Айнулиндалэ

Ривенделл пребывал в своей ночной тишине словно в медитации, освещённый луной. Наконец‑то - облака оставили небо в покое, отлипли. На террасе всё так же стоял рояль, покрытый каплями дождя. Алю это всегда восхищало - тут была особая эстетика, потому что та же ситуация "дома" очень быстро кончилась бы гниением и ржавчиной. Древесина инструмента, отполированная до блеска, отражала лунный свет, а капли на поверхности напоминали россыпь ртути. Майрон неспешно обошёл инструмент, пристально осматривая его. Он не касался - пока что только изучал. Взгляд скользил по линиям корпуса, задерживался на стыках, оценивал пропорции. Лирвэндил открыла крышку. Майа окинул взглядом чёрно‑белую систему клавиатуры. Для него логика была слишком очевидна: полутона, математическая точность. Он уловил связь мгновенно. Но здесь порядок служил не расчёту, а тому, что ему было хорошо известно. Майрон наклонился ближе. Он слышал, как внутри инструмента что‑то едва уловимо резонировало - будто далёкое эхо. Да. Струны резонировали. Внутрь попала вода. Майа медленно поднял руку и коснулся одной клавиши - лишь слегка надавил подушечкой пальца. Раздался звук, который остался запертым под большой крышкой. Градова без промедления раскрыла и её. Во взгляде читалось "Так лучше". Майрон понял, взяв ещё один звук, который, ударившись о крышку, полетел над Имладрисом. Аулэндиль устроился за роялем. - Правая педаль открывает струны, - сказала Аля. - Ты говорила, - отвечал майа. - Ещё тогда. - Точно. Он снова посмотрел на клавиши. На этот раз решительно положил пальцы на несколько из них. И пошла музыка. Аля просто села рядом. Такое можно было бы слушать бесконечно. И смотреть на его руки, естественно. - И всё когда-то было этим, - вдруг сказала она. - Да, - отвечал Майрон. - Движение из "ничто" во "всё". Звуки рояля плыли над террасой, смешиваясь с шорохом листьев и далёким пением ночных птиц. Кому было любопытно, вышли из домов, стараясь остаться незамеченными, чтобы ничего не нарушить. Лирвэндил сидела по левую руку от Майрона. Хотелось присоединиться, но при этом ничего не напортить. - Ты знаешь, что нужно, - говорил Аулэндиль, прочитав мысли девушки. - Это похоже на твою Тему, но не она, да? - Аля уже пристраивала гармонию в басах. - На основе неё. Эльронд смог заснуть, вспомнив, что у этого мира есть создатель, который знает, что делает и, наверное, держит руку на пульсе, видит всё. Арвен прочла молитву за Арагорна. Бильбо давно спал - его не интересовала филармония. Саруман сидел с ногами на лавке у фонтана и наблюдал за звëздами, тихо мыча знакомую мелодию. Впервые за долгое время не хотелось никого строить. Даже чисто драматургически этот момент совершенно точно мог предшествовать только какой-нибудь жути. А когда бы она случилась - никто не знал. Никто знать не хотел. Майрон сыграл последнюю ноту и замер, прислушиваясь к затихающему эху. Лирвэндил додержала последний аккорд и отпустила. Ничего лучше пережитого за последние часы она и представить не могла. Здесь было всё: и тот, с кем не нужны лишние слова, и музыка, для которой не требуется аудитория. Майа смотрел на эту странную девушку с промежуточной формой образа мысли - между смертной землянкой и "бессмертной" ардианкой. В них обоих кровоточил экзистенциальный кризис, который расплывался на фоне глобальной угрозы. Тут впору было сойти с ума или хотя бы делать что-нибудь безумное. И, видимо, второе. Он протянул руку - не резко, не настойчиво, а так, будто предлагал ей выбор: принять или отстраниться. Пальцы едва коснулись её запястья, скользнули по коже, оставляя за собой след тёплого тока, пробежавшего от ладони до самого сердца. Аля не отдёрнулась. Вместо этого она чуть наклонилась к нему, и расстояние между ними сократилось до неровного дыхания. Только Аулэндиль был более всего в своём понимании близок к тому, что с ними творилось. Из-за этого возникало ощущение "друзей по несчастью". Лирвэндил услышала Айнулиндалэ в своей голове. Майрон уже показывал её отрывками, а это явно было самое начало. - Это тема Варды, - пояснил он, всё ещё будучи невыносимо близко к Але. Ветер подхватил прядь волос Лирвэнлил и бросил ему на плечо. Майа аккуратно заправил непослушный локон за ухо, задержавшись на мгновение у виска. Сердце Алириэн бешено застучало, а желудок скрутило, как очень-очень давно на первом свидании летом в деревне. Так же было - позднее время, все разбегались по домам, но только парочки шли по вечерним дорогам, держась за руки. Задней мыслью Лирвэндил понимала, что грядёт свинство, но... "Мы не знаем, что будет завтра. И будет ли завтра. Но есть сейчас". На фоне холодного ночного воздуха весны поцелуй казался буквально обжигающим, как и его ладони. Майрон осторожно усадил девушку на рояль перед собой. То, что под ней глухо прозвучал кластер из нот, ему не казалось забавным - в его сознании это вообще не имело значения. Его ладони медленно скользнули по бёдрам под края рубашки. Лирвэндил находилась в эйфорийном состоянии, когда каждая деталь действовала на физический отклик. Его правильные черты лица, дыхание, плечи, которые она гладила. Алириэн словно машинально стянула с них часть гардероба. Мешала. Обзор закрывала. А теперь можно было приступить к приятному - прикасаться ещё и ещё. Так странно, но где‑то глубоко внутри, за рёбрами, под кожей, в самой крови, Лирвэндил различала отголоски темы Варды. Всё резонировало в теле - замиранием сердца, волной дрожи, пробегающей вдоль позвоночника. Она коснулась его лица - сначала робко, потом увереннее, запоминая линии скул, изгиб бровей, жёсткость подбородка. Её пальцы скользнули к виску, где под кожей билась тонкая жилка - так же неровно, так же отчаянно, как и её собственное сердце. Майрон перехватил её ладонь и поднёс к губам. Поцеловал внутреннюю сторону запястья - легко, но этого хватило, чтобы по всему телу разлилась волна жара. Алириэн вдруг заметила, что большая крышка рояля оказалась закрытой, а терраса была окружена прозрачной, но достаточно густой тенью. Майа уверенно, почти собственнически, поднял Лирвэндил над роялем, и она оказалась сидящей сбоку от подставки для нот. Майрон действовал мягко, но точно, и девушка уже знала, что он собирался делать. От этой мысли дыхание покинуло лёгкие. Она чуть не застонала во весь голос, когда почувствовала влажное тепло его языка у себя между ног. Алириэн только, запрокинув голову, подалась назад и оперлась на локти. Дух порядка, увлечённый интересным занятием был крайне хорош за этим делом. "Никто не услышит", - прозвучал в голове его голос в ответ на её мысли. Его руки крепче сжали её бёдра, а жар только нарастал. Всё тело находилось во власти этого дикого напряжения. Такое простое действо, но с кем-то правильным. Если бы не завеса, созданная Майроном, громкий финал прокатился бы по всему Имладрису. Когда Аулэндиль закончил, он привлёк девушку к себе, и она почувствовала, как он прижимается к ней напряжённой плотью, горячей и готовой. Он вошёл в неё одним плавным движением. От близости, его дыхания у шеи, от ощущения заполненности Алириэн потерялась, только вцепившись в его спину. Он замер на мгновение, давая ей привыкнуть, затем начал двигаться. Каждый его толчок был выверенным - глубоким, мощным, но не резким. Он задавал ритм, который доводил её до безумия. Рояль под ними скрипел, струны колебались - их было хорошо слышно. И не существовало никакого Моргота, никаких назгулов, никакой прошлой жизни и экзистенциального кризиса. Всё для Али как-то само собой определилось - пусть будет здесь и сейчас. Арвен не могла уснуть, устремляясь вдоль фресок к террасе. Она не успела свернуть к выходу, как почувствовала чужое прикосновение на своей руке. - Тебе не спится, дорогая, - прозвучал голос Сарумана. - Идём, - он приобнял её, увлекая за собой в обратном направлении. Насколько волшебной была ночь, настолько же гадостным стало следующее утро. Когда Аля открыла глаза, Майрона не было в комнате. Но слышались взволнованные голоса снаружи. И будто бы даже русский мат. Наспех одевшись, Градова выбежала из комнаты. С лестницы на улице перед ней развернулась следующая сцена: несколько эльфов, Саруман, Аласи и люди лоссот окружили метавшегося мужчину. "Сафа", - поняла Градова, осторожно приближаясь. Майрон, сложив руки на груди, наблюдал, никак не участвуя. - Лирвэндил, - крикнул ей Саруман. - П*доры, на **й идите все, вам п****ц, - орал мужчина, пятясь назад. Несчастный техник был грязен и изрядно оборван. Всё лицо было в царапинах и ссадинах, как и все так или иначе открытые части тела. - Сафа Галимович, - спокойно проговорила Аля. - Да он больной, - выпалила Аласи, - напал на моих людей с камнями, когда мы спасали его от Айсенкальда. - Как вам только удалось уйти...? - молвил Майрон словно самому себе. Аласи услышала, бросив колючий взгляд на майа. Ей так-то было, чем поделиться, но она не стала. То, что случилось близ Гундабада, не могло не повергнуть в размышления. Искраал Севера долгое время внушал ужас и третировал народ лоссот, не позволяя им забыть то, что он потерял когда-то. В его глазах они были виноваты во всём. Аласи считала Айсенкальда психопатом и ненавидела за геноцид, а ещё дала Клятву Духов защитить свой народ любой ценой и изгнать зло с северных земель. Но эта встреча с Айсенкальдом нарушила выбранный вектор. Сафа из последних сил бежал от вооружённого назгула, тяжёлая и размеренная поступь которого преследовала техника неуклонно. Позади с криками бежали гоблины. Лоссот открыли лавину стрел, чем немного задержали Искраала, но не остановили. Гоблины начали стрелять в ответ. Назгул спокойно и без помощи гоблинов бы обошёлся, его огромная бледная рука уже была готова схватить выбившегося из сил Ахатова. - Не трогай его, - рявкнула Аласи, натянув до предела тетиву лука, доставшегося от далёких предков. Их взгляды встретились. Есть версия, что реинкарнации для людей в Арде нет, однако, то, что произошло в тот день, даёт повод поверить в неё. Аласи не выстрелила, но Айсенкальда пронзило насквозь, как ударом молнии. Илтира во плоти со своим луком. Он так и застыл на месте. Воля Моргота давила, но назгул не сдвигался с места. Рука молодой исквайни дрогнула. Дежавю. Пока она не опомнилась, они вот так стояли с минуту в напряжении. Сафа метал булыжники, пока лоссот не схватили и не повязали его от греха. - Не двигайся, нежить, - молвила Аласи, не спуская глаз с Искраала. А он и не собирался. Исквайни уже пятилась назад, потом бежала к нартам, оглядываясь. А он всё стоял и смотрел ей вслед. И это не выходило из её головы. - Вам всем п***да, - плевался Ахатов. - Вы вообще понимаете, что сделали? Вы все сядете! - Сафа Галимович, Вам бы поесть нормально, - не сдавалась Аля. - Вы в безопасности. - В безопасности?! - Сафа отшатнулся, уставившись на Градову. - Кто вы б**** такие? Почему у вас уши… такие? Сука... Испуганные Арвен и Эльронд тоже подошли, Владыка жестом дал понять эльфам, чтобы сделали несколько шагов назад от бедолаги. - Вы находитесь в Ривенделле, - размеренно произнёс Саруман. - Это дом эльфов. - Каких на х** эльфов?! - Сафа схватился за голову. - Это ë**ная диверсия с элементами ролевой? Майрон, стоявший поодаль, внимательно изучал Сафу, слегка наклонив голову. Его взгляд был проницательным, почти насмешливым. Градова ясно видела, что несчастный мужчина не успокоится, и она бросила взгляд на Аулэндиля. Заметив это, Курумо хотел что-то возразить, но Сафа, как подкошенный свалился на каменные плиты. - Майрон, - покосился Белый маг на друга. - Иначе это было бы надолго, - невозмутимо отвечал тот. Эльронд кивнул эльфам, и те, подняв бедного Сафу, понесли его прочь. Во взгляде Владыки читалось "Сюда все, как в проходной двор". - Поговори с ним, как очнётся, - протянул Курумо, глядя на Алю. - Не вопрос, - пожала плечами та. Сафу отмыли, переодели и бережно уложили в постель в гостевых покоях. Совсем как Фродо в фильме. Как только несчастный проснулся и увидел Лирвэндил, сразу вздрогнул и сел в кровати, озираясь по сторонам в поисках, куда бы ретироваться. - Успокойтесь, пожалуйста, - вкрадчиво проговорила Аля. - Что за хрень тут творится? - ошалело чеканил Сафа. - Меня звали... зовут... Градова Александра Евгеньевна, - представилась девушка, решив начать, как положено - с самого начала. - Кандидат искусствоведения... давно. Родилась и выросла в Москве, закончила консерваторию, а потом... Угодила сюда, в Средиземье. Немного меньше сотни лет назад. Сафа несколько мгновений просто глядел на Алю так, будто его вот-вот должно было стошнить. - Звучит дико, но Вы сами уже наверняка повидали много странного, правда? - продолжала Аля, стараясь звучать максимально спокойно. - Расскажите подробнее, что произошло перед тем, как вы оказались здесь. Ахатов, помолчав, сглотнул. Пробухтел что-то на татарском, после чего таки-заговорил нормально: - Я был в лаборатории... Проверял дозиметр после плановой проверки оборудования. Потом… потом что‑то потемнело, стало холодно, и я оказался в какой‑то пещере. Там были… - он запнулся, - какие‑то наркоманы что ли... Они говорили на непонятном языке. Я думал, это коллеги решили надо мной подшутить… А потом уроды... Много уродов. Они куда‑то повели меня, но я смог убежать. Долго бежал, нихера не понимая, откуда взялись ë**ные горы... Кучу времени шара**ился *уй пойми где... Чуть не сдох, б**ть. Градова внимательно слушала техника. Тот замолчал, заметив на тумбе кусок свежего эльфийского хлеба и чашу с горячим травяным чаем. Сафа тут же схватил хлеб и стал жадно поглощать. - Б**ть, это что? - с едва скрываемым удовольствием протянул он с набитым ртом. - Эльфийский хлеб, - отвечала Градова. - Сука..., - закатил глаза мужчина. - Эльфы, горы... Уроды... - Вы поняли, что Вас похитили? - нахмурилась Градова. - Не дебил, - огрызнулся Ахатов, поедая хлеб. - Но кому б**ть я нужен? У меня даже секретного допуска нет! Я просто слежу, чтобы фон не зашкаливал! Сердце Градовой нестерпимо щемило от осознания того, что этому человеку придётся пройти через то же самое, что проходила и она когда-то. Но то отчаянная Лирвэндил, которая меньше всего на свете хотела бы возвращаться. А у мужчины могла быть там совсем иная судьба. - Погодите, - вдруг нахмурился Сафа, - сколько, Вы сказали, Вы здесь? - Вы не ослышались, - потупила взор Аля. - Я тоже что ли тут..? - мужчина и так-то выглядел бедственно, но теперь он сделался сине-зелёным. - Нет, подождите паниковать, - перебила его девушка. - Идеи есть. Вы чая попейте, он успокаивает. Осведомившись, не нужно ли чего ещё неудачливому технику, Аля покинула комнату и направилась к Аласи, которую нашла в беседке с Арвен. Разговор не заладился. Исквайни не отказалась взять с собой Сафу до Синих гор, но ясно дала понять, что до самого Митлонда не повезёт и людей своих не даст. В это время главные решалы Средиземья шушукались по углам. - Арагорн доберётся до Гондора быстро, сомнений нет, - размышлял вслух Саруман. - Рохан будет защищён. - Моргот не такой дурак, - возражал Майрон. - Он задействует Гнарзага. - А разве уже не задействовал? Гоблины гадят на всех трактах в горах. Кругом угроза голода. - Если Айсенкальд там, то и Кириатан, - продолжал Аулэндиль. - Кто-то из них будет управлять наступлением. - Куда? На кого? - взвился Белый маг. - Возможны варианты, - отвечал майа, - но я предполагаю... Ривенделл. - М-м-м, - зарычал Саруман, накрывая лицо рукой. - Логично, он ближе. Неужели это уже не за горами..? Они помолчали. - Тогда и ей здесь не место, - молвил осторожно Белый колдун. - Её история завершена, их обоих надо увозить. Желательно... Восвояси. Вплоть до этой секунды Майрон чувствовал присутствие Алириэн на энергетическом уровне, как это началось в Лихолесьи. И в последние сутки дотягивался до её сознания, будто проверяя связь и то, что она здесь. Услышав сказанное Курумо, его дух невольно дёрнулся. "Увозить… Восвояси…" Он отвернулся, чтобы Курумо не увидел выражения его лица. В груди что‑то оборвалось - не страх, а острая, почти физическая боль. Он чувствовал Алириэн, её присутствие в этом мире, как тонкую нить, протянутую через пространство. И мысль о том, что эта нить может оборваться, была... невыносимой? - В том мире, - начал Майрон, - у неё уже никого нет. - Но она не часть нашего мира, - возражал Саруман, - пусть и занесена сюда, возможно, волей... - Творцов, - тихо закончил Майрон, не поднимая глаз. Курумо усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья. - Она уже сыграла свою роль. Ради чего она до сих пор здесь? Ради того, чтобы... играть на рояле в Ривенделле? Майрон резко поднял взгляд. В его глазах вспыхнул огонь. Саруман всё знал, но даже при этом не считал связь майа со смертной женщиной чем-то серьёзным. В глубине души он всё равно боялся, что это кончится чем-нибудь дурным. - Она слышит звучание сфер, - сказал Майрон. - И чувствует его. Я проверял. Ты понимаешь, что это значит? Саруман на мгновение потерял самообладание. Его пальцы сильнее сжали посох. - Ты веришь, что чужой смертной женщине доступно Айнулиндалэ? - Я это видел. Курумо молчал, обдумывая услышанное. Рыться в высоком замысле, пытаться его раскодировать - безумие и бесполезная глупость. Он понимал, что раз уж Майрон что-то заметил, значит это имело основание. Но для Сарумана это не было достаточно сильным аргументом для того, чтобы оставлять всё, как есть. Курумо ведь тоже был создан как Дух порядка, и у него было собственное его понимание. Алириэн развлекала Ахатова праздными беседами, пытаясь хоть немного привести моральное состояние последнего в равновесие. Оказалось, что ему было немного за сорок, дважды разведён, детей не было. Из Нижнекамска уехал в Москву, чтобы заработать - пока работал и ждал "благоприятного момента" для пополнения, время неумолимо уходило. Да и отношения не выдержали режима - женщинам хотелось внимания здесь и сейчас, а не только квартиру побольше, которая неизвестно, когда будет. Сафа предложил перейти на "ты" и перешёл. Аля вроде согласилась, но на практике осуществить это как-то не получалось. - Так, а... Здесь было больше пакетиков кофе, - сказал он, роясь в своей сумке, когда ему её принесли. - Возможно, кто-то угостился, не обижайтесь, - виновато улыбнулась Градова. - Я взяла одну штучку ментоса, простите. Мужчина тяжело вздохнул, отложив сумку на стул. Лирвэндил не была уверена, нужно ли ей знать подробности того, как изменилась жизнь по ту сторону Бреши. Наверное, любопытство взяло верх. - Много я упустила за восемьдесят лет? - осторожно спросила она. Сафа усмехнулся, не поднимая взгляда. - Ты не хочешь этого знать. Я б тоже не хотел. - Может, и не хочу, - пожала плечами Аля, - всё так плохо? - Ты ещё в раю жила, - начал рассказ техник. - Сейчас... Огромная пропасть между богатыми и бедными, квартиру вообще теперь не купить в приличном районе, ещё не засранном. А в засранном просто не безопасно. Сначала-то всё шло вроде нормально. Технологии, интернет, цифровизация... Но потом все мы будто лишились свободы воли и доброй половины простых прав. Сейчас вода на вес золота, мяса почти нет, по крайней мере, для бедных. Мне ещё нормально платят, кстати. - Я догадываюсь, - прыснула Аля. - Технические профессии позволяют выжить, а вот ваши эти... творческие - тоже только для богатых, и работают единицы от случая к случаю. - Какой звездец, - протянула ошарашенно Лирвэндил. - Ага..., - кивнул Сафа. - Но сейчас людям и не до творчества особо. Лет двадцать назад случилась Карповская катастрофа. - Это где? - Где-то за горами, - пояснил мужчина. - В этом Карпинске в шахте обвал случился, люди погибли на глубине километра. Потом экология полетела - вода кислотная появилась, попала в водоёмы и почву. Там история вообще очень мутная, как с перевалом Дятлова. В Нижнем Тагиле, например, из кранов несколько месяцев шла рыжая жижа с запахом серы. Фильтры не помогали. - А власти-то куда смотрели? - выпалила Аля. - Куда и всегда, - отмахнулся Ахатов. - Так, что радуйся, что ты не видела этого всего. У меня там пожилые родители... Я должен вернуться. В этот главный филиал ада... Я ж и детей-то не завёл, потому что страшно. Если раньше торговлю детьми хотя бы прикрывали для виду, то сейчас даже не пытаются - убивают, насилуют, а закон те, у кого бабло. - Не могу больше, простите, - нахмурилась Лирвэндил. - Я ещё застала это всё, а получается, что стало только хуже. - Аля, прошу простить меня, я бы поспал, - проговорил устало Ахатов. Лирвэндил только порадовалась этому, покидая комнату в состоянии выжатого лимона. Срочно требовалась хоть какая-нибудь реанимация.