Глава двенадцатая.

Принцесса сидела на переднем сидении рядом с Бутчером на водительском. Она время от времени трогала его руку на ручнике. Он вздыхал и убирал ее. Ей не нравилось. Было скучно — делать совсем нечего, она листала ленту в телефоне. Они направлялись в хижину какого-то супера из «Расплаты», но она не слишком боялась, — он телепат. А она телепатов не боится, пускай и видела только одного в Сейдж Гроув, которого заставляли пытаться залезть к ней в голову. В ответ на это она сделала ему очень больно. Она сама не знает, как это работает — просто чувствует вторжение. Это как будто кто-то пытается пропустить в твою голову провод для связи, а ты хватаешь его за этот провод и резко дергаешь. Машина остановилась. Хьюи сидел на заднем сиденье, все еще вспоминая ужасы Герогазма. Солдатик сидел рядом — ему не приглянулась идея, что он должен сидеть там и биться головой о потолок из-за того, что женщина решила, что ее место спереди. Но «женщина» прежде показала ему достаточно силы, чтобы он хоть чуточку ее уважал, и просто снисходительно молчал. Ну, и Билли тоже хотел, чтобы Кэсси сидела ближе. — Главное, не смотрите ему в глаза. — сказал Бенджамин. — Ты это уже десять раз сказал! — Смит цыкнула языком и закатила глаза, потирая лоб двумя пальцами. — Но это самое важное. Не смотрите. Иначе отправит вас в ваши худшие кошмары, и уже никто не поможет. Никакого зрительного контакта. Если пышногрудая снова прикончит его летающими кирпичами, будет вообще отлично. Все покинули салон автомобиля, вокруг была куча деревьев. Это был лес. — У меня есть имя! — Супер громко топнула кроссовком о землю, когда выпрыгнула из салона. — И чтобы это сделать, мне нужно смотреть на то, что я метаю. А если я отвернусь, кто знает, я могу и в вас что-то бросить или вообще притянуть к себе случайно… — Значит, Хьюи закроет ему глаза, и уж кто-нибудь его прикончит. — Мясник открыл багажник. Багажник был полон совершенно разного военного и около военного обмундирования: разные калибры, патроны, гранаты. — Налетайте, — сказал он. Кажется, только вид дробовика заставляет его улыбаться. Кэсси тут же схватила себе несколько ножей и распихала их по карманам своих коротких джинсовых шорт. Она одела самую свободную и не сковывающую одежду — топик и шорты. Лучшего она и не придумает. А смотрится все равно хорошо… — Почему я?! — Кэмпбелл отозвался слишком поздно. — Ты телепортируешься, — ответил Бутчер. — Тебе проще всего приблизиться к нему. — Британец спускал воздух из шприца и протирал вену салфеткой, смазанной спиртом. — Вы собираетесь шныряться? — Солдатик заговорил очень громко и внезапно. — Нет, это сделает нас суперами на сутки. — Второй шприц был бережно передан в руки рыжего парня, который пытался отойти от легкого ступора и испуга. — А пышногрудая? — Солдатик недоумевал. На прозвище Кассандра отвернула лицо, только бы он не видел ее гримасу. — Моя возлюбленная, — прорычал мужчина. — Итак супер. У нее постоянные есть способности. Взгляд Бенджамина был очень тяжелым. Смит будто на медкомиссии. Он не то чтобы пялился на ее грудь (абсолютно без стеснения), но и оценивал ее взглядом. А-ля: «может ли эта женщина хоть что-то?». Будто произошедшего в лаборатории было мало! И его мизогиния, и его это глупое лицо — все раздражает ее в нем. Мужчины ввели зеленую сыворотку в вену — с минуты на минуту придут способности. — Веди. — Бутчер был готов к любой схватке, это слышно по его голосу, и видно по выражению лица. *** Старая, заброшенная хижина отнюдь не оказалась пустой. Мужчина выглядел потрепанным, особенно для великого героя — он был похож на бездомного наркомана, которыйслучайно забрел в эти руины и решил поспать под крышей. — Оставь меня! Я никому не врежу! Я просто пытаюсь спрятаться от этих голосов! — Его выкрики похожи на жалостный вопль собаки. Хьюи боялся подходить или хотя бы поднять глаза. Он может отправить его в кому с кошмарами. — Ты привел Солдатика! — Дэниел размахивал тонкими руками перед собой. Соладатик хотел самого простого — мести. И Кассандра не могла его винить. Она любит месть. Бутчер любит месть. Хьюи… помогает Бутчеру. Неожиданно в бедро Кэмпбелла впивается нож — он подпустил сумасшедего слишком близко!! Боль пронзила ногу, он завизжал и начал хаотично телепортироваться. Нож остался в воздухе и упал на бетонный пол. Одежда тоже. Но нога продолжала кровоточить. Уильям бросился вперед и дернул за руку Кассандру, стоящую рядом — они все ждали подходящего момента. А вот это как раз он. — Стой на месте! — Голос Мясника наполнился сталью. Самое глупое решение? Пялиться на этого старика. Он решил просто посмотреть на него — и, может, прожечь его взглядом, если придется — хотя Бенджамин просил оставить его, чтобы он лично его прикончил. Огромное тело возлюбленного грохнулось на пол, и Принцесса от испуга окаменела. Бороться с более опытными суперами ей не приходилось. Он так легко положил Билли на землю. Это был конец? Нет, нет. Нет! Точно нет! Так быстро все не заканчивается. До Кассандры не сразу дошло       — она в этом плане вообще тормоз. Если не помочь Бутчеру, он труп. Она сама не знала, что могло бы «помочь» в его-то случае. Но оставить его здесь на полу она не могла, нет. Это не был вопрос того, что она хочет спасти ему жизнь — самый первичный инстинкт просто заставил ее защищать его тело, которое все еще дышит. Формулировка «спасти» в ее голове не всплывала, но ее руки бессознательно обхватили Билли. Времени на подумать нет — Кассандра знает, что на поле боя, самое главное — реакция. Она не отстает: бросает красную сферу в стену, и она взрывается. Внутрь врывается Солдатик. По их плану так и должно было быть, чтобы Дэниел не успел отреагировать. Повсюду была пыль. Здание и без того было разрушено — она оставит лишь груду камней. Когда несущая стена была разгромлена, потолок норовил грохнуться им на голову. Последнее, что увидела Кэсси — Хьюи обнял этого старика со спины и телепортировал оттуда. Она взяла тело Билли под мышками и начала тащить к выходу. Выхода там не было, но она сделала — еще несколько взрывов, и у них была персональная дверь. Камни и груды бетона не падали ей на голову, потому что она одной рукой придерживала их на лету, выставив ее вперед, второй — утаскивая Мясника. Как только она покинула рушащееся здание, оно полностью обвалилось. Солдатик точно выжил, на него ей было абсолютно наплевать. Опустившись на колени, девчонка приложила руку ко лбу Бутчера. Проверила дыхание, нащупала пульс, ударила кулаком по земле и даже пустила слезу. Это легко выбило ее из колеи. Все было слишком быстро. Она не была готова, никто не был. Ведь этот придурок из прошлого столетия сто раз повторил — не смотреть в глаза. — Эй, — Бен уже был за ее спиной. — и куда делся рыжий? Он нас предал? Кэсси обернулась. — Что делать?! — Ее крик оказался слишком громким и резким, даже для нее самой, но ей неважно. Она с нежностью положила руку Мяснику на грудь. — Разбуди его!! Солдат остолбенел от этого вопля на несколько мгновений. — Ему уже не помочь, — вмиг он направил на него дуло пистолета. — надо облегчить страдания. — Нет! — рев, затем рык. Бена целиком шатнуло вперед, пистолет вылетел прямиком по направлению дула и ударился о пол. Он безудержно крутился на полу, из него вылетели все патроны и полетели в кусты, некоторые из них там взорвались. Глок превратился в лужу на земле. — Какого…! — Помоги мне! — Восклицание отдалось эхом по лесу. Бенджамин с пренебрежением сделал шаг назад и помотал головой, пока по ее щекам бежали слезы, а волосы падали на тело Уильяма. Вид у нее был жалкий — она и сама в курсе, но сейчас ее не волновало ничего. Она на грани истерики — нет, она уже перешла эту грань; просто очень хорошо держится. — Вот поэтому я и не работаю с женщинами. — Солдатик сплюнул, и ушел. Просто ушел! Пошел искать Кэмпбелла, который без одежды унес куда-то оппонента. «Хоть на что-то ему хватило мозгов», — Кэсси всхлипывает носом, и протирает глаза. Неужели, и правда это…? Нет, не конец. Им суждено умереть в один день — от высокой и сильной любви, а не этого обмудка. Кассандра представляет, как в ее руках лопается его трахея, а голова отлетает в сторону — но его нужно поймать, чтобы убить. И нужно ли убивать? Проснется ли Мясник, если убить того старика? Ей нужен был Бен — нет, ей нужен был четкий ответ на ее вопрос. Он не успел убежать слишком далеко. Она могла бы догнать его, но решила потратить время на перенос потенциального трупа к машине. Она запыхалась, вспотела, почти перестала плакать. Тело все еще дышало, он ворочался, даже ругался во сне — она терла пальцами его щеку. Внутри все горело. Это чувство было невыносимо. Она хотела сделать все возможное, чтобы спасти его. Она ведь сильная, она ведь Принцесса — так много болтовни, и неужели это все было пустые слова? Да быть не может. Она сильна. И всегда знала, что сильна. Ее хвалили, боялись, обожали. И все твердили, что она «одна из самых…»; они бы не врали. Ни у кого нет мотивов врать ей, тем более в центре Сейдж-Гроув. Если придется, она повторит «школьный инцидент». Ей уже нечего терять. Смит готовила себя к тому, что возможно последний раз прижимает свои губы к его бородатой щеке, прежде чем уложить свою сумку ему под голову как подушку и бежать на звуки издалека. Такие звуки ни с чем не спутать — Бен ведь орет, причитает. Все на своем старом английском. На таком, как будто даже не американском английском. Его бас слышен из любой точки леса, и она легко ориентируется — хотя у нее и нет суперслуха, который был бы очень кстати сейчас. «Я ебанная дура, надо было учиться летать!» — Кассандра чувствует горечь слез в горле и винит себя за отсутствие практики в полетах. Ей же обещали огромное, большущее, счастливое будущее — она поняла, что все эти люди совершенно ничего не понимали и не знали о жизни. Кожа рук чешется изнутри — Кэсси кажется, что пословица «руки чешутся» придумал человек, с идентичными ей способностями. Это было меткое описание того, что она испытывала в данный момент. Грудь разрывает, глаза болят от слез. Мозг не принимает пережитое — прошло слишком мало времени, чтобы началась хотя бы первая стадия «принятия горя». Она считает, что принимать нечего — ведь горя просто не было. Оно не успело произойти, и она обязательно все исправит. Можно ли это считать первой стадией: «отрицание»? Вероятно. Но Принцесса не станет. Майндсторм умудрялся уворачиваться, убегать от голого Хьюи и вооруженного Солдатика. Пули летели мимо — он не мог нормально целиться, ведь Хьюи постоянно был рядом, а смотреть четко на цель нельзя: тогда он отправит его в кошмар. На рыжего парня сзади бросается монашка, чей разум подчинен Дэниелу. Последний пытается спрятаться — сначала прыгает в кусты, а после собирается бежать. Бен целится в него, но еще раз промахивается. Красная сфера поражает монашку. Ее внутренности оказываются повсюду — Хьюи с ног до головы в крови, органах и выделениях. Ему на плечо упало все еще бьющееся сердце. Бен оборачивается, но не говорит — на его лице нет и капли сочувствия или эмпатии. Он, очевидно, рассматривает Кэсси только как боевую единицу. Ему плевать на Билли. Но ей нет. Погоня за мерзавцем продолжается. Адреналин бьет в голову. Бегать они могут бесконечно, нужно ловить на наживку. Пускай он и отправит ее в кошмар, если у нее ничего не выйдет — она уверена, выйдет. Но перед этим она хватает за плечи Солдатика. Слышно громкий хруст костюма. — Если я убью его, Бутчер проснеться?! — она шипит тихо сквозь стиснутые зубы, и ее нижняя губа трясется. — Отвечай мне!! — За выкриком следует удар стопой по колену. — Нет! — Рявкает Бен. — Он должен сам освободить его! Если он умрет, твой любимый уже не проснется! Хьюи прикрывает рукой гениталии и задыхается — от всего: ситуации, органов и боя. Когда дерешься — быстро устаешь. Он не хочет, чтобы Бутчер умирал, и тоже паникует. Голову девушки пронзает боль. Новый ком слез внезапно подходит к горлу. «Это не ее горе», — она чует. Такого опыта у нее прежде не было. — Я пойду, посмотрю ему в глаза и буду бороться. Ничего не делайте! Если ты мне помешаешь, я разорву с ним контакт и расплавлю твои ебучие доспехи прямо на тебе. Мне плевать, если это убьет всех присутствующих, включая меня! — она не успевает вдохнуть между словами, даже говорить громче не может. — Ты спятила. Ты не будешь угрожать мне, я… — Бен двигает бровями. Дэниел отдаляется с каждой секундой. А Кассандра и правда может расплавить эти доспехи. Он не думает, что умрет, но, чтобы спастись, ему придется просто взорваться. А негодник скроется. — Хьюи!! — Она обернулась. — Телепортируй его как можно дальше и следи за Бутчером. Не теряя ни секунды, она рванула вперед, по лесу. Так быстро она еще не бегала. Это первый раз в жизни, когда она жалеет, что не раззверела, не приняла побольше сыворотки. Она задается вопросом: почему все еще не озверела от эмоций? Жаль. Она бы догнала его за несколько секунд, и сразу разорвала. Нет, нельзя его убивать. Тогда Билли не проснется. Нужно его запугать. Или провернуть все по ее плану. Менее чем час назад ей было ровным счетом все равно на эту операцию. Убить какого-то супера — дело не сложное. Руки пачкать ей тоже не впервой. Но когда все так внезапно пришло к тому, что Мясник в опасности, а этот ублюдок может сбежать… Она видит его спину, бежит быстрее и быстрее, но не догоняет из-за огромной форы, что она ему дала. Ничего страшного, ведь она успевает оторвать на ходу ветку и сделать ему подножку. — Я здесь! Он падает плашмя, хрипит от боли и поворачивает голову. Начинается. *** — Ты позоришь меня! — мама напряженно смотрит вниз, скрестив руки на груди. Кэсси кажется, что она стоит на коленях — но нет, она просто помладше. Она смотрит вверх, на свою маму, с которой когда-то жила в одном доме — но уже давным-давно не видела. Ее нежные огромные глаза — именно их она каждый раз так отчаянно ищет в зеркале. Ее строгие, тонкие губы — ей она их не смогла передать, гены отца победили. Ее курносый носик — именно от нее он у Кэсси. Кэсси с замиранием сердца смотрит на каждую морщинку на лице — их не очень много, мама еще молодая. Хотя много родов отняли у нее очень много молодости, она все равно была красивой женщиной. Смит одновременно хотела и больше всего на свете боялась этого — каждый день видеть ее перед зеркалом. Видеть ее большие глаза — да, Кэсси превратила их в «кукольные девичьи глазки», налепила ресниц, разукрасила веки в аляпистые цвета. Но это были глаза ее мамы. Карие, большие, женственные. Такие завораживающие. Мама была очень гордой и глубоко верила. Это не всегда были связанные факты. Просто и то, и другое — правда. Смит посмотрела на ее точенную фигуру — в ней тоже было что-то божественно недосягаемое. Она никогда не занималась спортом. Ее груди были наливными в основном от молока, и были скорее не «большими», а распухшими. Они давно обвисли от кормления. Ее пальцы загрубели от работы и покрылись мозолями — но она умудрялась оставаться такой милой и женственной на лицо. Кэсси было достаточно одеть спортивные штаны, и она ощущала себя гопником, а не девушкой. Ее руки также было крепкими — она никогда прежде не смотрела на тело мамы именно так. Она сравнивала себя с ней или ее с собой. Почему-то мама выигрывала абсолютно во всем. А Кэсси проигрывала. Последняя ходила в зал по несколько раз в неделю, почти сидела на диете, годами худела, а мама… доила коров, таскала туши животных, ведра с водой, в огороде ползала, убиралась дома. Чуть ниже плечей на ее руках всегда виднелись выпуклости — это был маленькие, но очерченные бицепсы. Кэсси сглотнула. Мама выиграла. Почему? Потому-что в ней было что-то до нельзя невинное. По-настоящему. Кэсси давно опорочила ее своим существованием — они на одно лицо, но мама могла сопереживать, почти не хмурилась, не злилась, искренне радовалась за других и всегда всем хотела лучшего. По-настоящему была… на самом деле невинной. Доброй. Невинность Кассандры — это розовое пышное декольте, голые покатые плечи, осиная талия и взгляд зайчика с эротично открытым ротом. Подмигивание в камеру. Кэсси была далека от невинности, она только эксплуатировала эту эстетику. И внешность своей матери. — За что мне такая дочь?! — Матушка топчет ногой по деревянному полу. — У всех дети, как дети, а у меня…! — Ее палец внезапно тычет прямо в Кэсси. Ее глаза налились слезами, но не от ругательств. Она думала, что служит «наблюдателем», как… как камера. Но нет. Она фигурант. Взгляд упал вниз — на собственную грудь, голые ляшки, колготки в сетку, кожаную юбку и черный топ… это все было так неважно. Когда сексуальность стала ее второй кожей — но изначально эти вещи были только вещами. Не более. Сейчас все по другому. Она заплакала. Не из-за грубых слов, а из-за мамы. Как она могла? Кассандра даже не позвонила. У них ведь был телевизор. У папы наверняка инсульт случился, когда он увидел свою дочь. Как она могла так поступить? Да, необязательно было становиться дояркой, одевать платок на голову и выходить замуж. Но ведь мама не хотела плохого. Она просто не знала лучше. Она и для самой себя считала, что это лучшее, и хотела для нее лучшего. Ведь ее мама тоже жила жизнь в первый раз. Кэсси шмыгнула носом и немного улыбнулась. Горько. Она опустила голову, ее зубы стучались друг о друга. — Прости… — Потертые, но самые нежные на свете руки коснулись ее шеи. Мама обняла ее. Ее разум хорошо запомнил это чувство. — … Кэсси, я не хочу тебе зла. Пойми. Тебе скоро замуж, кто тебя такую возьмет? Да ты бледная, как труп!! Я хочу тебя умыть, это не твое лицо! Я не вижу своей дочери перед собой! И кольцо это у тебя в носу, как у быка… Золотистые, местами белые локоны мамы пахнут парным молоком и жареной картошкой, свежей древесиной. Это из-за гребня. Кэсси нюхает, прижимается посильнее. Вдруг мать из ее рук просто исчезает. Она словно стала призраком — сама Кассандра. Она машет руками, но они проходят сквозь нее. Она делает шаг назад и видит эту макушку — свою, свою из прошлого. Глупую макушку. А волосы-то такие же длинные. Значит, ей еще не успели отрезать косу. — Не трогай меня! — Ее рот был закрыт, но она слышит свой голос. Эта сучка, что обнимает ее маму. Это она заговорила. — Мне надо идти. — Нет, нет, не надо! — Кэсси говорит, но ее никто не слышит. Она пытается ударить саму себя, но не может. — Кэсси… — мамины пальцы трутся о ее щеку и окрашиваются в белый. — Ты мне тональник смазала! — Маленькая дрянь выбилась из объятий и быстрым шагом ушла в комнату. Да еще как! От такого вида у Кэсси глаза на лоб полезли. От бедра, что аж грудь подпрыгивает. Она действительно так сильно хотела казаться взрослой? Кухня выглядит и пахнет как родная. Это место вызывает внизу живота необъяснимое чувство — теперь она знает, что такое настоящая ностальгия. Мама одиноко роняет слезы, садясь за пустой стол. У нее не жизнь, а дерьмо. С детьми проблемы, муж алкоголик, живет в дыре… а Кэсси… даже не пыталась помочь. — Мам… — ее никто не слышит. Теперь она только смотрит. — Мама… — Она ревет. Да. Определенно. Комната рассыпается как карточный домик. Как замок из песка — на самые мелкие частички. Останется только белое пространство, полностью пустое. Только дверь. Одна дверь — та, что была установлена у них в кухне. Кассандра шагает к ней — и ее туфли издают неимоверно громкий стук. Этот звук именно сейчас почему-то что-то значил. Что-то очень особенное. Тогда она всегда была на каблуках, дура. Она дергает за ручку. Дверь отворяется. Роскошная спальня в чьем-то частном доме. Панорамное окно напротив кровати, во всю стену — показывает задний двор, огромный бассейн, будку для собаки и высокий забор. Королевских размеров кровать. Ночь. Ковер с длинными ворсинками. В комнате отсутствует всякое освещение, напрочь. — Нет… — она шепчет, когда дверь за ее спиной исчезает, а противоположная открывается. Она вспомнила этот день. Как она могла забыть? Пьяная малолетка с разукрашенным лицом, какой-то мужик рядом с ней. Они заваливаются в комнату, он бросает ее на кровать. Она пьяная, он немного нетрезвый, но не пьяный. Не в той же степени. Она сбрасывает с себя туфли и швыряет их в сторону. Чулки с нее не стаскивают, перчатки до локтей тоже — только рвут рубашку и срывают грубыми движениями юбку, вместе с нижним бельем. Совсем голой, она оказывается на матрасе, лицом в подушку. Очертание ее грудей выпирает по бокам, большая рука мужчины держит ее за волосы — выглядит так, будто еще немного, и он снимет ей скальп. У них все это время был какой-то страстный диалог, но Кэсси не слушала. Она его и без этого наизусть помнит. Она не будет отворачиваться. Этому ебаному говнюку ее низа что не напугать. Она переигрывала этот момент тысячи раз в своей голове. От первого лица. А теперь ей надо посмотреть со стороны? Да ничего. «Это просто не в его полномочиях», — Кэсси намеренно расслабляла мышцы, чтобы не быть, что называется, напряженной… — «Этот момент даже не был травмирующим. Меня уже не трогает». Не церемонясь, бородатый мужчина вводит в нее свой член. Она вскрикивает, он запрокидывает ее голову за волосы. Ее лицо отрывается от подушки, она тяжело дышит. Их секс длится еще несколько минут. Кровать скрипит, она стонет и хнычет, а он пыхтит. Его бедра шлепают о ее ягодицы. Кассандра держит лицо. Специально. Она смотрит, не пытается «вытерпеть» — она это уже пережила. И самый болезненный раз — первый. Она с замиранием сердца ждала этого момента — когда она заговорит и… — Джимми, Джимми, стой… — она безнадежно хватается за подушку, и по ее лицу текут слезы. — Стой, я хочу остановиться, я думаю нам, надо остановиться.. прекрати… Кассандра стоит там, не отбрасывая на них тени. Только смотрит. У нее сводит живот — к горлу подкатывает тошнота. — Джимми, мне больно… — в ответ он лишь рычит. Он делает вид, что не слышит. Ему просто плевать. Смит давно все поняла — он взрослый мужик, естественно ему все равно. Он просто развел ее на секс. К тому же, он, вероятно, насильник. Но она никогда прежде не называла это «сексуальным насилием», считая, что это был «плохой первый опыт». «Не очень хороший». — Джимми, пожалуйста… — но его рука прикрыла ей рот. А он не остановился. Чувство вины съедало ее — все из-за способностей. Она винила себя абсолютно каждый день. Сначала она не могла ни есть, ни пить. Она смотрела в одну точку, словно переживая этот момент снова и снова. Она могла это прератить. Неужели ей нравилось? Почему она решила терпеть? Она сама виновата, что не дала отпор. И лишь сейчас, в эту секунду, ей вдруг пришло в голову… что тогда она была настолько перепуганным маленьким зверьком, что ей и в голову не пришло сопротивляться. Она просто не решилась. Испугать ее этим? Дэниелу стоило читать ее мысли внимательнее. Она врет себе в лицо, что ей не больно — с чего бы ей было больно? Ей ничего не грозило, у нее была полная свобода выбора, сколько и с кем заниматься сексом — и, в общем, ей не нравилось, когда кто-то зачислял ее в ряд «пострадавших от сексуального насилия», — ей, наоборот, нравилось заниматься сексом. Когда она этого хочет, конечно. Но это касается всех — не только ее. Кэсси не любит, когда ее из-за прошлого спрашивают «можно?» — и рука замирает в воздухе над ее грудью. Как будто она какое-то раненое животное, которое должно дать разрешение трогать себя. Комната рассыпается — она остается в белом пространстве на несколько минут. Она просто думает. Молча. Не плачет. Смотрит в одну точку. Спина и ноги затекли. Кэсси посмотрела на дверь. Ту сасую, злополучную дверь из дома Джимми. Она медленным шагом пошла в ее сторону. Стук каблуков доставлял ей ощутимую головную боль. Она дернула за ручку. Шаг через порог. Абсолютно пустая школа. Пасмурная погода за окном. На часах восемь утра. — Нет! — Кассандра опомнилась. Она сделала шаг назад, захлопнув за собой дверь. «Не забывай, зачем ты сюда пришла». Вокруг все было белым. Без стен. Без потолка. Даже без пола — она шла, но видимого пола здесь нет. Она напрягла фантазию. Это ее разум. С воображением у нее всегда все было отлично. В Сейдж Гроув из нее пытались сделать телепата — не вышло. Зато ее научили разным приёмам. «Кэсси, ты выбиралась и не из таких задниц, это просто еще один этап», — успокаивала она сама себя. Бутчера нет рядом. Но она должна бороться за него. Ради него. Она закрыла глаза. Зажмурилась изо всех сил. И стала «сублимировать». Через несколько секунд она открыла глаза. Перед ней стоял тот самый чертов плешивый бомж, который кошмарил и ее, и Бутчера одновременно. Она улыбнулась. Все уже пошло не по его плану. Он не хотел вступать с ней в открытую конфронтацию. Он не видел ее перед собой. Прямо из его лба потянулась вперед тонкая красная нить. Он хотел взять ее тело под контроль? Прекрасно. Ее учили именно по такому методу — нить... Нужно представить себе нить… Значит, ей повезло. Его тоже учили по методу «нити». Он представляет себе нить и пробует подчинить ее своей воле. Нить медленно приближается. В самый последний момент Принцесса хватает ниточку. Все, как ее учили. Она дергает на себя. Изо всех сил. Воздух трескается. Да, воздух. По всему белому пространству идут трещины. Она видит кучу людей вокруг. Слышит свой крик — тот крик, что однажды убил сотню людей. Не крик, а совокупность способностей… но именно крик она услышала издалека. Она знает, этот крик может разрывать людям уши. Но она слышит тысячи голосов. Если не миллионы. Так это они мешали ему? Каждый думает о своем — она не может разобрать и одного голоса. Все перебивают друг друга, одновременно с разных сторон кто-то плачет, кто-то хохочет. Кэсси улыбнулась шире. — Я здесь! — завизжала она. Испарилась. — Здесь! — Крик из-за дерева. — Уже здесь!! — Голос из-за какого-то шкафа. — Я тут!! — Она оказалась за его спиной и закрыла его глаза ладонями. — Я покажу тебе… *** — Неет! — Мужчина ревел. Захлебывался в собственных слезах. Он пустил ее в свой разум. Она раскрыла глаза и глубоко вдохнула. Из легких словно вытекла вода — Кэсси теперь взаправду была здесь. В лесу. Она покинула его разум. Она не телепатка — не может докопаться до его кошмаров, но может накормить своими. Как она лишалась рук, как она трогала свои голые кости и мышцы, как на нее однажды напал дикий медведь. Кусал ей лицо, расколол череп, разнес конечности по лесу. И на десерт — процесс превращения, когда она перебарщивала с инъекцией. Кассандра подошла к мужчине; он плакал в позе эмбриона, прикрывая лицо. Она трясущимися руками поставила его на колени и сжала плечо. Девушка не знает, что делать дальше — большая часть «борьбы» с ним позади. Она заканчивала, но до этого момента не осознавала, что начала. — Отпусти его. — Ее шепот был шипящим, скорее злым, чем советующим. — Отпусти. Пусти. Отстань от него. Я оставлю тебя в покое, если ты отпустишь его… — Пожалуйста… — Безобразные руки мужчины с нестрижеными ногтями попытались закрыть уши. Словно все мысли и даже телесные ощущения были каким-то звуком. — Отпусти его! — Она взревела и топнула ногой. По земле пошла маленькая трещина. *** — Билли! — Девушка прыгнула на него с объятиями. Рядом сидели Кэмпбелл и Солдатик. Билли не успел встать с пола, он лишь приподнял голову. — Лежи, лежи! — Из ее носа потекла кровь, но она не заметила. Его зеленые глаза расширились до такой степени, что он был похож на перепуганного и подбитого олененка. Его руки все еще тяжело поднимались, но он сжимал ее небрежно и без раздумий — словно она последнее, что помогает ему не упасть обратно на спину. По ее лицу почему-то текли слезы — не горя, а радости, конечно. Ее лицо было красным и опухшим. Ее полная любви ладонь потрогала его лицо, и Смит судорожно вздохнула — она перепугалась. И от его сна, и от своего — и от того, что она измазала его лицо кровью. — Прости, прости! — Второй ладонью она хотела вытереть всю кровь, но та была точно также измазана. У нее этой красной жидкости по самые локти. С кусками чужой плоти. — Прости! Я… Она хрипела. Кровь из ее носа попала ей на губы, и она, морщась, протерла рот и лицо рукой. Теперь они тоже были в крови. Кассандре было не важно, что Кэмпбелл или Бен видят — первый отвернулся, а второй… вообще идиот, и она не против была бы его прикончить, но подозревает, что он ей не по зубам. Гад слишком сильный. Глаза мужчины были настоящими омутами — они действительно отражали состояние его души. Он смотрел на нее, как потерянный щенок. Она вдруг поняла, что их динамика никогда не была «мужчина-женщина» в привычном понимании. Они так похожи. Она уверена, что двадцать минут назад смотрела этими же глазами на собственную мать. Быть может, Бутчер вовсе все еще не пришел в сознание, и им двигало что-то бессознательное. Он о чем-то думал, но сам не двигался. Пялился на нее — но не в привычном понимании. Он мог пялиться на зад, на декольте, — мог смотреть на ее улыбку с чистой любовью и гордостью, но так прежде не смотрел. Он сглотнул, но остался неподвижен как статуя. Бутчера с ног до головы трясло, словно он вибрировал, или даже пытался рывками выбраться из ее рук — это все неправда, его просто трясет. Мокрые глаза, липкие волосы — Кэсси поцеловала его в макушку, а ладонь прижала к затылку. Это действие она повторит еще тысячу раз. Еще миллион раз — если это важно для его благополучия. Мужчина безмолвно позволил ей прижать его лицом к груди — гладить по голове — и пускай после его волосы будут измазаны тягучей кровью. Что-то невообразимо далекое отсюда происходит в теле молодой девочки — она чувствует, как ее сердце наворачивает круги, бежит настоящий марафон вокруг Земли — но такого прежде ни разу не было. Когда она стерла городок с карты, она такого не испытала. Она вдруг потеряла какую-либо заинтересованность в ком угодно и чем угодно — сейчас здесь был только он. Как будто она до сих пор находилась в чертогах разума. Как будто она собственными руками не сжимала в руке печенку Дэниела, будто она не вырывала ему ребра по очереди, смотря ему в лицо — пока он был в сознании. Как будто Кэсси не забыла собственное имя, когда превращала его лицо в неразборчивое месиво своей ногой. Будто бы она не слышала раскола его черепа. Момент не располагал к себе, даже если был наполнен ее счастьем — она не хочет, и не может находиться здесь. Она хочет слиться с мужчиной в одно целое, она согласна отправиться в кругосветное путешествие, согласна потерять каждого фаната — ей не нужен ни один. Пускай все настигнет забвение, у нее не останется ни одного друга — но будет Билли. Хоть в деревне, хоть где! Чувства за пределом базовых еще не вернулись к нему — он не мог чувствовать стыд, за открытую связь с Принцессой на глазах у посторонних мужчинах, не мог даже произнести ее имени. Произошло что-то вроде запечатления — первый, кого утенок видит после вылупления, навсегда останется в его голове мамой. И Кэсси, пускай вся окровавленная, нажала на курок. Спустила крючок, запустила механизм. Он ощущал, что знает ее, но не мог вспомнить кто она. Это просто она. Кэсси. Он не знал, что она «Кэсси», но помнил чувства, которые она ему принесла. В этот момент эмоции захлестывают так сильно, что ты никогда не знаешь, чувствуешь ты боль физически или это лишь твой разум? Зато самые простые эмоции проснулись — он неуклюже старался зацепиться за нее своими неряшливыми руками и хотел обнять ее. Даже если не мог. Он вдруг почувствовал, что немного голоден и что хочет пить. Что он не может совладать со всем, что ощущает по отношении конкретно к ней — с каждой секундой он был дальше и дальше от своего бессознательного состояния, возвращаясь к себе настоящему, — но его сознательная часть отталкивала этот момент. Мозг ему не нужен. Не сейчас, уж точно. Потому что Кэсси рядом. И его руки все равно трясутся так сильно, что он не сможет обнять ее. Кровь продолжала сочитбся из носа Смит. Она вытирала ее ладонями и целовала макушку Билли. Она то все это время была в себе — и знала, что это будет очень неловко вспоминать позже, но ей было плевать. Он здесь. С ним все хорошо. Это все, что нужно ей. Чувствовать к мужчине что-то большее, чем сексуальное желание — было за гранью ее возможностей. Самое лучшее, что она испытывала прежде, — не считая секса, — это лишь безобидное ощущение немого комфорта. Когда можно молча находиться друг рядом с другом. Что такое бескорыстие и детская любовь, — ей также неизвестно. Нужен ли ей такой опыт? Немного дикий Мясник еще никогда не чувствовал себя настолько защищенным. Ему казалось, что Кассандра никому и никогда не могла навредить. Что ее ласковые руки не могут делать больно, что ее бархатная кожа способна приносить в этот мир только счастье. Хотя совсем недавно, она отлично справилась с тем, чтобы превратить тело в абсолютно неопознаваемую субстанцию. Но это было тело Дэниела. Он причинил вред Билли, она убила его. Резонно. Она продолжала бить даже после смерти — прыгала на останках даже после того, как каждый орган находился от соседнего в нескольких шагах. Даже после того, как каждая кость была не сломана, а раздроблена. Она цеплялась своими когтями глубоко в отверстия глазных яблок и разводила руки в разные стороны. Издевательство над трупом не принесло никакой пользы, но подарило необъяснимое чувство комфорта, на уровне самого простого примата. — Кэсси?.. — Прошептал он тихо, опаляя теплым дыханием ее грудь. Его глаза смотрели мимо. Перепуганный, такой маленький, будто. Его нос несколько раз дернулся —как у кролика обнюхивающего еду. Билли поднял свои непонимающие глаза. Даже полностью в сознании он не мог заставить себя нормально функционировать. Его руки продолжали быть подобием оков, мышцы уже ныли. После всего увиденного во сне он и не хотел просыпаться. — Кэсси…? — По его щеке, а вследствие по ее коже, потекла слеза. Его вид был настолько растерянным, что Кэсси даже показалось: из них двоих больше и сильнее — она. Что на половину правда, к слову. Она знает, что он не хочет, чтобы кто-то это видел. Даже она. Поэтому она отворачивает голову — не смотрит — и убеждается, что Бен сидит в салоне автомобиля спиной к ним. А Хьюи и вовсе прикрыл глаза руками. — Все хорошо… Не вставай, не вставай! — Она прижала его обратно к земле, когда он попытался подняться. — Это опасно. Я не знаю, как работают его силы, но… лежи. Все хорошо. Мы никуда не торопимся. Девушка сидела на коленях и подняла взгляд, когда услышала, как скрипнула дверь авто. Бенджамин медленно ушел в сторону, по ее кровавым следам. Он нашел останки своего бывшего друга — там даже не было настоящих останков. Он скривил лицо. Его, конечно, не вырвет, ведь на войне бывало и не такое, но этот видок конечно… это что-то абсолютно новое. Такое не делали самые страшные противники — зато устроила эта пигалица? Голосовые связки Билли издали громкий хрип, он откашлялся. — …Где Хьюи? — Что? — Кэсси отодвинула его лицо от своей груди. Его слезы нельзя было не разглядеть из-за крови. — Хьюи! — Она крикнула. — Хьюи, иди сюда! Парень подскочил и приблизился к парочке на земле. Он не был уверен — стоит ему встать на колени рядом, присесть на корточки или просто смотреть на них сверху. В конце концов он решил все-таки встать на колени. Билли до сих пор был ошарашенный и переутомленный. Все молчали. Кэсси громче всех хлюпала носом, Бенджамин сквозь пальцы смотрел на фарш из сослуживца, а Кэмпбелл просто чувствовал себя неловко. Ни к месту. Почему-то всегда ни к месту. Со всеми он ни к месту. Мясник закрыл глаза и улыбнулся. По-глупому. Он умел дурачиться? Он даже похихикал. Мозг обработал всю информацию, что должен был, и пришел в относительную норму. Кэсси и Хьюи переглядывались, пока он лежал там. У них были не лучшие отношения — нет, Кэмпбелл мог терпеть Кэсси, и сам ей не докучал, но понимать друг друга они никогда не могли и не хотели. В этом попросту не было нужды, и вряд ли такая когда-нибудь появится. — Когда это все закончится, нам правда нужно будет отдохнуть. — Вдруг сказал мужчина, не открывая глаз. — Ага? Дурацкая волшебная атмосфера внезапно повисла в воздухе — каждый атом вокруг них был заряжен этим духом. Нет космоса — нет других планет — есть только они втроем. Здесь, на земле. И неважно, что они все вместе — всего-то малюсенькие существа на огромном камне, что летит по огромной Вселенной внутри огромной галактики… Контраст нынешней простоты момента и предыдущих десятков минут тоже вызывал изнывающее счастье в каждом органе. — Отдохнуть? — Кэмпбелл был сбит с толку. Это был лучший момент для обсуждения отпуска? Он сказал это совсем без наезда. Ему было искренне интересно. — Мы с Энни просто разговаривали, и нам показалось, что вчетвером было бы интереснее. — ответила Кассандра, сразу же ядовито. — И я узнаю об этом только сейчас? — полушепотом произнес Хьюи и покачал головой. — Все вопросы к своей девушке, а не ко мне. И вообще… — Принцесса заботливо поправила мокрые черные волосы на чужой голове. — Сейчас всем не до этого. Вот вы и не говорили на эту тему. Хьюи все еще был в одних шортах — слава богу, в этот раз он подготовился и взял с собой хоть что-то, чтобы переодеться. — Пакуйте Солдата и поедем… *** — Когда ты его добивала, у тебя из пальцев вылезли когти. Кровь брызнула. Ладони покрылись мехом. — Солдатик наклонил голову вперед: — Ты меняешь форму, да? Это не твое лицо? Хьюи спал. Бутчер вел машину. Кассандре от вопроса стало не по себе — они и сама так его себе никогда не задавала. Какое лицо ее настоящее? — Я не могу менять форму, — Принцесса погасила экран смартфона. — Тема закрыта. Бенджамин даже согласился простить ее за то, что она не оставила ему возможности добить Дэниела. Зрелище было настолько завораживающим, что ему хватило и этого. У нее волосы интересно двигались, когда она била Майндсторма. — Моя девушка немного ебанутая на голову, — Бутчер переключает ручник, — не так ли? — Он с улыбкой смотрит на Кэсси, сидящую рядом. — О, ты только заметил? — Я сразу заметил, — Солдатик скрестил руки на груди и уселся поудобнее. — Вы отличный дуэт. Но такие женщины до добра не доводят, Уильям. Ей сколько, двадцать… восемь? Капризничают, вечно что-то не так. Чем мудрее, тем лучше, знаешь ли. — Двадцать, — Кэсси посмотрела на грудь Бена. — Мне двадцать. — Почти школьница, — Старший мужчина имитировал мигалки ртом. — Виу-виу-виу. — Солдатик покрутил пальцем в воздухе. Его щит сбоку занимал особое место — там все равно никто не сидел. Поэтому он опирался подмышкой на металлическое основание. Кассандра аккуратно вытянула руку сбоку и незаметно для мужчины нагрела край. Он резко поднял руку и ударил по крыше авто. — Эй, эй! Вмятин мне там не оставь, — Билли откровенно лихачил на дороге. Время уже почти ночь, никого все равно нет. Полицейские рейды редко проходят. И у него, плюсом ко всему, ужасно ноет голова. — Чертовка нагрела мой щит! Уильям гордо ухмыльнулся. — Прости ее. Она сделала котлеты из твоего обидчика. Надеюсь, этого достаточно. — Мне нужен душ. Срочно. — Кассандра сделала селфи, высунув язык и с окровавленным лицом. — Она становится липкой и твердой!! — Девушка провела пальцем по щеке. — Фуу!! — Когда ты потрошила человеческую тушу, так не визжала, — Солдатик усмехнулся и посмотрел на нее грязную шею. *** — Господи, что случилось?! — Энни обняла Хьюи. В одних шортах он даже немного замерз. Она быстро осмотрела его на предмет различных ранений. Убедившись, что он цел и невредим, Дженьюари отвесила ему увесистую оплеуху, — Почему ты даже не позвонил мне?! Ньюман на уши встала! Она искала вас! Нас, ее, тебя..! Всех! Кэмпбелл молча обнял свою девушку еще раз и уткнулся носом в ее шею. Стар-Лайт знала, что должна продолжить кричать на него, но он выглядел слишком помятым и измотанным. Кэсси выползла из машины вся в крови и помогала Бутчера выйти. Еще и Солдатик с ними. Рука Энни погладила голую спину Хьюи. Она вздохнула и немного успокоилась. — … Оденься. Вещи на твоем столе. Я принесла, — она похлопала его по плечу, и он оторвался от нее. Звездочка перевела взгляд на Кэсси и Билли. — Что произошло? Видок у вас не очень. — Спасибо, Звездочка, — саркастично отозвался мужчина. Помощь Кэсси могла сойти за объятие, но было понятно, что она помогает ему идти. Он упал и сильно ударился спиной. — И ты тоже отлично выглядишь. Кэсси ткнула его пальцем под ребро. — Хватит паясничать. — Нет уж, пусть он лучше паясничает, чем вечно молчит и отвечает одними колкостями. — Не помню такого, — Смит хихикнула. — Я помню. — Звездочка почесала лоб. — Ладно. Я думаю, вы и без меня разберетесь тут… Кимико нужен Ви. Перманентный. Бутчер поежился от мысли о том, что его Ви-24 был последним — умереть он не мог, только не тогда, когда Кассандра спасла ему жизнь. Больше он не примет сыворотку. — Да. Я дам. Конечно, у меня всегда есть, — Принцесса подвела Бутчера к заднему сиденью, усадила его в разворот лицом к Энни, а сама обошла машину и достала из салона сумку. — Держи, — Кэсси протянула маленькую синюю ампулу. — Спасибо. От Кимико. — Энни напряжено погрызла губы, сминая их в ниточку. Она посмотрела на шорты, голые, испачканные кровью ляшки, икры и кроссовки своей подруги. — Я бы… и тебя обняла, но, знаешь, именно сегодня воздержусь. — Девушка сделала паузу. — Это мозг? — Она с презрением посмотрела на прилипший к подошве кусок мяса. Кэсси потрясла ногой, и кусок улетел. — Забей. Ночной ветер запутал девушкам волосы. — Вы уедете? — Да, — Вставил Бутчер, прежде чем Кэсси успела подумать над ответом. Кассандра после его слов лишь кивнула. — Тогда… Пока, — Энни помахала, отшагнула. — Пиши, звони… *** Они подождали Бена — он поехал с ними в отель, где они сняли «комнату для семьи». На односпальную кровать уложили Солдатика, а на большую, родительскую — Кэсси и Бутчера. Первой в душ пошла Кассандра, заняла его почти на час. Бутчер задремал в кресле, корчась и сгибаясь от боли в спине, потом умылся в раковине. Ви-24 спас его позвоночник от серьезного повреждения, но спина все еще болела. Ему опять стало жаль, что он потратил последнюю инъекцию на то, чтобы просто полежать на земле без сознания. Бену было все равно — он уже видел сны, обнимая подушку. Его храп разносился по всему номеру. Кэсси казалось, что даже стук воды не перебивает этот ужасный шум. Она не уверена, что уснет сегодня. Даже Уильям так не храпит. Кровать после него сильно пропахнет потом. Мокрые волосы Кассандра положила но одно плечо, надела халат, затянула пояс и забралась на кровать. От скрипа пружин открыл глаза Мясник: — Ну наконец-то, — промямлил он и встал. — Я недолго. — Билли избегал зрительного контакта. Бен не успел поделиться с ним подробностями произошедшего но Уильям был уверен, что именно этот день станет очень важным в будущем. Он будет вспоминать этот момент снова и снова, когда будет держать ее в руках — но не этой ночью, а через месяц, через год. Со временем детали вовсе сотрутся — их итак почти нет. Она просто «спасла» его. Он даже не уверен, каким именно образом. Каждый выпад Солдатика звучал как: «Не видел еще, чтобы женщина так…», «Удивительная баба…», и прочее. Билли тоже считает, что его девочка сногсшибательная — но без приписки «… сильная для женщины». Он искренне недоумевал — почему все мужчины на улице не падают к ее ногам в слезах и природной смазке? Она же умная, сильная, красивая, молодая, при деньгах… Именно по этому из нее сделали звезду. У всех есть недостатки, но в ней он их не видел вовсе. Бутчер знал про этот этап отношений — потом начнутся ссоры. Но из-за чего? Да, он снова был в курсе — вообще из-за чего угодно. Но на деле не понимал — из-за чего у них может быть ссора? Даже безупречная Бекка рыдала только от его приступов агрессии и насилия — естественно, не направленных на нее, а на любого парня, что осмелился познакомиться с ней около овощной лавки. Или того, кто просто попался под горячую руку. Причины были не нужно — Билли бы так или иначе нашел себе оправдание. Вода в душе после Кэсси горячая — даже слишком. Уильям думает, что на ее фарфоровой коже такая вода оставит красные отпечатки и, наверное, глубокие трещины — фарфор не такой уж крепкий, но Кэсси точно была крепче. Хотя ее неуязвимость иногда работала не самым удобным способом: Билли, будучи супером на сутки, отражал пули и не реагировал на физический урон; а Кэсси приходилось выковыривать пули из живота и вырывать из себя ножи. А для восстановления ей нужна была сыворотка. Бутчер ощущал себя некомфортно в таких местах, как этот душ — все кипельно белое, с очень яркими лампами. Будто ему здесь не место. И он сам не знает почему. Пространство сразу наполнялось официальной атмосферой, как в каком-нибудь офисе или огромном супермаркете размером с торговый центр. По его воспоминания, во всех мотелях, где он бывал — душ был больше похож на биотуалет. Иногда (всегда) под потолком бегали паучки и мокрицы, а на кухне тараканы. Он потер себя мочалкой, на которой осталось несколько волос Кэсси. По крайней мере ему очень хотелось, что это ее волосы, а не чужие. Судя по длине — да, это именно ее. С десяток минут он простоял под теплой водой, руками помыл подмышки и прочие укромные места. Выйдя из санузла, он вручную постирал свои носки с мылом, аккуратно приоткрыв дверь, чтобы посмотреть на Кэсси. Она лежала на кровати — сквозь несколько дверных проемов и коридор, — ее розовая кожа еще распарена после душа. Словно она была не в душе, а в бане. Смит посмотрела на него в ответ и показала ему свой язык. Затем выставила средний палец. Бутчер улыбнулся и посмотрев в зеркало, решил, что это будет даже более продуктивно, чем глазеть на ее декольте. Носки остались висеть на сушилке в ванной, а сам мужчина направился в спальню с полотенцем вокруг бедер. Вся одежда грязная и осталась в душе. Бутчер взял с собой только нижнее белье и по чистой случайности уцелевшие джинсы. — Ты машинку не умеешь включать? — Девушка встала на четвереньки у края кровати. Он стоял к ней спиной. Кэсси протянула вперед руку и дернула за полотенце. — Хорошие ягодицы, приседаешь? Оробевший Уильям быстро натянул боксеры и тяжко вздохнул: когда-когда, но только не сейчас. После такого дня не было настроя на… что-либо. — Не приседаю. — Не делай такое лицо, я просто правда не замечала, что у тебя такая симпатичная задница. Заводит не хуже, чем грудь. — Кэсси не унималась. Мужчина оказался рядом с ней на мягкой постели. Ее ладонь провела по мышцам вокруг соска. — Может, и нам попробовать страпон? А что? Хьюи понравилось… Уильям повернул голову. Его глаза не то чтобы злились или однозначно кричали «нет!», а просто расширились. На лице застыл самый настоящий, почти театральный шок. — Да-да, сам спросишь потом. Вообще тема. — Смит обняла его за бок ногой и рукой. — Ты же хотел попробовать «в попу», но не уточнил в чью… — Кэс. — Изнеможденный голос прорезался сквозь ее игривые нападки. — Сладких снов.