кстати телепортироваться отсюда. Но ему придется отвечать Энни. И посмотреть ей в глаза. — Эта дрянь смертельная! — Что? — Хьюи посмотрел на Энни. Сразу все стыдливые чувства испарились. «Смертельная»? — Только после трех доз. — Подправил Мясник. — Ты знал, что это может убить его и тебя… и ты все равно дал ему воспользоваться ей? И ты даже не сказал… — Энни давно была недовольна поведением Мясника. Но теперь? Это был новый уровень. Она думала, у него есть хоть что-то, чем он дорожит. Хоть кто-то, чья жизнь для него что-то стоит. — Ты…! — Он не спрашивал! Взял и вколол. А потом началось… второго раза еще не было. Он может использовать ее еще один раз. В голове Хьюи, — судя по лицу, — сложился еще один пазл. Он с горечью опустил голову. Энни перевела взгляд на Кэсси. — А ты? Ты знала? От резкого наезда девушка оторопела и наклонила голову в бок. Она сомневалась в ответе. Нет, она не сомневалась в том, что уж точно видела, как они кололись этой дрянью, но стоило ли признаваться Энни? — Я… — По дрожащему голосу обычно очень уверенной Кассандры было очевидно, что ответом будет «да». — Кэсси? — Она помахала головой. Завитый хвост, в который она собрала волосы, повторил это движение за ней. — Ты… — она выглядела очень обиженной. Это ее задело. — Ты правда не понимаешь? У него нет никаких принципов, ему никто не близок. Если бы он мог, он бы выпустил в мир вирус для суперов. И ему было бы абсолютно насрать, умру ли я, или Кимико, или ты! Он одержим только местью. Он хочет убить Хоумлендера. И все. Он рассматривает всех как инструменты. Ты ему полезна. — Это не так! — Принцесса подняла голос. Кимико отложила нож и обняла свои колени. Обкуренный Француз заговорил: — Пожалуйста не убивайте меня… Все посмотрели на него. Он смотрел сквозь стену, куда-то вдаль, и мямлил всякий бред. Бутчер потушил сигарету. — Не надо преувеличивать. Хьюи был в безопасности. Простите, Мисс Дженьюари, что вытащил его из теплой кроватки без вашего ведома. Он наверняка домашний, и выгуливать его можно только на поводке. — Билли с презрением смотрел на нее. — Сыворотка опасна! — Только после трех применений. — Это не важно, Хьюи даже не знал! Ты врал ему! — Врать и умалчивать это разное… — Бутчер поджал губы. Девчонка ведь была абсолютно права. Но признать это он не хотел. Хотя бы не сейчас. — Не добавляйте белизну в дантистов. — Француз протянул. Кимико прижала руку к его лбу. Она же ткнула ему пальцем под ребро, и тот замолчал, потирая место ладонью. Сама Кимико недоумевала — она напечатала что-то в заметках смартфона и подошла к Бутчеру с телефоном в руке. «Я никуда не поеду».