Игра отчаяния

Мелькор просто швырнул Майрона о противоположную сторону решётки камеры так, что металл дрогнул и застонал. И будто хрустнули кости. - Ты подвёл меня, - язвительно молвил Вала, направляясь к выходу. - И не только меня. Возможно, в этом и был замысел твоей сути: быть неудачей во плоти. Ничтожество. Но не волнуйся, я знаю, как это исправить. Дверь захлопнулась. Тишина ударила сильнее кулака. Майрон с трудом сел на каменном полу, закашлявлись кровью. Он смотрел в пустоту, и перед глазами вставали обрывки воспоминаний - не битвы, не побед, а того момента, когда он сделал выбор. Не потому, что верил в дело Мелькора, а потому, что хотел верить в нечто большее, что, как ему казалось, Вала мог дать. Хотел быть частью великого, быть нужным и "ценимым". И вот - он здесь. В клетке. "Я не хотел этого всего". Но слова эти оставались внутри. Как и всё остальное. Как то, что он не сказал Але. Она хотела поговорить. Он видел это в её глазах - вопрос, надежду, может быть, даже страх. Но он оттолкнул. "Не сейчас", - вбивал он самому себе. А теперь - слишком поздно. Он не знал, где она. Точно знал, что жива, но до неё было больше не дотянуться. Майрон приподнялся, опираясь на решётку. Металл был холодным, как его собственные мысли. Мир неуправляем. Люди ищут логику, чтобы не сойти с ума. Но что делать тому, кто сам стал частью хаоса? Кто однажды шагнул во тьму и теперь не может найти дорогу обратно, как бы ни менялся? Из одной тьмы в другую. Он закрыл глаза. "Если бы можно было всё вернуть и поступить иначе". Но нельзя. Только тишина. Только решётка. Её лицо всплыло в памяти - ясное, живое. Он помнил, как она смотрела на него в последний раз. С надеждой. Майрон будто выстроил перед ней стену. Не потому, что не хотел говорить. А потому, что боялся: если заговорит, то не скажет "не сейчас", а выдохнет "спаси меня", что ещё совершенно не было полностью осознано и вообще допущено как возможное. "Что он будет делать?" - майа возвращался к привычному образу мысли. "Пошлёт за ней назгулов. Перевернёт всё Средиземье, ничего не пожалеет, но результата достигнет. Это дело времени. Он доберётся до неё".

***

Лирвэндил, стараясь не показывать Палландо, как ей было больно, продолжала стоически идти за ним. К сумеркам майа устроил Алю под горой. - Тебе нужно поесть, - молвил он, протягивая Градовой кусочек пастилы. - Больше ничего нет. - Ты уверен, что не оставишь немного и себе? - вздохнула Аля. - Да, что за вопрос? По пути можно будет попросить помощь в деревне, выдвинемся утром. Накатила тоска. Лирвэндил просто сидела и жевала пастилу, не думая ни о вкусе, ни о каких-либо других свойствах. Майа несколько обеспокоенно поглядел на девушку. - Мы ведь с тобой так толком и не поговорили... Аля направила на него взгляд. Наконец, это был тот самый, почти равнодушный, усталый взгляд человека, который прожил слишком дохрена, но при этом не обрёл нихрена, кроме сомнительного опыта и навыков. Который прожил совершенно идиотскую жизнь с рваной динамикой. И она сейчас поймала себя именно на этой мысли: "Некая преамбула в почти 30 лет, застой на 80, а теперь все "удовольствия" сразу". - Я устала. Палландо словно почувствовал то, что она подумала. Але хотелось бы заплакать, но не было слëз - поэтому вместо облегчения оставалась только эта тупая мерзость в груди, которую нельзя было ни чем заглушить. Майа обнял Алю. - Мы должны добраться до Ривенделла. - А что потом, Палландо? - девушка отстранилась. - Что дальше? Вечно бегать от Мелькора, ожидая милости от судьбы, что его кто-нибудь победит? Или пока он наоборот тут всё не смешает с грязью и кровищей? Это ж Мелькор... Он целый Вала. Палландо долго смотрел на неё, прежде чем ответить - в его глазах читалось понимание и некая древняя печаль, свойственная только тем, кто видел слишком много рассветов и закатов. - Аля, - наконец проговорил он тихо, - у нас нет "потом". Только путь. Только шаги вперёд, даже если каждый из них кажется бессмысленным. Мелькор силён, да... Такое зло не победить одним ударом меча… Но мы не бегаем. Мы сражаемся по-своему - сохраняем то, что ещё можно спасти. Неужели лучше даже не пытаться? - Дай поныть, - отмахнулась девушка, на что майа усмехнулся. - Узнаю́ тебя, - сказал он. - Если вдруг захочешь поговорить о..., - Палландо запнулся. - Да, - кивнула Аля, - думаю, я хочу поговорить. Но не знаю, что сказать. Меня всё ещё тянет к Майрону, никак не получается с этим справиться. Я ведь понимаю, что... Всё это бессмысленно. - Скажу тебе прямо, - вздохнул майа, - когда Саруман рассказал мне о том, что произошло в Дол Гулдуре, я сначала не поверил. И я много думал обо всём этом. - Мне уже страшно... - Да нет, - поморщился Палландо. - Не знал, как тебе сказать-то даже... - Ещё страшнее, - прыснула Аля. - Я готов предположить, что он чувствует то же самое, что и ты, - закончил Синий маг. - Да ну, - нахмурилась Лирвэндил, - нет, быть не может. - И тем не менее, - майа сделался серьёзным, - вероятность достаточно высока. Это ведь он решил отправить тебя в Лориэн, вместо того, чтобы бежать за своим Кольцом. Такие вроде незаметные детали могут говорить о многом. Поэтому, прекращай хандрить. - Ага, а потом просто взял и ушёл? - скептически фыркнула Аля. - Согласись, иное всё осложнило бы, - возразил Палландо. - Если ты думаешь, что нет, то сильно ошибаешься. Всё-таки, у нас есть опыт Мелиан. А Майрон ведь тоже айну, - Синий маг почесал затылок, подбирая слова. - Мелиан отдала Тинголу всю себя без остатка. Попади, например, я в такую ситуацию, не знаю, как вёл бы себя. А Гэндальф? - Ой, этот вообще..., - выпалила Градова, тут же вспомнив, каким странным и мутным Митрандир явился на дачу. - Вот видишь, - майа многозначительно взглянул на Лирвэндил. - Хорошо, проехали, - Градова заметно просветлела, а её щеки залил румянец. - Я придумала тебе имя, Палландо. - А вот теперь страшно мне, - засмеялся Синий маг. - Ласбаранти́р, - обиженно проговорила Аля. - М-м, - промычал майа, оценивая прозвище, - это мило. И неожиданно. Спасибо, - он протянул руку, осторожно коснувшись плеча девушки. - Но сейчас, всë же, нужно отдохнуть. А утром… утром мы продолжим идти.

***

Мелькор сидел в полутёмном зале. В длинных пальцах он вертел Единое, будто взвешивая в нём не металл и силу, а всю тщетность своих замыслов. Барад‑дур ещё отстраивался. Где-то стучали молоты, скрипели блоки, хрипели орки и тролли. Ничего особенного, будничная симфония разрушения и созидания, лишённая адекватного смысла. Он слышал её, но не слушал. Всё сливалось в один гул, в который вплетался голос его мыслей - резких, необузданных. "Рохан не взят. Но Гондор уже в моих руках". "Гортаур не смог. Не модифицировал Кольцо. Не нашёл способа. А нашёл бы я...?" Единое в его руке дрогнуло, будто почувствовав ярость. Мелькор сжал пальцы. "Он - ошибка. Как все они. Как я сам, когда поверил, что можно создать верного слугу из того, кто рождён колебаться". Вала швырнул Кольцо на стол. Оно ударилось с глухим звоном, будто со стоном. Мелькор закрыл глаза. Сейчас неистово захотелось самоутвердиться с хорошей разрядкой. Ощутить полный контроль и власть. Можно было бы снова вернуть прерванный момент, чтобы закончить начатое. Взять мерзавца и предателя силой, сделать совсем послушным, совсем податливым, чтобы не мог сопротивляться даже мысленно. От этой фантазии ниже пояса Мелькора возникло тягучее томление. Но удовольствие показалось ему неосуществимым, пока все обстоятельства не были улажены. Какое могло быть наслаждение контролем, когда Рохан поразительным образом выстоял? В этой тьме, в этом гневе, в этом ощущении, что всё рушится и ускользает, как песок сквозь пальцы, оставалась одна нить - тонкая, но ещё не разорванная. Север. Морготова Брешь. И трое назгулов. Недовольно зашипев, Вала выдохнул, подавляя желание. Перед внутренним взором развернулась карта: брешь в ткани мира, через которую просочились не только тени, но и железо, огонь, и знание - чужое, холодное, смертоносное. Не магия. Не чары. А сила, которая не просит разрешения у законов Арды. Сила, которая просто бьёт. Не война. Не битва. А конец. Казалось, беспроигрышный, если не считать сбежавшего пленника. "Но он-то будет найден и возвращён". Моргот резко встал. Трон с грохотом опрокинулся. Его тень растянулась по стенам. - Это - последний шанс. Последний шаг. Если это не сломит их, то я сломаю сам мир. Разорву его, как гнилую ткань, и создам заново - из огня и тьмы. Без колебаний. Без ошибок. Вала медленно подобрал Единое. Оно шептало. Ему шептало - о власти и безграничных возможностях. По классике. - Какая хитрая, тем не менее, вещь, - процедил он, усмехнувшись. Надев артефакт, он выждал с минуту. Достаточно было просто подумать одну мысль. И перед ним возникло пятеро назгулов. Они словно тихо вплыли в пространство перед Тёмным Владыкой. Безмолвные, печальные. - Трое за ней. Привести живой и как можно быстрее. Двое за беглецом. Транспорт готов. Призраки всё так же в полном молчании разом слегка поклонились, как один. И рассеялись столь же незаметно, как появились. Прежде, чем она вошла, воздух заполнился напряжением от звериной безумной решимости. Она двигалась бесшумно, но каждый её шаг отдавался так, будто отмерял ритм неотвратимости. Новейшие чёрные одежды струились, но не скрывали очертаний тела, которое она несла, словно оружие. Хотя... Не словно. - Ты позвал, - молвила она без вопроса, без почтения, без страха. Он усмехнулся. "Уже считает себя равной". - Да, -сказал он. - Восток должен подняться. Таларис приподняла бровь, но промолчала. Ждала. - Не слышала новость? - продолжал Вала. - Осада была скомкана, - выплюнул он. - Нам нужен не только Гондор. Нам нужно всё. Она скрестила руки на груди, в раздражении закусив губу. Гха-Шаран уже понимала, к чему клонил Владыка. Накрывало дежавю - попахивало ложными обещаниями. Чем ей потом править, если от Востока останется три землекопа? - Ты хочешь бросить в огонь весь Восток? - осторожно спросила она. - Я хочу, чтобы он стал огнём, - отрезал Мелькор. - Подними вождей. Пусть каждый, кто держит меч, встанет под моё знамя. Пусть пойдут на Рохан не как завоеватели, а как хозяева. Моргот двинулся на Таларис. Она опустила руки, глядя на Вала широко распахнутыми глазами снизу вверх. Его пальцы сомкнулись на её шее. Королева чëтко поймала ощущение, что он хотел бы сейчас придушить её насмерть, но, видимо, сдержался. И произнёс нечто, что отвлекло женщину-гибрида: - Для тебя мало будет одного Востока. Будешь править со мной всей Ардой, - Мелькор жадно и грубо припал к губам Таларис. - Завтра разделишь со мной ложе. А сегодня ещё есть дела. Затем он отпустил её, повернувшись спиной, но она спросила: - А что с Лориэном? Смауг сделал своё дело, но эльфы ещё держатся. - Достаточно того, что их воля уже надломлена, - рычал Вала. И было непонятно, кого он убеждал - Таларис или самого себя. Королева молча повернулась и вышла. Двери закрылись за ней. Воля Моргота не давила на неё так, как это было при Сауроне. Тёмный Владыка знал, что делать - тысячи лет практики, всё-таки. И получалось же - у Гха-Шаран и выбора особого не было. Воспротивиться и попробовать уличить Вала во вранье? Самоубийство. Так был хоть призрачный шанс на то, что Мелькор добьётся желаемого и поделится властью. "Это мой выбор", - заблуждалась она. Отличная морковка перед ослиной мордой - никогда не подводила. Вала не был бы искусным манипулятором, если бы не сыграл на всех слабых местах Таларис. Ей ошибочно казалось, что мужская физическая оболочка Мелькора была поймана. Но нет - это искажённая природа королевы с примесью животной сути варг была поймана. Почему-то появилось желание спуститься в темницу. "Что я хотела?" Таларис нахмурилась, путаясь в чувстве, будто что-то забыла. Какая-то словно упущенная идея балансировала на краю сознания. Она попыталась прогнать мысль, сделала несколько шагов вперёд, но ощущение не отпускало. - Семь преисподних..., - прорычала королева себе под нос, прижав ладонь ко лбу. Майрон сидел на полу с закрытыми глазами. Когда в последний раз он был так сосредоточен? Уже не вспомнить. Управлять назгулами не представлялось возможным, но воззвать к слабости Таларис крошечный шанс оставался. Сквозь телесную оболочку осуществлять подобные вещи было не так просто. Ловить вибрации существ Арды - тем более. Но выбор был сильно ограничен - действовать следовало немедленно. Дверь темницы скрипнула. Таларис медленно вошла, будто оттягивая каждый шаг. Она всё ещё не могла вспомнить, зачем ей понадобилось идти сюда, но пришла в надежде, что какая-нибудь ассоциация вернёт ей утерянную идею. Гха-Шаран была слишком озадачена, чтобы заметить сосредоточенность майа, сидевшего посреди клетки, словно безмолвная статуя. - Мелькор знает, что ты зачастила сюда? - начал игру Майрон, не поднимая век. - Я делаю, что хочу, - отрезала Таларис, всматриваясь в измученное лицо майа. - Разумеется, я и забыл, - прыснул Аулэндиль. - Может быть, я планирую для тебя пытки, - процедила зло Гха-Шаран. - Мелькору плевать на твои планы, какими бы они ни были, - усмехнулся Аулэндиль. - Что, даже если они касаются твоей казни? - женщина-гибрид шагнула вперёд, звякнув когтëм по металлу. - Кольцо Власти я не исправил, - проигнорировал Майрон, - но всё ещё жив. Не задумывалась, почему? - Он хочет казнить тебя сам, - закатила глаза Таларис. - Я упрошу его о личном участии. - Ответ неверный, - специально проговорил майа так, что эхо от его голоса прокатилось по камере. Таларис невольно отступила на шаг. "Опять он за своё ". - Что ты… - начала было она, но он перебил, поднявшись с пола, не показывая чувство боли от треснувших рëбер: - У него тоже есть на меня планы. Он хочет завершить то, что не смог начать, но всегда хотел. Видимо, раз так, то твоих... услуг ему не достаточно. Майа подошёл вплотную к решётке, глядя прямо в звериные глаза несчастной королевы. Эти глаза теперь не излучали столько гнева и уверенности. Не кот из "Шрека", конечно, но могло быть даже немного жаль назгула. Когда к ней в полной мере пришло осознание, она резко отпрянула. - А если ему понравится, и он не захочет меня убивать? - продолжал давить Майрон. - А если я приму новые правила игры? Ты всего лишь призрак Единого Кольца. А я - древний дух. - Ты бредишь, - дëрнулась Таларис. - Разве? - склонил голову майа. - Нас связывают многие тысячи лет прошлого, а вас? Гха-Шаран нервно сглотнула ком в горле - тошнота подступила. Дикое дежавю и воспоминания из прошлой жизни - подобные ядовитые перепалки случались в коридорах дворца между наложницами. Майрон очень хорошо всё это знал. И надавил на самое больное место бывшей наложницы. Забытая боль, но стоило надавить - закровоточила снова. Таларис резко повернула голову в сторону двери, будто прислушиваясь. - Это всё твой блеф, - судорожно пробормотала она, рванув прочь. Когда дверь захлопнулась снова, Майрон устало выдохнул, вернувшись на пол. "Достаточно. Ждать осталось недолго. Значит, он и правда не знает, что она сюда заходит. Стало быть... Приходит, когда охраны нет". Перед внутренним взором снова возник последний взгляд Али. В груди заныло. Прежде неведомое чувство охватило мучительным спазмом. "Значит, Таларис не знает и о ней. Он не сказал, но это дело времени. Которого нет".