Побег

Недолго продлился приятный отдых в деревне под Эред Нимраис в то время, пока Аля и Палландо выменивали у местных еду и воду. - Богатая ты теперь, я гляжу, - пробухтел майа, наблюдая прищурившись, как Градова отдавала маленькие гнутые монетки местным жителям за хороший хлеб, овощи и вино. - Шутишь? - искренне удивилась Аля. - Вообще, в Рохане нет своей валюты. Нет, соответственно, и чеканки. Это гондорские. - Да, я в курсе, это и удивляет. - За всё время службы платили едой и зерном семье, в чьём доме я жила, - объясняла Аля. - И мне перепало всего семь монеток. Эх... Если б везде были деньги... - Рассуждаешь, как Майрон, - покачал головой Синий маг, на что Градова укоризненно покосилась на него. Лирвэндил следовала за Палландо обратно в горы, уже предвкушая порывы ветра, которые ударяли внезапно, будто тряпкой по глазам. На низменности погода была значительно теплее, нежели в горах, где промозглость заставляла согнуться в три хобота и завернуться в плащ, оставив только минимум для обзора. Как дела у Трандуила? - спрашивала Аля, нарочно отвлекая себя от холода. - Ну как.., - пожал плечами майа, - у него одна забота сейчас - держать границы. Гнарзаг сначала по указке Майрона их третировал, а теперь гоблины стерегут ещё и торговые пути, всё блокируют. Моргота работа. - И чего ему надо, - раздражённо цедила себе под нос Градова. - Вопрос же риторический? - протянул майа. - Естественно, - закряхтела Лирвэндил, хватаясь за руку мага, когда они полезли на горную тропу. - Просто ситуация не радужная - Гондор под какими-то привидениями и зомби, за Роханом точно следят. - Ты всё правильно поняла, - горько хихикнул Палландо, - дорога будет тяжёлой. Но, - поднял он указательный палец, - на стороне Рохана у нас преимущество. Не так-то просто ещё было находить места, чтобы развести костёр и погреться - дым мог легко выдать местоположение. Но совсем без таких остановок Аля бы точно долго не протянула. - Я ещё помню тебя прежнюю, когда ты только попала сюда, - молвил майа, наблюдая, как Лирвэндил, скрючившись, щипала хлеб. - От той Али мало, что осталось... - Ты думаешь? - взглянула на него та. - Может быть и так. - А что с музыкой? Лирвэндил замерла. И ведь правда - в Рохане ни разу не спела. Ни ноты. Даже не помечтала об этом. - А я не знаю, Палландо, - стала думать Аля. - Я будто и забыла о ней. Всё как-то в последнее время свелось к базовым потребностям - выжить, поесть, где-то кантоваться. Стало не до музыки. - Ты очень изменилась, - кивнул майа. В его голосе так и слышалась горечь. - И я долгое время не получала о тебе никаких известий, - говорила девушка, - не знала, всё ли в порядке. Майрон общался со мной, пусть и ради своих целей, но это помогало. Я невыразимо рада, что ты вернулся, но столько всего произошло. Может, эльфы и правы, что всё загнивает... - Не без этого, - вздохнул Палландо. - Отрицать не буду, но жить без надежды и стремления к лучшему просто нельзя. Противостоять Морготу, тем более. Может быть, поэтому Эру и создал людей не с такой продолжительной жизнью - чтобы не успевали впадать в тоску по далёкому прошлому. И чтобы оставалась надежда, чтобы был ценим каждый прожитый день. Аля молча наблюдала за плясавшими языками пламени, будто только они и были живыми в этом отравленном мире. - Я понимаю, что тебе надо поныть, - добавил майа, и Градова, наконец, улыбнулась. - Что с ногой? - Тоже ноет, - засмеялась Алириэн. - Но уже намного лучше, чем было. Не всё хереет в Арде. - Наконец-то, - похлопал Синий маг Алю по плечу, - а то я уже решил, что разучился подбадривать.

***

Таларис вошла без стука. Мелькор стоял у огромного окна, за которым неустанно кипела и скрежетала зловонная "жизнь" Мордора. Вдалеке шипел Ородруин. Облик Вала сегодня был собран, сжат до формы, напоминающей исполинского воина. Если не знать, что это древнее зло, можно было бы просто любоваться им. Гха-Шаран остановилась в трёх шагах, её взгляд впивался в линию его плеч. Её собственная плоть, живая и мёртвая одновременно, отозвалась на эту близость невыносимым жжением в жилах - эхо Кольца, эхо его воли, сросшейся с её сущностью. "Он носит его". Мелькор медленно повернулся. Его взгляд упал на неё, и это не был взгляд в привычном смысле. Это было воздействие. Давление, исследующее каждую частицу её существа, обнажающее мысли. Под этим взглядом она чувствовала себя раздетой, вывернутой, прочитанной до последней буквы. Но одну мысль она неистово хотела сохранить необнаруженной. Он сделал шаг. Один. И расстояние между ними взорвалось напряжением. Королева не отступила. Она позволила волне его присутствия накрыть себя - океан мощи, в котором тонули королевства. Оно шептало заезженные обещания гибели мира и сладкую ложь о господстве, о равенстве. Моргот смотрел на неё этим своим фирменным взглядом сверху вниз - лёгкая усмешка-не усмешка, уверенность в обладании. Он провёл пальцем по щеке женшины-гибрида, и её кожа, лишённая былой жизни, вспыхнула следом его ауры, чистого, неразбавленного зла. Его палец сначала замер у её губ, затем медленно вошёл в приоткрытый рот. И она ощутила привкус его древней, извращённой сущности. Она наклонила голову, обнажая шею - не в жесте покорности рабыни, но в жесте творения, предлагающего своему творцу проверить прочность пут. Его палец вышел наружу и очертил влажную линию нижней губы. Затем он одним едва заметным движением сорвал с неё легкую ткань, которая без единого звука "утонула" на пол. Он сделал длинный вдох, блуждая взглядом по её формам. Внутри Таларис уже разгоралось звериное желание, у которого не было бы предела без укрощения сверхсильной воли. Почти, как у Унголиант. Слава Валар, это был уже не тот случай. Не менее жуткий, но не тот - и на том спасибо. Мелькор специально выжидал, испытывал и накалял, пока очерчивал кончиком пальца линии на теле Таларис - плечо, ключицу, грудь. Пока она умоляюще не застонала. Вот тогда он резко схватил её за шею и за пару шагов опрокинул на огромное ложе. Вала навис над ней. Сам, освободившись от одеяния, словно в нетерпении, начал водить по животу и промежности королевы своим твёрдым, как камень, возбуждением, которое так и заблестело в свете факелов от соков женщины-гибрида. Она зарычала. Он почувствовал инициативу, зародившуюся в бывшей наложнице. По очень старой привычке удерживать первенство в покоях государя, Таларис попыталась вести. Мелькор позволил. Она скользнула между его ног так, чтобы удобно оказаться на уровне его члена, встав на локти. Её язык, который уже не был человеческим, умело исследовал рельефы органа. Длина языка позволяла обхватить его без усилий и Таларис это сделала. Моргот не без любопытства наблюдал, его дыхание становилось глубже. Когда зрелище наскучило Вала, он вернул всё в прежнее положение, но Гха-Шаран уже была серьёзно распалена. Когда член Мелькора снова оказался у её промежности, она нетерпеливо задвигала тазом, прижавшись к органу. Вала зашипел. Он продолжал допускать проявление воли Таларис вовсе не потому что ему это нравилось - назгул должна была оставаться в иллюзии того, что она что-то решала. Оба уже были мокрыми от напряжения. Тем не менее, Моргот не собирался завершать действо слишком быстро. Он неторопливо вошёл в женщину-гибрида, задавая медленный темп, от чего королева издала разочарованный вопль. Не в силах сносить полностью захватившее желание, она стала судорожно ласкать себя. Хотя эти судороги было бы сложно назвать ласками. Хаотичными движениями она поцарапала себя длинными когтями. Мелькор допускал ровно столько воли назгула, сколько считал достаточным. Он схватил Таларис за запястье и намертво прижал к постели, продолжая двигаться так, как считал нужным. Подлинным удовольствием для него была агония Гха-Шаран, для которой весь мир схлопнулся до текущего момента - необузданное желание через боль и чужой контроль. Температура между Морготом и Таларис повысилась так, что от этого жара в промежности назгул наконец-то разрядилась. Она задыхалась от собственных стонов и конвульсий, сотрясавших её тело. Мелькор с глубоким рыком излился на неё, покрыв вязкой субстанцией всё от низа до груди. Он повалился рядом с ней, сдерживая дыхание. Сцена была исчерпана. Она принесла облегчение, но не удовлетворение в полной мере, какого хотел бы Вала. Таларис чувствовала такие вещи безошибочно. Мелькор даже не потрудился перекинуться с ней парой незначительных фраз на тему мирового господства. Его загруженный взгляд вперился в пространство, а сам Вала ушёл в свои мысли. В те самые, что владели им с момента возвращения в Арду. Таларис только украдкой наблюдала за ним, пытаясь выпить всю эту чашу до дна - ощутить в полной степени, насколько всё плохо. Агрегат Мелькора снова начал твердеть. Очень было похоже, что Вала поглотила ярость и неудовлетворённость - выражение его лица, хоть и никак не поменялось, но всё равно отражало именно это. Гха-Шаран выждала с мгновение, в надежде, что, может быть, снова потребуется её участие. Но нет. Моргот сжал себя, словно машинально, в кулак и судорожно вдохнул, прикрыв горевшие глаза. На этом моменте Таларис отвернулась. "Так значит, это правда". Её кожу обдало холодом осознания. Она теперь точно знала, кого хотел Мелькор. И с этим нужно было что-то делать.

***

- Нас не увидят, - шепнул Палландо Але, взволнованно вылупившейся на него. Майа и девушка сидели за валунами, не шелохнувшись. Мимо них почти безмолвно бежал отряд из Дунланда, только шелестя одеждами. Когда звуки совсем стихли, Аля рискнула заговорить: - Какого хрена им тут надо? Они идут в Рохан, так? - Да, - задумчиво отвечал Синий маг. - Как ты понимаешь, Мелькор не смирится с поражением. Эти будут вредительствовать на границах или шпионить. - И то, и другое, не иначе, - процедила Аля. Путники продолжали преодолевать горы, хоть и двигались медленно. Через неделю запасы ожидаемо совсем иссякли. Палландо рассчитывал достичь очередной деревни уже близ границ Рохана и попытаться достичь охраняемых территорий рохиррим. Майа пристально вглядывался в окрестности и вслушивался в каждый звук. Внутри поселилось упрямое чувство тревоги. Он стал неразговорчивым и заметно помрачнел. - Палландо, колись давай, что происходит? - Аля схватила майа за рукав. - Если переживаешь, что еды не осталось, то я в порядке, спокойно потерплю, не впервой. Синий маг нахмурился, словно подбирая слова. Затем снова оглянулся вокруг, прислушался к скале. - Что-то не так, - молвил он. - Я чувствую. - Что именно? - напряглась Аля. - Какое-то зло... Сумрачное небо над горами внезапно почернело. И не от сумерек, а от крылатой тьмы. - Вниз! - рявкнул Палландо, свалив Лирвэндил за валун и накрывая собой. Над головами с визгом пронеслись пять силуэтов - твари, похожие на ящеров, чьи перепончатые крылья заглушали порывы ветра. И назгулы. Один из них резко развернулся и завис в воздухе. - Они нас увидели, - прошептала Аля, хватаясь за меч. Один назгул спикировал, целясь когтями в Палландо. Маг вскинул посох - вспышка света отбросила тварь, но ненадолго, всадник снова пошёл в атаку. - Беги! - майа толкнул Алю к расщелине. - Я их задержу! - Нет! - взвизгнула Алириэн, кидаясь с мечом навстречу назгулам. - Это тебе не дикари с Востока и не оборванцы из Дунланда, - взревел маг. Таким Градова его ещё не видела. - Я сказал! Бежать! С этими словам он со всей силы пихнул Алю к расщелине. Столкновение магии и тьмы сотрясло скалы. Один из крылатых зверей рухнул, ломая крылья, но остальные лишь взвыли и рассредоточились. Аля неслась по узкому "карнизу", камни сыпались под ногами. Сзади только и преследовало хлопанье крыльев и шипение назгулов. Она прыгнула через пропасть, едва не сорвавшись. Пальцы вцепились в край. Внизу - бездна. Железная хватка на запястье. Градовой стало по-настоящему страшно. Назгул был похож на дементора, но прозрачная зомбиобразная физиономия из капюшона так и буравила пустым взглядом. От призрака разило холодом. Он потащил девушку на себя. Аля ударила его мечом, но клинок лишь скользнул по чёрной броне. В ответ - удар чем-то тяжёлым и острым. Боль рванула плечо, одежда пропиталась кровью. - Тебе не сбежать, - прошелестел назгул. Внезапно скала с оглушительным громом над ними треснула. Камни посыпались, погребая назгула. Аля, хрипя, отползла. Палландо, с обожжённым рукавом, тянул её вверх. - Уходим. Быстро. Они нырнули в лабиринт пещер. Назгулы не сдались - это было слишком очевидно. - Ты ранен? - Лирвэндил спешно оглядывала майа, пытаясь понять, всё ли в порядке. - Ерунда, - он стиснул зубы. - Эти твари теперь не отстанут. Подожди, - Палландо на мгновение затормозил и побледнел, - что это? Рана на плече Али, нанесённая назгулом, начинала тлеть. Градова взглянула на плечо: - Да **ись оно конём, серьёзно? Палландо закрыл глаза и начал что-то бормотать на валарине, приложив ладонь к черноте, уже покрывшей кожу Али. Через секунду он взглянул куда-то позади Градовой. Она обернулась. Трое назгулов беззвучно двигались прямо на беглецов. - Да **ать вас так, - выругалась Лирвэндил, взмахнув мечом. Не тут-то было - майа взял Градову за шиворот и просто оттащил назад, проговорив: - Беги. - Да хватит уже, вы достали со своим "беги", - взвилась Аля, ловя боевой раш. Палландо с нечитаемым выражением лица стукнул посохом, и девушку подхватил поток воздуха, унося дальше по коридору. - Что же ты творишь? - крикнула она, пытаясь разглядеть во мраке надвигавшейся ночи то, что осталось позади. Но долго раздумывать ей не пришлось - через открытое пространство сверху она увидела, как двое назгулов пикировало прямо на неё. Вскочив, Лирвэндил закинула меч в ножны и понеслась вперёд. Она не видела уже практически ничего под ногами - весеннее пасмурное небо лишь едва пропускало тусклый свет луны. И тут внезапно под ней всё исчезло. Просто закончилось. Аля вылетела куда-то в пустоту, вниз. Только дыхание резко сбилось от неожиданности, кожа пошла мурашками, а плечо онемело. Ветер засвистел в ушах. Мгновение на понимание того, что сейчас ей конец, но Аля толком не успела прожить момент, грохнувшись во что-то тёплое и пушистое. Она буквально утонула в пуху. Тоненькие волоски пуха липли к глазам, из которых сами собой текли слëзы, ко рту - пришлось плеваться. Едва выпутавшись, Лирвэндил поняла, что сидит на гигантской птице цвета латте, как ей показалось. - Ох ты, - только и смогла выпалить Градова, устраиваясь на своём месте и цепляясь за пух, верх которого дрожал в полёте. "Орёл Манвэ?" - пронеслось у неё в голове. Правая рука слабела из-за чёрной раны. Аля почувствовала жар на щеках, в висках застучало, а в животе скрутило до тошноты. "Ну не блевать же на спасителя". Сделав несколько глубоких вдохов, девушка безуспешно попыталась побороть сильную дрожь - колотило всё тело. " Палландо...", - от нервов и пережитого Лирвэндил беззвучно рыдала, громко всхлипывая. Хотелось упасть и заснуть, но девушка боялась свалиться с птицы. Состояние, как в гадскую ночь, когда не можешь уснуть до пяти утра, но отключаешься в семь, когда через час вставать. Летели с большой скоростью высоко, почти в разряженном воздухе. Но летели долго - всю ночь, пока вдали не забрезжил свет утренней зари. Птица и правда чем-то напоминала орла, но оценить её в полной мере оказалось никак невозможно - настолько исполинским было животное нежно-коричневого цвета. Экранизации не передали истины. Длинные перья красовались на крыльях, но на спине почему-то было очень много мягкого пуха. Птица показалась Але милой, несмотря на величие. Разум девушки мутился, но даже сквозь это она ощутила под собой биение мощного сердца. В последний миг Лирвэндил подумала о Палландо и Майроне. Мягкий обволакивающий голос прозвучал в голове: "Он в безопасности". " Кто?" - только и успела подумать Градова до того, как сознание отключилось.

***

Мысли Таларис метались в голове, как ошпаренные варги. Она не понимала, почему Мелькор не осуществляет желаемое, но интуиция кричала, что времени на раздумья уже не оставалось. Однако, совершать безумные вещи ей было не впервой. В тот вечер, пока тëмно-серая субстанция ещё не застыла на королеве, она вышла из покоев Вала, только накинув на плечи плащ. Встречные орки и гоблины если не шарахались в стороны, то от неожиданности закрывали глаза руками при виде голой женщины-зверя, с которой ещё что-то стекало. Она вошла в свою комнату, схватила бокал и, выплеснув остатки вина, собрала в него субстанцию с себя. Отыскать потом в крепости пустую склянку не составило особого труда. Она не особо интересовалась "творчеством" Моргота. Её всякий раз передёргивало от воспоминаний об обретении физической формы. Однако, ей было хорошо известно о зверинце, который Вала с большой любовью к делу организовал недалеко от крепости. Именно там были созданы крылатые ящеры для назгулов. А в последнее время Мелькор предпринимал попытки восстановить свои прежние творения - червеоборотней. Созданы эти мерзкие твари были в Первую Эпоху как живые тараны для прорыва эльфийских укреплений, рытья подкопов, разрушения горных хребтов. Очень были эффективны, хоть и представляли собой искусственных существ с вложенной волей - подобием инстинктов‑приказов. Подчинялись они только Тёмному Вала через прямой ментальный контроль. Но вернувшись в Арду, Моргот застал лишь одичавших особей, что ушли в глубинные пустоты Востока, прочь от света. Лишённые направляющей воли, они совсем деградировали - утратили способность выполнять сложные приказы. Только и жрали землю, камни и всех, кого могли поймать. На столетия впадали в спячку. Таларис знала об этом проекте Владыки Мордора - он делился. Хвастался достижениями - как стимулировал память о прежних приказах. Червеоборотень снова узнавал голос Мелькора и выполнял простые команды, хоть и не всегда. А ещё очень хорошо реагировал на запахи. Чтобы вернуть и укоренить прежнюю лояльность, Мелькор где-то явно перестарался - червь стремился быть рядом с хозяином, которого беспрестанно вынюхивал. Поэтому приходилось беднягу то и дело усыплять. Это сильно раздражало Вала. Таларис не придумала ничего лучше, чем сохранить хоть что-то от Вала, чтобы этим воспользоваться. Действовать нужно было быстро и точно. Она чётко знала, куда и как наливать жидкость и воду, чтобы она попала в вентиляции темниц. И вот, этот день настал. Пока Мелькор был увлечён экспериментами над боевыми орками, она отправила незадачливого гоблина в камеру, где содержался червь. Почуяв посторонний запах, тварь пробудилась и взбесилась, сожрав пришельца. В замешательстве она пробыла не очень долго, раздумывая в какую сторону ей рыть. Слава Валар - темницы Барад-дура были ближе, и червь рванул именно туда. Майрон несколько суток, обращённый в само сосредоточение, не двигался с места в центре клетки. Сквозь мощную и яростную магию Тёмного Вала он всё равно научился улавливать некоторые вибрации от того, что происходило снаружи. Уроки Мелькора не прошли даром - находить слабые места, проникать разумом между атомами Майрон умел лучше всего. Он открыл глаза, почувствовав, как дрогнул фундамент крепости. С потолка посыпалась каменная крошка. Майа поднялся. Это не был обвал - это было намеренное разрушение. Ещё удар. На этот раз ближе. В коридоре раздался скрежет, будто гигантский клык вгрызался в камень. - Таларис, - едва улыбнулся Аулэндиль, ясно понимая, чьих рук дело. Майрон знал, что ошибки допустить нельзя. На всё была одна попытка. Когда с оглушающим грохотом пол ушёл вниз и обвалились стены, майа в несколько прыжков добрался до плато. Он замер на краю, вдыхая смрад разрушений. Вокруг царил натуральный хаос - земля вспучивалась и оседала, орки с воплями метались между рушащимися башнями, а где‑то внизу неумолимо скрежетал червь. Поодаль из клубов пыли и обломков выступил Вала. Он сейчас был воплощением самой ярости - плечи расширились, а глаза горели двумя углями. Майа не двинулся. Он стоял, прямой и неподвижный, просчитывая каждое движение. Их взгляды встретились, и в этот миг мир сжался до точки, где схлестнулись воля и ненависть. Вопль застыл в горле Мелькора комом. Он шагнул вперёд. - Тебе не уйти, - прохрипел он. Майрон улыбнулся - холодно, почти безразлично. В этот момент один из ящеров, напуганный разрушением, оказался ближе других и захлопал крыльями над руинами. Мелькор заметил это. Его глаза сузились, а руки сжались в кулаки. - Не смей. Будет хуже, - начал он, но Майрон уже рванулся вперёд. Ящер тынялся, пытаясь найти опору. Майрон собрал остатки сил, его тело стало почти невесомым, а движения молниеносными. Один прыжок, и он уже был на спине твари. Ящер взвизгнул, рванулся вверх, но Майрон вцепился в его чешую. Рёв Мелькора сотряс небо. Тьма вокруг него сгустилась, превращаясь в щупальца, стремящиеся схватить беглеца. Но Майрон уже был в воздухе. Он поднялся над руинами, оставляя внизу кипящий ад. Мелькор вскинул руку. Из его пальцев вырвалось пламя, оно ударила в хвост твари. Ящер завизжал, но продолжил полёт, поддерживаемый силой Майрона. "Свобода". Майа летел, не оглядываясь, заставляя ящера устремляться вперёд быстрее. Первое, что решился сделать Аулэндиль - позвать Алю. Но она не отвечала.