2.2(2.3)тяжело но не смерть

Глава 2.2?. тяжело, но не смерть ... Адрес, написанный на куртке этого несчастного, находится в Госле, на улице, где находятся все не слишком законные заведения — нарколаборатории, подпольные "клиники", в которых можно вживить в себя боевые импланты, сектантские общины и подобные, смешанные с трущобами и свалками. Это район все называли Бензоплесень — откуда пошло это прозвище, не знаю, да и никто не знает. На границе почти каждое место имело парочку странных названий. В таком месте человек, умеющий оживлять, без работы точно не останется. Путь, по которому я еду, выходит из Госла прямиком в .*.. Я проезжала по разбитой дороге под серым небом, машину нещадно трясло, мимо меня в уходили назад постройки из шлакоблока, с крышами, крытыми ржавыми железными листами, кучи разломанных и обожженных обломков деревянных конструкций, угрюмые люди в изношенной одежде, рассматривающие грузовик и наверняка гадающие, что же я везу. Что ж, не их дело. Вот и дом по адресу. Если приглядеться, он отличается, пусть и несильно, от всего остального в Бензоплесени. Двухэтажный, в ширину протягивается на пять окон, построен из шлакоблока, но гораздо качественнее, без подтёков раствора, и крыша его сделана из шифера, листы которого плотно прилегают друг к другу. Несомненно, здесь находится что-то необыкновенное, а не просто чьё-нибудь временное  убежище, в котором разделяют хабар. Небритый мужик в каком-то черном засаленном тулупе из странного материала, походящего на войлок из пластиковых нитей, стоя на обочине подле припаркованного грузовика, пристально рассматривал меня, пока я вытаскивала Энэ, как я временно назвала своего пассажира. Провожал меня взглядом из-под нахмуренных черных бровей, пока я открывала, на удивление, незапертую железную дверь. Я за дверью с безжизненным телом Энэ в руках, путь вниз по лестнице из бетонных плит освещает лишь тусклая красная лампочка. Конца лестницы не видать. Стены расположены слишком узко даже для того, чтобы здесь плечом к плечу могли пройти два человека. Пройдя через один пролёт, через другой, через третий, я наконец оказалась перед такой же дверью, как и на поверхности. Глубина здесь метров пятьдесят. Мне стучать? Облокотив Энэ о шершавую поверхность стены, я уже занесла руку над дверью, как тут же она открылась внутрь. — Входите. Оружие оставьте у входа, если таковое имеется. В проёме, освещаемом со стороны лестницы раздражающим красным светом, а с другой стороны белым, как в больнице, стоял, положив руку на дверную ручку, мужчина лет тридцати с черными волосами, уложенными на верху головы в одну сторону, с худым вытянутым лицом, да и сам он весьма худ, одетый в жёлтую куртку из плотной ткани и серые брюки с подвернутыми штанинами. Почти мгновенно меня осмотрев, он сказал: — Я кажется, вас знаю. Вы... Ну, неважно, проходите. Я занесу. — он указал на Энэ. Помещение, из которого исходил белый свет, представляло из себя что-то вроде операционной. Посередине стоит регулируемый хирургический стол с тонким матрасом, застеленным полиэтиленом, у которого стоит столик для инструментов, заваленный марлей, разными стеклянными пузырьками, скальпелями и иглами. Возле стен почти всплошную расположены ряды железных шкафов до потолка со множеством ящиков, каждый из которых подписан на бумажной наклейке.  Единственный пробел в шкафах — дверь в другую комнату. И два стула на колесах посреди. — Что ж, меня зовут Игорь, приятно познакомиться. — сказал этот человек, завалив Энэ на стол, протягивая мне руку и натянуто улыбаясь. Каждое его слово было пластмассовым, заученным, если не лживым, будто он знает о мне вообще всё и лишь притворяется вежливым и учтивым. — Будем знакомы. Мне обязательно представляться? — Не нужно, тем более, я скорее всего уже знаю ваш псевдоним. Если вам удобно, можем обращаться на "ты". — А давай. — Прекрасно. Как вижу, ты сюда зашла неслучайно. — говорил он, поглядывая на мертвеца. — Мне нужно знать несколько вещей, чтобы подобрать подходящие механиты. Причины гибели и срока будет достаточно. — Удар мечом в живот, вчера ночью, где-то без половины двенадцатого. — Понятно. Восьмичасовой. С такими проблем обычно не возникает. Мечом, тоже славно. Если бы подорвался на гранате, к примеру, пришлось бы извлекать осколки. С Александром всё в порядке? Я долго отсюда не выходил, беспокоюсь за него. — Александр? Извини, такого не знаю. — неожиданный вопрос выбил меня из темы разговора — Бывает, не все знают Александра, его ещё называют Ревенант, дежурит по несколько часов утром и вечером возле моего скромного заведения. — А, тот мужик? Видела его, жив и здоров. — Славно. Говорят, он мертвых ест. Да, что там говорят, я сам видел. Зрелище не особо приятное. Варил бы их хотя бы. Пока я пыталась осмыслить сказанное Игорем, тот уже вовсю искал в шкафах что-то среди чашек Петри,  толстых тетрадей, баночек со странным наполнением и чем-то вовсе мне неизвестным. — Такие подойдут, наверное... — бубнил он себе под нос, держа в руках пластинку в форме ромба из блестящего темного материала с фиолетовым отливом. — А сейчас будет чудо. И этот волшебник начал творить. Снял куртку и рубашку с Энэ, выбросив оные на пол, натянул на руки резиновые перчатки, тщательно протер от грязи его оголенный холодный торс марлей, взял пластинку с помощью длинного пинцета, аккуратно засунул её в рану на животе и принялся мелкими стежками зашивать её. Весь процесс прошел минут за пять. Всё это время я с интересом следила за Игорем. — Ну вот и всё. — говорил он, стягивая перчатки. — Ты ведь не думала, что я буду вокруг него с бубном танцевать или ещё что? — Нет, не, что ты. Ты умеешь делать дело. — Польщён. Ну, минут двадцать, с такими повреждениями, наверное полежит. — А потом что? — Очухается. Последнее слово сменилось тишиной. — Запишу тебя в контакты как "Игорь некромант". — сказала я, пытаясь нарушить молчание. — Номер? — Нет, нет, ты называешь меня словом, которым даже сами они называться не хотят. — Игорь сразу же возразил. — Все некроманты, как ты говоришь, придурки, не ведающие что творят. Был я в одном племени на островах, так, в целях культурного обмена, и у них там свой шаман-воскреситель. О, как же он работал, до сих пор подёргивает! Всё делалось в глиняной хибитке, у них в таких всё происходило — рождались, жили, мёрли, оживали. Вхожу — и сразу в нос бьёт какой-то мерзкой травой и гнилью. Жмуров он клал на большой камень, о группах крови ему известно как мне о шитье варежек, что означает ничего. Но самое интересное — механиты. Я честно, не понимаю, где он их вообще взял, может подарил кто шутки ради, хотя такие вещи обычно не дарят, но не важно. Выращивал этот артефакт их сам, в горшках, на, внимание, стухшей рыбе с пеплом и травой. Кидал всё в кучу, закрывал поплотнее, ставил в хижинке в укромное место, потом выливал из горшочка на камни, сушил и собирал. Я даже стащил образец, сейчас покажу. — порывшись в ящиках у стены, он достал грязно-фиолетовый кусочек. Вся его поверхность была покрыта застывшими пузырями и включениями каких-то стеблей, листков и мелких цветков. От ровной блестящей пластинки, которую Игорь ввёл .., творение шамана разительно отличалось. — Ужас, не правда ли? Они это называли "дже́джа́ па́га". Я у переводчика спросил, что это значит, он сказал "божественный черный гриб". Я даже его пациента видал. Как узнали эти краснокожие, что я разбираюсь, так сразу чуть ли не заставили его посмотреть, да я и не против был. Скажу так, это был единственный раз, когда я почувствовал, что человеку лучше умереть. У него кожа отваливалась и заново отрастала. В хибитке пол был ей просто устлан. Сидел этот пацан в одной набедренной повязке, весь серый, глаза смотрят в одну точку, по всему телу влажные гнойные язвы, и тремор как у опытного потребителя на отмене. И запах. Запах тухлой рыбы с петрушкой. Сраная джеджа пага размножала внутри него клетки лосося и травы. Я тогда слегка присел. Спросил через переводчика причину смерти, когда подняли, может ли говорить. Убили стрелой соседнее племя, два дня назад, говорить мог до утра, но имени своего не помнил, после только бормотал несвязно слова, рассказал шаман. Язвы когда появились, я спросил. Тоже сегодня. Я тогда подумал, хрен с ним, шаману сказал, что пусть готовят могилу, или что там у них, дал ещё совет — растить джеджу только на свежем чистом мясе, и сушить на чем-нибудь чистом, да и уплыл из этой ямы. Некроманты делают из мертвых ходячих мертвых, а я живых. Они неучи, я же почти чудотворец. Вместе с последним словом я услышала глухой хрип, доносящийся от операционного стола. — Быстро он. Хотя я ввёл новую культуру механитов. Не, всё равно очень быстро очухался. — говорил Игорь, вставая с железного стула на колесах, глядя на наручные часы и направляясь к источнику звука. — Сколько я болтал, минут десять? Энэ открывал и зажмуривал от яркого света белой хирургической лампы на штативе глаза, дышал через рот, скрипуче хрипя. Подойдя вплотную, воскреситель склонился над ним. Голова Игоря заслонила свет, и Энэ широко раскрыл глаза, пристально глядя на склонившегося над ним. — Зрительные рефлексы есть, значит как минимум продолговатый мозг не повреждён. — Кто?.. — Энэ вопросил медленно, превозмогая себя. — Продолговатый?.. — Мозг твой! — в голосе Игоря появился игривый энтузиазм. — Мужик, ты в раю, я Иисус Христос, умер за твои грехи. А это святая вода, попей, иначе снова окажешься в черном небытье.— воскреситель подал Энэ пластиковую канистру из-под стола. — Реально?.. А я кто?.. Я вроде это... — рассеянно приговаривал Энэ, после того как напился. — О, а ты Илон Маск. — Этот, который... — Да, изобрел двигатель для межсистемных перелетов. — Ну хватит тебе, он же так и будет думать. — перебила я странный разговор с Энэ. — Да не кипятись ты, в первые несколько часов им в голову можно что угодно залить, всё равно ничего не запомнят. О себе начнёт вспоминать через день-другой. — Чё?.. Каком себе?.. Вы о чём?.. — Илон Маск ты, Илон Маск и находишься в раю. — Круто... — завершил Энэ и продолжил бесцельно пялиться в лицо Игоря. — А у Иисуса же волосы длинные? — Постригся. И ещё, старайся не двигаться, под тобой бездна, в ней сидит дьявол, он утащит тебя в ад, если будешь дёргаться. — Повинуюсь, мой господь. — Рана ещё не полностью восстановилась, я боюсь, что органы друг с другом срастутся, механиты ещё не испытаны.— пояснил мне Игорь, когда мы уже вышли из операционной обратно в его кабинет, как он назвал эту комнату, и продолжили разговор. — И сколько он ещё должен лежать? — Минимум час, я думаю. Потом можешь забрать. Игорь ещё добрый час болтал, рассказывая истории похлеще той, о шамане. О своем учителе, курившем мёд с псилоцибином и видевшем "лица", что ему говорили о людях в ржавых масках, забирающие умерших в ад, о том, как видел сон, где чаевничал с живыми и говорящими кирпичами и стульями, о том, как ему повстречался демон Пустоты в виде рептилии с множеством конечностей. Признаться, слушать его довольно занимательно. — И ты всегда так с ними? — спросила я о его шутейках над пациентами после этого. — А как же. Хоть какая-то отдушина в ремесле. На дню бывает и по пятеро приносят, хотя я цену нарочно задрал, чтобы меньше работать. Я ж не могу сказать: "А вот этот пусть гниёт, мой рабочий день окончен". А всё равно несут. Откуда у людей деньги? Кстати, о деньгах. Оплачивать будешь ты? Сумма немалая, четыре миллиона. Это самый минимум. — С его счета. На куртке написал, чтобы его к тебе привезли, а покроет из страховки. Вот же придумал. — Я, может, зря интересуюсь, — Игорь, наверное, попытался заглушить неловкую паузу, — но грохнула его, случаем, не ты? — получилось скверно. — Я смотрю, рана-то ровная, как от скальпеля. Или от мономеча. Какова твоя цель? На мстителя не похожа. Как будто пытаешься сгрести денег, только на что? — Не твоё дело. — Фор Айс, тебя тут все знают. За последний месяц минимум три раза была резня в .*., ты думаешь, что человек с мономечом и с кучей архоткани не вызывает подозрений? А на лице у тебя ж тоже архокожа? — Игорь неожиданно потянулся к моему лицу и схватил меня за щёку. Я крепко зарядила запястьем по его ладони. — Ты не охренел ли, врач с мягким знаком? — выпалила я с раздражением, граничащим со злостью. — Ладно, погорячился, просто бывает невыносимо интересно изучить таких людей, как ты. — извинился он без капли искренности, потирая ушибленное место. — Изучай свои грибы шаманские. Его я забираю, деньги занесу, как всё вспомнит. Спасибо говорить не буду. — Что ж, приятно было познакомиться лично, Фор Айс. Я вами, не так, тобой, восхищен, в какой-то степени. — И Фор Айс меня не называй. — И как же тогда? — Никак. Меня нет. — Ты номер у меня, кажется, просила? — Номер не нужен, адрес знаю. — Ты с ним аккуратнее, организм ещё не восстановился. — Знаю. За железной дверью я протянула Энэ его одежду, подобранную с пола, и сказала идти за мной. — Сейчас мы поедем ко мне домой и ты там останешься на сегодня, может на завтра. За это время всё вспомнишь, тогда и поговорить. — Так, а что я должен вспомнить? Иисус же мне сказал... — Тот чувак — не Иисус Христос, а ты — не Илон Маск. Люди умеют врать. Пока что тебя зовут Энэ. — Энэ? Угу.