Плен

- Не думал, что сдохну вот так, - проговорил Сафа себе под нос, пока они с Аласи и её людьми пережидали ночь в овраге западнее Ривенделла. В воздухе, визжа, курсировали назгулы. Полчища гоблинов сновали в окрестностях, как саранча. Две недели скитаний по Эриадору окольными путями, игра в прятки, дефицит провианта, постоянная опасность. И всё пешком. Почти отчаяние. Непонятно, как ещё продолжали пробиваться вперёд. Аласи изначально не желала этого, но теперь уже перед ней стояла единственная задача - привести свой народ домой. Хоть через Митлонд, хоть как. Исквайни не верила, что собственной волей нельзя прогнуть судьбу. Вот и сейчас она, стиснув зубы, давала себе нерушимую клятву прорваться. - Давай, встряхнись, - ткнула она Сафу кулаком в бок. Он не понимал язык лоссот - лишь мог догадываться, что девушка имела в виду. - Мы окружены и не можем взять южнее, - говорил молодой парень. - Нас явно загоняют в западню, - вторили ему. - Что будем делать, когда нас загонят в тупик? - Призовëм духов, живыми не сдадимся, - прорычала Аласи.

***

Казалось, что все равнины Рохана притаились в ожидании самой страшной битвы в истории края. Хельмова Падь уже печально молчала, собрав в одной точке остатки сил - всё последнее, что было возможно. Тенгель ждал в изнуряющем напряжении. Отряд добровольцев давно ушёл, чтобы дерзко и отчаянно ударить по обозам и... желательно вернуться назад. Об этом никто не говорил вслух - слишком нереалистично это желание выглядело. На десятый день после отбытия к воротам вернулось трое - истерзанные, в крови. Один скончался, умиротворëнно прохрипев "Я дома". - Владыка, - шептал второй в предсмертной агонии, - мы смогли... часть. Тенгель склонился над ним. В груди что‑то оборвалось - не просто надежда, а последняя нить, связывающая его с верой в то, что они ещё могут выстоять. Двадцать лучших. Двадцать добровольцев, которые вызвались сами. Двадцать отцов, братьев, сыновей Рохана. И теперь - только трое. - Унесите их в лазарет, - глухо приказал он, не узнавая собственного голоса. Воины бросились выполнять приказ, за ними молча понёсся Палландо, но Тенгель уже не видел их. Он повернулся к стене, сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Боль физическая - ничто по сравнению с той, что разрывала нутро. "Я послал их на смерть", - мысль ударила, как отравленный кинжал. "Я. Их король". Он поднял взгляд к небу. Серые тучи нависли над Хельмовой Падью, будто сама природа скорбела вместе с ним. Где‑то вдали раздался крик ворона - зловещий, насмешливый. Так начиналось лето... Рядом неслышно появился маршал Вальдред. Воин, видевший не одну битву, сейчас выглядел так, словно постарел на десять лет за эти дни. - Владыка…, - начал он осторожно. - Молчи, - перебил Тенгель, не оборачиваясь. - Просто… молчи. Он глубоко вдохнул, пытаясь унять дрожь в руках. Нельзя показывать слабость. Не сейчас. Не перед людьми, которые смотрели на него в ожидании приказа, в надежде, что он найдёт выход. Но внутри - пустота. И гнев. Гнев на себя, на судьбу, на тьму, что поглощала его землю. - Подготовьте погребальный костёр, - произнёс он наконец. - Для всех, кто не вернулся и погиб. Пусть пламя вознесёт их души к предкам. А мы… будем драться так, чтобы их гибель не была напрасной.

***

Движения Майрона были точны - действовала одна механика, оторванная от живого участия. Внутри сущность майа рассыпалась, словно пепел под порывом ветра - частички воли, обрывки надежды, крупицы веры - всё уносило прочь, в никуда. Он стоял у горнила, глядя на раскалённый металл. Пальцы непроизвольно сжались на рукояти молота - привычно, почти рефлекторно. Словно отголосок далёкого прошлого, вернувшего мгновение тепла перед финалом. Сумельдис всё время стояла позади, как стелла, готовая в любую секунду и любой ценой развоплотить Аулэндиля. - Ты медлишь, - резанула она. Взгляд Майрона оставался прикованным к металлу. Королева шагнула ближе, и в её взгляде вспыхнула неприкрытая ненависть: - Мне нет дела до твоих иллюзий, заблуждений и игр. Ты - Саурон. Тот, кто сеял тьму. Тот, кто помогал ломать этот мир. Убивать. Теперь ты послужишь свету - не по доброй воле, а потому что я так велю. Перед внутренним взором Майрона возник образ Али. Он почему-то особо бережно хранил в памяти именно тот вечер в Лориэне. Тогда перед майа предстало необъяснимое чувство Лирвэндил, которое выросло из их близкого общения и момента, когда она ощутила его Тему. И ему хотелось переживать это снова и снова. Майрон закрыл глаза. Он больше не чувствовал себя майа. Не чувствовал себя творцом. Он был просто сломанной вещью, которую использовали в последний раз. - Хорошо, - произнёс он безжизненно. Сумельдис кивнула коротко, удовлетворённо. Первый удар молота прозвучал, как похоронный звон. Второй - как признание поражения. Третий - как отречение от самого себя. Сильмариль безупречно встроился в оружие. Стоило этому произойти, как клинок ожил - но не животворящим светом, а холодным, режущим сиянием. Благословлëнный Вардой свет камня заиграл внутри лезвия, излучая не тепло, а ледяную решимость. Он не разгонял тьму - преломлял её, превращая в оружие, полностью лишённое милосердия. Майрон замер, глядя на своё творение. Он вложил в него не надежду, не веру, не любовь - а отчаяние. Чистое, концентрированное отчаяние, смешанное с болью и отречением. И Сильмариль принял это, усилил, сделал сутью клинка. Майа никогда не сделал бы такого намеренно - этому не учили ни Аулэ, ни Мелькор. - Готово, - прошептал Майрон так, будто прощался с чем‑то навсегда. Сумельдис подошла ближе, протянула руку к мечу. Её пальцы коснулись эфеса, и на мгновение в глазах Королевы мелькнуло что‑то, похожее на страх. Она почувствовала силу, заключённую в оружии. Не светлую, не чистую, а иную. Опасную. Но она тут же взяла себя в руки. - Наконец‑то, - молвила она твёрдо. - Теперь я готова. Майрон опустил молот. Руки просто повисли вдоль тела, безжизненные, пустые. Он посмотрел на Сумельдис, и в его взгляде не было ни вызова, ни обиды - только абсолютная пустота. - Thûlann mînlâm. Lávë thûr lómë ûrë, - сообщил он приказ на валарине. Королева слегка прищурилась, выслушав майа - она догадалась, что это были за слова. Затем эльфийка развернулась и пошла прочь, не оглядываясь. Меч в её руке мерцал, как звезда - холодный, беспощадный, рождённый из тьмы и отчаяния. Майрон остался один у погасшего горнила, пытаясь собрать себя воедино. Полное бездействие означало полную капитуляцию перед тьмой внутри себя. Действие хотя бы по инерции давало подобие цели, смысла. Дальнейший путь пролегал через Рохан. "Она ещё жива", - зафиксировал майа мысль, цепляясь за последнее, что оставалось. Разум и так раньше подкидывал вопросы вроде "Я вечен, а она нет. Что тогда?" - Иди с отрядом, - послышался голос Галадриэль. Он не обернулся. Зачем? Что она может сказать такого, чего он ещё не слышал? Упрёки? Наставления? Призывы к искуплению? Но эльфийка не стала говорить сразу. Просто подошла и встала рядом - не слишком близко, но достаточно, чтобы он почувствовал её присутствие - спокойное и устойчивое. - Я не стану говорить, что всё будет хорошо, - продолжала она. - Потому что это не так. И ты это знаешь. Но ты и не всемогущий. Она пыталась поддержать. Пусть и безуспешно, своеобразно, но это дало некий импульс, чтобы инерция продолжала двигать майа дальше - пройти этот путь до конца.

***

По обонянию ударил какой-то смрад. Ещё никогда не приходилось вдыхать что-то настолько густое. Воздух был почти желеобразным и неприятно тëплым. Бедро горело, голова раскалывалась, во рту пересохло так, что было больно пошевелить языком. Связанную Лирвэндил несли, как безвольную вещь. Едва открыв глаза, она лишь могла видеть пролетавший каменный пол, по которому елозили волосы, собирая грязь. Доспехи назгула, несшего Градову, гремели самым оглушающим образом. И этот грохот отдавался в мозгу, будто остриë ржавого гвоздя. Её швырнули на пол прямо на плечо, и оно словно треснуло от резкого удара о камень. Боль прошла сквозь левую руку и позвоночник. Лирвэндил только глухо застонала. На большее не было сил. Позади бряцали цепи. Её обхватили ими и подвесили над полом. Верёвки и металл цепей больно сдавил предплечья. Завершив своё дело, назгул медленно обошёл пленницу и остановился прямо напротив неё, сбросив капюшон. Лирвэндил готовилась к смерти, здесь ничего иного не могло её ждать. Она уже пыталась позвать Майрона, но её сознание натыкалось на преграду - ей не удавалось почувствовать его. Глупо было бы надеяться на то, что ослабленный развоплощениями и растратой сил майа сможет прийти сюда и спасти её, как грёбаный принц из забытой легенды. Назгул был очень похож на нуменорца. Разило от него правда застарелой мертвечиной. - Мы уже встречались, - прохрипел он. - Тар-Кириатан. Бывший король Нуменора сделал что-то вроде кивка. На весь этот цирк Лирвэндил было плевать - на манеры, условности и прочий подобный бред, который ничего не решал. Чтобы не нарваться на внеочередное насилие, Алириэн тоже сделала нечто похожее на кивок в ответ. Назгул явно был удовлетворён этим жестом. - Ожидай. Лирвэндил мечтала, чтобы этот зомби поскорее перестал разговаривать и обдавать её лицо холодным зловонным дыханием. В её голове против воли и желания звучала старая песня из 90-х, которая абсолютно не отвечала ситуации - "Туда". Никак не хотела отцепляться. Чего и кого ожидать, было понятно без лишних уточнений. Сцена продолжала дарить новые впечатления согласно своему жанру - настигла грубая, животная необходимость, которая сводила на нет все попытки сохранить достоинство. Мир рушился, тьма поглощала всё вокруг, а её тело напоминало: "ты всего лишь плоть". Слабая, уязвимая, подчинённая своим законам, хоть живи ещё несколько сотен лет. Главное - не забывай наслаждаться. - Помоги мне, - молвила Лирвэндил, прямо глядя в глаза назгула. Без вызова, но так, чтобы он понял, что эта помощь была бы вовсе не привелегией для неё, а необходимость, диктуемая обстоятельствами. - Любое ведро... Кириатан замер. Его неживое выражение лица дрогнуло. Он склонил голову, будто прислушиваясь к чему‑то за пределами этого зала. Затем медленно кивнул. - Хорошо, - прошипел он. - Если это бессмысленная уловка, чтобы попытаться сбежать, ты заплатишь болью. Он сделал знак рукой. Из тени на другом конце зала выступил орк. Двигался он отнюдь не медленно, но пока он ходил из угла в угол за ведром, для Али прошло три бесконечности. Начинался озноб - поднялась температура. Раны стали гореть ещё сильнее. От холодного пота ткань рубашки прилипла к груди и спине. Алю заколотило. Пока Кириатан спускал и развязывал Лирвэндил, орк небрежно грохотнул деревянным ведром об пол. Рядом упала грязная тряпка. Але было глубоко без разницы, смотрели они на неё или нет - уже, в общем-то, всё шло к финалу. Просто очень не хотелось встречать его мало того, что и так заблëванной, ещё уделанной. Неведомой силой воли Лирвэндил поднялась с колен на относительно здоровую ногу. Принять привычное положение оказалось не так просто - пробитое бедро не позволяло. Стрелы, видимо, выдернули, пока она была в отключке. Дрожащие пальцы еле удерживали тряпку, местами покрытую песком. "Могло быть и ещё хуже", - Алириэн вспомнилось всё то, что ей было известно о мире, из которого она сюда попала. Случись подобная ситуация там - умирать пришлось бы в нечистотах, как минимум. Едва она натянула штаны, как её тут же обмотали верёвкой и цепями снова. Трогательная сцена с подвешиванием аки дичь восстановилась с прежним драматизмом. Вся мокрая от ледяного пота и трясущаяся Аля просто безвольно болталась над полом. - Спасибо, - бросила она формальность. В болезненном мороке между сном и бодрствованием она не слышала, отвечал кто-то или нет. Проснулась она только от резкого плеска ледяной воды в лицо. И, кажется, из того же самого ведра. "Хоть вынесли его", - горько иронизировала пленница. Самый настоящий страх охватил с десятикратной силой, когда отворились тяжёлые двери. И в проёме в свете факелов появился он. - Так-так, - протянул Вала, едва завидев пленницу. Не рядовой орк или разбойник с югов, даже не назгул - к ней плыл огромный сгусток мрачной материи. Самое сильное существо в Эа после Всеотца. Глаза Мелькора пугали не пламенем, а взглядом - тем, кáк он смотрел. Потому что он видел всё. Практически всё. Неважно. Он видел больше других. И явно не собирался на этом останавливаться. Мелькор приблизился, как огромная грозовая туча. Он уставился на неё будто сканировал всю физику насквозь вплоть до последней клетки. Аля закрыла глаза - так было проще. Облик Вала не укладывался в сознание даже после близкого "знакомства" с орками. Моргот хмыкнул, обходя вокруг пленницы. Затем снова остановился напротив неё. И тут девушка ощутила мощное вторжение в её мысли. Головная боль словно взорвалась изнутри, как резкая пульсация. Аля хрипло взвизгнула. Сердце заколотилось сильнее, адреналин обжёг лицо. Насилу пытаясь выравнивать дыхание, Аля будто машинально сделала аванир, которому научилась в Лориэне. Мелькор был не дурак - он знал, что это требует концентрации. - Очень любопытно, - прогремел он. - Его огромная сильная рука легла девушке на грудь и сжала одежду в кулак, от чего ткань треснула. Его пальцы коснулись кожи. - Эта музыка..., - проговорил Мелькор, сосредоточенно, - ничего занимательнее не встречал. Мелькор ещё изучал Алю, преодолевая желание доставить ей боль, сдавить так, чтобы ощутила. Потому что это отозвалось бы в ненавистном Гортауре. - Тебе лучше открыться, - нарочито ласково прошептал он прямо рядом с ухом Лирвэндил. - Хочешь поговорить с ним? Я сниму барьер, чтобы ты смогла хотя бы попрощаться. Достаточно только открыться. Аля понятия не имела, мог ли Мелькор использовать её сознание для воздействия на Майрона. Как в самом глупом кино она не собиралась давать Вала такую возможность. А он продолжал сверлить её взглядом, открывая для себя чужеродное Творение. Почти те же фэа и хроа, но тесно связанные. Ещё в начале Вала заметил нечто третье, что точно так же переплеталось со смертным и бессмертным - Музыка. Моргот прищурился, пытаясь понять устройство третьего компонента. Сначала он принял это за личную Тему Лирвэндил, но структура была многократно сложнее. Она словно служила аккумулятором, который питал жизнь. - Не споëшь для меня? - снова заговорил Вала, продолжая прислушиваться к мыслям Алириэн. - Ах, это знакомое геройство, упрямство, неуместная гордыня, - выдохнул он, не получив ответа. - Послушаю как-нибудь сам. А захочется - внесу творческие коррективы. Мелькор снял еле живую Лирвэндил с цепей и положил на стол, как какой-то предмет. Он склонился над ней, презрительно откидывая её мокрые волосы, прилипшие к лицу и шее. Его взгляд, тяжёлый и всепроникающий, скользил по её чертам, будто пытался выцарапать из плоти саму суть её бытия. Он вдохнул, втягивая воздух возле её виска. - Весьма интересно, - прошептал он. - Ты не просто сосуд. Ты - инструмент. Но для чего... Его пальцы, холодные и твёрдые, как мрамор, коснулись её лба. Лирвэндил вздрогнула, но не смогла отстраниться - тело не слушалось. Воля Мелькора сковала физику. - Есть реакция, - пробормотал Мелькор, будто разговаривая сам с собой. Он провёл ладонью вдоль её шеи, вниз, к груди, где под рёбрами билось сердце. Его глаза на мгновение вспыхнули алым - он видел не плоть, а потоки энергии, сплетение нитей фэа и хроа, и то самое третье, что соединяло их в единую систему. Лирвэндил почувствовала, как его воля давит на её разум, пытаясь прорваться глубже, сорвать последние барьеры. Боль вспыхнула в висках, отдаваясь пульсацией в кончиках пальцев. Она стиснула зубы, пытаясь удержать хоть что‑то - свои воспоминания, свою волю, саму себя. - Упрямая, - усмехнулся Мелькор. - Это мне знакомо. Когда‑то я тоже думал, что могу идти против замысла. Но музыка не терпит фальши. Так что... Проще вовсе без неё. Он резко отнял руку, и давление ослабло. Но вместо облегчения Лирвэндил ощутила пустоту - будто он успел что‑то вытащить из неё, какой‑то крошечный фрагмент её сути. - Ты - загадка, - произнёс он, выпрямляясь. - И загадки я люблю разгадывать. Особенно, такие заковыристые. Мелькор сделал шаг назад, оценивающе глядя на неё. В его глазах читался азарт охотника, нашедшего редкую добычу. - Гортаура можно понять, - вдруг захохотал Вала. - Такая замысловатая игрушка. Но вряд ли ты трахаешься искуснее обычной девки. Я думал проверить, но..., - лениво протянул он, - сама по себе ты даже не вызываешь такого помысла. Он поднял руку, и в воздухе между его пальцами заиграли чёрные искры - частицы его собственной воли, сгустки тьмы. Они закружились вокруг Лирвэндил, касаясь её кожи, проникая под кожу, исследуя. Лирвэндил закрыла глаза, пытаясь отгородиться, но чувствовала, как они изучают её изнутри: проверяют прочность хроа, анализируют структуру фэа, пытаются втиснуться в связи между компонентами. - Да, - выдохнул Мелькор, и в его голосе прозвучало что‑то похожее на восхищение. - Ты действительно уникальна. И если я смогу понять, как это работает… мир изменится. Он резко оборвал поток энергии. Искры растаяли в воздухе. Мелькор отступил на шаг, взмахнул рукой, и цепи, удерживающие Лирвэндил, резко дёрнули её вверх, возвращая в подвешенное состояние. Она повисла, тяжело дыша от неожиданности и воздействия магии. - Отдохни пока, - бросил он, разворачиваясь к выходу. - Мы обязательно продолжим. Лирвэндил трясло от пережитого. Охватила ледяная паника. У дверей Вала отдал распоряжение: - Подготовить клетку в моих покоях, поместить внутрь. Что-то звучало и ещё, но Алириэн уже не слышала ничего, кроме стука пульса в голове и грохота закрывшихся дверей.