Балрог

Майар некоторое время молча стояли снаружи, всматриваясь в затворенную дверь и мутные окна хижины. Что-то снова неприятно зарезонировало в голове - Майрон сделал глубокий вдох. Он уже знал, к чему это. Саруман бросил взгляд на темнеющий лес. Лёгкий привкус гнили в воздухе, едва уловимый, но от того не менее зловещий. - Сам воздух изменился. Как перед бурей, только вместо свежести - тлен. Это не просто тьма, - прошептал он. - Она уже прорастает, пока мы медлим. Изнутри хижины донёсся тихий стук, будто кто‑то неторопливо переставлял предметы на столе. Майар переглянулись, но не двинулись с места. Оба знали - если что‑то заняло жилище, оно ждёт, когда они войдут. Майрон почувствовал приближение позади и спокойно обернулся. - Радагаст, - молвил он, чуть кивнув. В закатных лучах лицо друида казалось измождённым, но глаза светились ясным светом. И он оглядел Майрона с ног до головы, не говоря ни слова. Курумо тоже развернулся к Радагасту и уже хотел сказать ему что-нибудь едкое, но остановил себя, сам не зная, почему. Он вообще уже не чувствовал прежнего раздражения, которое буквально разъедало его веками. Всё-таки, его грела мысль о том, что он первым из Истари нашёл Майрона. Нашёл, наконец. И они были вместе по одну сторону. - Дважды не тот, что раньше, - наконец, сказал Бурый маг, пристально глядя в глаза Аулэндиля. Саруман кряхтнул. Это не подействовало - Радагаст продолжал сверлить взглядом майа, пытаясь оценить потенциальную опасность. - Что в хижине? - гаркнул Белый маг так, что Бурый майа вздрогнул от неожиданности. - Да, да... Хижина, - спохватился тот. - Там побывало зло. Один из Девяти. Майрон на несколько мгновений машинально закрыл глаза, пытаясь по привычке добраться до сознания назгула. Но безуспешно. Присутствие или след - да. Воля оказалась за пределами досягаемости. "Это конец. Начало конца". - Что он тут искал? - дознавался Саруман. - Меня. Думаю, меня, - отвечал Радагаст. - Какой бы ни была мощь Врага, он всегда надеется заполучить союзников. И пауки... - Расплодились, - договорил Майрон. - Да, да, - закивал Бурый майа, - они стали уходить дальше от своего логова. Это очень-очень плохо. Лес страдает. Они уже отравили источник. В памяти Аулэндиля возник эпизод, когда он сам же и советовал Морготу в целях экономии сил брать измором эльфов и людей. Лишать доступа к чистой воде, отравлять реки, блокировать торговые пути. Отдельной статьёй был запуск различных слухов и дезинформации, разрушение союзов. И теперь черты всего того, что делал сам, Майрон видел сейчас в планах Моргота. И именно сейчас он начинал понимать тех, кто в страхе прогибался, переходил на сторону зла. Потому что действительно страшно. Враг был опасен и хитёр, имея уже несоизмеримо огромную силу, опыт и знания, как её эффективно использовать. На некоторое время погрузившись в воспоминания, Майрон слышал фоном, как Курумо и Радагаст спорили о том, как лучше поступить дальше. - Майрон? - Белый маг взглянул на застывшего Аулэндиля. - Предположений мало, нужно получить любые достоверные сведения о планах Моргота. Иначе мы рискуем проиграть быстро, - отозвался он, наконец. - Можно связаться с моими шпионами из следопытов. Но это займёт время, - предложил Саруман. - Они наверняка знают, что и где уже слышно. - Отравление леса видно уже сейчас, - судорожно пробормотал Радагаст. - Лориэн... Он захочет ударить по Лориэну. Я чувствую. - С чего бы вдруг? - скривился Курумо. - В этом есть логика, - согласился Майрон. - Вряд ли он поведёт армию на Лориэн, но акт устрашения вполне может совершить. Многие эльфы в страхе захотят бежать на Запад, а не сражаться против Моргота. - Я пошлю вестников во все концы, чтобы собрали всё, что только можно, - проговорил Бурый маг, кусая пальцы. - Нужно предупредить Галадриэль о Едином Кольце, - молвил тихо Аулэндиль. - А так же Кирдана и Эльронда, - закончил Саруман, на что Майрон кивнул. С минуту майар молчали каждый в своих мыслях. - Твои вестники смогут предупредить? - наконец обратился Курумо к Радагасту. - Да, если только... Только... - Что? - закатил глаза Белый маг. - Не все понимают их язык и... Саруман выругался. - Разделиться придётся, - сказал Майрон. - Жрал бы ты поменьше грибов, Радагаст, - гневно отчеканил Курумо, на что бедный друид вытаращил глаза. - Но я не ем... - Да в любом случае придётся разделиться, - продолжал топорщиться Саруман. - Ты пойдёшь к Галадриэль, - зыркнул он на друида. - Я найду следопытов, они смогут быстро добраться до Кирдана и Эльронда. - А я в Морию, - закончил Майрон. Пауза. Радагаст и Саруман прекрасно понимали, зачем. - Ты знаешь, чтó бы я на это сказал, - отозвался Курумо. - Я догадываюсь, кем он был в прошлом, - отвечал Аулэндиль. - Нужно убрать балрога с доски. Перевес сил слишком велик. - Возвращайся, - сказал Саруман сквозь зубы. - Нам нужен твой разум, а не жертва. - Постараюсь, - коротко ответил Майрон, набрасывая капюшон плаща. Курумо провожал взглядом друга, стиснув зубы, чтобы скупая слеза не выдала его эмоций. "Только ведь нашёл. Чтобы снова потерять". Несколько дней почти в непрерывном пути. Аулэндиль буквально во всём уже угадывал пробуждение Моргота. Если раньше Вала просто замер полном оцепенении, будто сквозь сон наблюдая, то сейчас его энергия ползла по всей Арде, чтобы в конечном итоге сдавить всё живое. Майрон точно знал, где под Карадрасом был тайный вход в Морию. Пробоина - единственное, чего в былые времена удалось добиться тупорылым троллям. А оркам ещё не хватало мозгов на то, чтобы добыть мифрил, как положено. Но сейчас было достаточно и достигнутого. Оставалось только преодолеть буран, ярившийся среди вечной зимы. Оставив коня, майа, завернувшись в плащ, медленно шёл к своей цели. Вдруг его словно пронзило насквозь раскалённым прутом, и он, зарычав от боли, упал на колени. Он ждал этого момента. Ждал без страха, как неотвратимую данность. - Здравствуй, Гортаур, - прогремело в голове. Всё тело охватил жар. В голове резонировало так, что едва можно было контролировать собственную волю. Голос Мелькора. Этот ни с чем не сравнимый звук, который приходилось слышать тысячи лет. "Надо переждать. Только выдержать". Майрон свалился на снег, словно парализованный. - Я несказанно рад, что ты снова успешно воплотился. И надеюсь, ты сможешь ответить себе на вопрос, кем являешься теперь. При всей мощи Мелькора, при всей его самоуверенности и одержимости своими целями, в голосе улавливалось непонимание, как так вышло, что труды Тёмного Вала были стёрты. Немыслимо. Никак невозможно. Жар проникал глубже, до самых костей. Это было не просто прикосновение огня - это была тьма, пытающаяся пробиться в суть, растворить её в себе. Мелькор сосредоточенно сжимал в ладони Единое Кольцо. В его воспаленном воображении это был сам Майрон, а не всего лишь часть его сущности. Она, хоть и существенно искажённая, пульсировала в артефакте. Невозможность добраться до майа сейчас же бесила. Моргот судорожно облизнул губы, пересохшие от сбившегося дыхания гнева. - Не забывай, что в моих руках твоя ничтожная жизнь. И я закончу начатое, ты и сам знаешь, что это вопрос времени. Сознание Майрона деформировались, словно кто-то схватил мозг и сжал его. Паралич не отпускал. Майа лежал в снегу в нескольких сотнях метров от входа в Морию. Вьюга, будто подталкиваемая кем-то, завывала всё сильнее.

***

- Оставь её, - молвил Келеборн, положив руку на плечо супруге. - Душевные раны требуют времени для заживления, как и телесные. - Она хотела попытаться позвать его, - отвечала Галадриэль. - Ты ведь не открывала Купол? - Нет, - вздохнула эльфийка. - Это слишком опасно. Но и видеть её боль... - Разговор бы не состоялся. И он уже далеко. - Мне не жаль для неё Нэнглау, но... - Ты ведь знаешь, что от него невозможно сильно опьянеть, - перебил Келеборн. - Алириэн словно тает. Тает без музыки, - Галадриэль наблюдала, как Аля бесцельно шаталась по тропам поодаль с бутылкой вина. - Пусть Халдир поговорит с ней, - предложил Владыка Лориэна. - У него есть лютня, в конце концов. - Он относится к ней настороженно. - Знаю, я поговорю с ним. - Она не просто тоскует, - тихо произнесла Галадриэль, не отрывая взгляда от Алириэн. - В ней будто погас свет. Словно кто‑то выдернул струну из её души, и теперь вся мелодия рассыпается. Келеборн молча сжал ладонь жены. Он знал: когда Артанис говорит так - это не просто наблюдение. Это предчувствие. - Она не ест, - продолжила Галадриэль. - Только бродит, как призрак, потерявший дорогу в Залы Мандоса. - Призрак не пьёт вино, - сухо заметил Келеборн. - Это всё ещё Алириэн. Просто… пока не нашла новую мелодию. - А если не найдёт? - эльда резко повернулась к мужу. - На всё воля Эру, - вздохнул тот. - Халдир боится её, - прошептала Галадриэль. - Видит в ней тень того, кто пришёл из тьмы. - Потому что не знает всей правды. - Келеборн посмотрел вдаль, где Аля остановилась у древнего дуба, прислонилась к стволу, будто искала опоры в его корнях. - Она не тень. Она - мост. Между прошлым и будущим. Между болью и исцелением. - Скажи Халдиру... Пусть не боится. Страх - плохой аккомпанемент для песни. Аля бродила по лесу, стараясь держаться подальше от его обитателей. Многие приближённые к Владыкам уже знали ситуацию в общих чертах, Градова это понимала и не желала сочувствующих взглядов в свою сторону. Да вообще, любых взглядов. Было тошно. Что-то подобное в прошлом уже имело место, только на гораздо более примитивном и незрелом уровне. Сейчас ей казалось, что всё стало восприниматься иначе по разным причинам. "Почтительный пенсионный возраст, ардианский образ жизни, что там ещё... магия всякая" Вспомнились крайне опасные отношения с зависимым мужчиной. После них Аля надолго перестала чего-либо бояться в жизни. Страшнее наркоманов ей казались теперь гоблины и всякие орки-переростки. Перечитав всё, что можно о зависимостях, Градова пришла к выводу, что ждать чуда в таких случаях нельзя. А лучше уносить ноги, пока не произошло чего. Тогда же где-то на задворках интернета она наткнулась на объяснения механизмов зависимости. Всё оказалось очень понятным и простым - несмотря на полное осознание угроз, мозг продолжает защищать свой дофаминовый комфорт, под ноль стирая память об отходняках и высоченной цене за неоправданное удовольствие. Как же это было похоже и на токсичные отношения. "А ведь Галадриэль была права. Осталось только понять, что это сейчас - зависимость?.." Но измученный мозг не хотел ничего анализировать. Растрёпанная душа лила слëзы, а воля где-то нарочно скрывалась. Глинтхал, конечно, вряд ли стоял без дела в Имладрисе, но его страшно не хватало. Так шли дни. Никаких новостей о Майроне не было. Аля предавалась то гнетущей тоске, то едкой самоиронии. Нэнглау и правда помогало - сглаживало острые края эмоций, превращая их в тягучую, но терпимую боль. В очередной такой день Аля услышала краем уха, что местные обсуждали её и Майрона. Кто-то особо обеспокоился тем, что она стала реже есть. Градовa кисло усмехнулась. Во-первых, тоска отбивала это желание, а во-вторых, ей казалось, что при стационарном образе жизни она наберёт лишних килограммов. Отголосок старой привычки. И вот, Лирвэндил пришла к выводу, что такое мерзкое состояние лучше коротать во сне. С этой мыслью она поплелась в свой вендор. На пути вырос Халдир с лютней. Аля несколько мгновений просто смотрела на военачальника. Выглядел он довольно нелепо и неуверенно со своим растерянным взглядом. - Галадриэль или Келеборн? - сухо спрашивала Аля. - Это необязательно... - Неважно, - твёрдо отвечал эльф. - Говорят, ты умеешь петь любые песни под один аккорд. Лирвэндил расхохоталась - на этот раз без горечи, почти искренне. - Это не умение, а скорее… даже не знаю. Я пыталась освоить мандолину, но инструмент не захотел со мной дружить. Пришлось выкручиваться. Халдир слегка улыбнулся - впервые за всё время их взаимодействия. Отчасти глупые слухи были правдой. В Имладрисе Аля пробовала учиться играть на мандолине, но быстро поняла, что инструмент совсем не её. Освоив единственный аккорд, она действительно пыталась исполнять разные песни только под него. Едва ли это можно было назвать умением. Скорее лёгкой степенью идиотизма. Они расположились на поляне. Лирвэндил слушала Халдира. Что-то пробовала наиграть и сама. Эльф в конце концов осторожно спросил: - Какой он, неспетый мир? Аля помолчала недолго, будто подбирая слова. Меньше всего ей хотелось говорить сейчас о мире, из которого явилась. Или... спаслась? - Там жестокость, ограниченная только фантазией... - Там живут только люди? - Да, - пожала плечами Градова, после чего продолжила. - Ты можешь открыть глаза утром и увидеть, как где‑то далеко, или совсем рядом, кто‑то страдает. И это не трагедия, это просто новость. Люди придумывают предлоги, чтобы убивать. Присваивают общее, безнаказанно эксплуатируют слабых. Я бы не хотела рассказывать. - Прошу простить моё любопытство, - молвил Халдир. - Ты совсем избегаешь внимания и ни с кем не говоришь. Многие пугаются этого, и начинают выдумывать небылицы. И ещё... Ты пришла сюда с тем, кто... - эльф начал то и дело запинаться, не зная, как аккуратнее выразиться. - …кто был на стороне Тьмы, - наконец выговорил Халдир, опустив взгляд на струны лютни. Аля кивнула, не обижаясь. Она понимала. В мире, где зло имеет лицо и имя, связь с тем, кто носил это имя, сама по себе становится клеймом. - Он ведь не всегда был таким, - сказала она тихо. - И я не оправдываю его. Но… Галадриэль ему верит. Я тоже, - она замолчала, глядя, как ветер шевелит листья над головой. - Что до моего мира… Там нет магии. Нет эльфов, нет древних сил. Есть только люди. И их выбор. Чаще плохой. Халдир поднял брови: - Но ведь и хороший тоже бывает? Аля усмехнулась: - Бывает. Редко. Когда кто‑то отдаёт последнее. Когда рискует собой из эмпатии. Когда говорит правду, хотя проще солгать. Эти моменты… они как искры. Мелькнут, и снова темно. Военачальник всматривался в Лирвэндил с любопытством. О её связи с Сауроном, теперь уже Майроном, толковали очень аккуратно. Ближе всех к истине была только Галадриэль - она точно знала чувства Алириэн и предполагала отношение майа. Было до стука в висках трудно преодолеть свалившееся чувство. И вообще всё вместе - Моргот, торчание в Лориэне, расставание с Палландо. Аля зареклась взять себя в руки, но всё как-то не получалось. Халдир, конечно же, отвлекал - это приносило свой результат - Лирвэндил хотя бы не находилась в состоянии тоски на постоянной основе. И таким образом потекли дни дальше. *** Майрон точно не считал, сколько именно времени прошло под толщей снега. Когда мышцы снова начали поддаваться воле, он поднялся на ноги, отбросив затвердевший наст. Внутри горы было так тихо, будто снаружи вовсе и не свистела вьюга. Тишина зловеще застыла. Аулэндиль осторожно продвигался всё дальше вглубь древнего обиталища. Здесь чувствовалось присутствие. Майрон пытался ощутить его точнее, но никак не выходило - слишком много сил было потрачено на противостояние вторжению Моргота. Майрон попытался анализировать произошедшее. "Почему Моргот не надел Кольцо? Проник в сознание явно с целью увидеть возможные планы действий". Каменные своды терялись во тьме, только в пропасти поблескивал мифрил. Майа чувствовал, чья энергия наполняла пространство. Он так и шёл всё дальше, спускаясь глубже. Уловив движение воздуха, Майрон остановился. Что‑то ждало впереди. Что‑то, что давно перестало быть просто стражем этих глубин. - Моргонду́р, - произнёс Аулэндиль тихо, но твёрдо. Он не звал, не констатировал, но словно установил траекторию. Шёпот разнёсся по туннелю, отразившись от стен. Давление в воздухе усилилось. Плиты под ногами задрожали, как если бы гора вздохнула. Майрон сделал шаг вперёд, затем ещё один. Каждый шаг отдавался глухим стуком в груди - не от страха, а от решимости. Впереди, в конце зала, забрезжил багровый свет. Ещё мгновение. Огромная фигура балрога выплыла словно из стены. Свет пламени озарил всё пространство. Моргондур шёл уверенной тяжёлой поступью, как изваяние из тьмы и пламени, окутанное клубами дыма. Длинный огненный бич извивался за его спиной, будто живое существо. - Гортаур… - голос балрога был подобен разбиению камня. - Ты осмелился войти в моё царство. - Это не твоё царство, - возразил Майрон, не отступая ни на шаг. Моргондур издал низкий, рокочущий смех, от которого со стен посыпались мелкие камни: - Так решил Повелитель. Его слово нерушимо. Майа молча обнажил меч, одним взглядом объясняя абсолютно всё. - Переметнулся, - прошипел балрог, медленно подняв руку. Воздух вокруг него затрещал, наполняясь энергией. Пламя взметнулось выше, окутав Моргондура огненной бурей. Майрон почувствовал, как жар проникает под кожу, пытаясь выжечь волю изнутри. Балрог зарычал, отступая на шаг, но в тот же миг воздух за спиной майа содрогнулся от нового, ещё более мощного всплеска тьмы. Он не успел обернуться - лишь почувствовал, как пространство позади него разорвалось. Жгучий, всепоглощающий жар обрушился на плечи, пригибая к земле. - Ещё один… - понял Аулэндиль. - Не почувствовал... Из тьмы выступил Драксиан. В отличие от Моргондура, он не был окутан пламенем - его фигура словно вытекала из теней, принимая форму исполинского существа с кожей, похожей на раскалённый базальт. Глаза Драксиана горели не красным, а мертвенно‑белым светом, будто две застывшие звезды. - Не сопротивляйся, - прогремел он. Моргондур усмехнулся, поднимая пылающий бич: - Теперь ты в ловушке, Гортаур. Два против одного - и ни одного шанса. Драксиан сделал шаг вперёд, и тьма вокруг него сгустилась, образуя вихрь. Огненный бич взметнулся, обвивая запястье Майрона, вырывая меч из руки. Сталь с лязгом упала на каменный пол, мгновенно потускнев, словно лишённая всякой силы. Балроги обменялись взглядами - без слов, но с явным пониманием. - Повелитель ждёт, произнёс Драксиан. - И он очень хочет увидеть тебя. Майрон попытался вырваться, но хватка балрога была железной. "Я нужен живым. Но надолго ли? " Как ни странно, дух поколебал неожиданный порыв - желание позвать Алю, но Майрон знал, что это невозможно. Да и зачем? Чтобы что? Безопасность Лориэна уже тоже была под угрозой. "Не хватало ей других проблем". Майрон молча последовал, куда повели балроги.