Первое объяснение

Мелькор стремительно взбежал на вершину Барад-дура, оставшись один на один с ночным небом. К слову, вместо всевидящего ока здесь был просторный зал, открытый всем ветрам. По периметру массивные колонны из чёрного базальта уходили в сводчатые арки. Сегодня Вала впервые уединился здесь, пусть и вынужденно - ждал сигнала. Позади сурово шептал Ородруин, внизу кипела орочья деятельность. Внутри - пустота. Когда ещё звучала проклятая Тема ненавистного Илуватара, боль расставания с Вардой постоянно сжимала разум, не давая забыть ни на миг. Казалось, Мелькор прошёл все стадии, кроме самого принятия, почти уничтожив в себе идею себя. Он так и не смог забыться в бесконечных связях и оргиях, постоянно кидая себя всё глубже во мрак. Из Лотиссэ не вышла копия Варды - лишь подделка, которая совсем сломалась от эксплуатации. И сколько их таких было - точно уже не сказать. Встреть он Таларис раньше - у неё был бы реальный шанс стать подобием декоративной королевы, с которой он играл бы всё в те же игры - вечно держал на крючке, заставляя боготворить себя и трепетать перед силой. Что до Гортаура... Единственный, кто не покорился до конца. Заглушив собственную Тему, Мелькор задался целью сделать то же самое и с майа Аулэ. Полностью оторвать от Айнулиндалэ, чтобы не было ни единого отголоска прошлого, чтобы не осталось места для сомнений. Чтобы Саурон остался Сауроном, будучи самым надёжным и сильным соратником, который бы неизменно упорядочивал творческий хаос эффективно. Мелькор изничтожил бы под корень его это глупое, жалкое, бессмысленное и до отвращения, до рвоты наивное желание сделать всем хорошо. Изничтожил бы. Не добровольно, так насильно. Вала прекрасно знал о том, что Гортаур не разделял его стремления к Великой цели - начать с нуля. Из слабости. Из страха. И это необходимо было исправить. Всё сложилось не так. Он видел, что каждая мразь обретала любовь и была счастлива. Ладно Валар - но даже Мелиан умудрилась, ещё и понесла от эльфа. Мелькор был несказанно рад неудаче и падению Олорина. Согревало ещё и то, что это майа самого Манвэ, которому просто так досталась Варда. А теперь Гортаур. Его Гортаур. Мелькор пустым взглядом следил, как на землю ложился туман. В его голове роились теперь новые мысли. "Что за связь между ними? Какие свойства у того, что она принесла сюда? И почему Гортаур возжелал её? Почему..?" Он поднял голову к звёздам - холодным, равнодушным точкам света. Когда‑то он мечтал подчинить их себе, заставить сиять по его воле. Теперь же они лишь напоминали о Варде и о том, чего он лишился. Боль, старая и занозистая, снова зашевелилась в груди, но Мелькор подавил её одним усилием воли. Ветер трепал его плащ, свистел между колоннами, но Вала не чувствовал холода. Он смотрел вдаль, туда, где за горизонтом лежал Рохан - крошечная точка на карте его замыслов. Но точка, способная нарушить равновесие. Единое Кольцо с вызовом дрогнуло. Это означало, что Армия Востока подошла к Южным Отмелям. А значит, задуманное свершалось.

***

Таларис почти не говорила. Еë воля была не усыплена, а похоронена добровольно, собственноручно. Казалось, Мелькор этого даже не заметил. Армия была немыслимо огромной и хорошо оснащённой орудиями. Но Таларис понимала, что рохиррим будут сражаться до последней капли крови. Приличная часть обоза была сожжена - одного ольфанта настиг меткий выстрел в глаз. Гха-Шаран могла бы усмехнуться, если бы ей не было уже всё равно - она смогла понять, хоть и поздно, что Мелькор и не думал о пути назад для мобилизованных народов Востока. Рядом с Вала сейчас и не было того, кто мог бы это продумать. То, что рохиррим вообще отважились на такую безумную дерзость, означало, что будет непросто биться с ними. И потом, нельзя было исключать то, что они призвали бы помощь. "Эльфы... " У Таларис не было направленной ненависти к эльфам, но она видела их в бою и знала, что, присоединись они к Рохану, это усложнит завоевание. Кхамул тоже не разговаривал. Хроа, подаренное новым Владыкой, не могло не радовать - еда, вино, женщины. Пусть тело испытывало далеко не те ощущения, что когда-то давно, но назгул не ощущал и близко к подобному сотни лет. Всё, что его сейчас занимало - жестокая расправа над Роханом, которая принесла бы триумфальную победу. А победитель получает всё. В отличие от Таларис, в вожде не сидело занозой предчувствие... какой-нибудь неожиданной сложности. Кольцо запульсировало на пальце Таларис - отчёт о прибытии к Андуину был получен. Оставалось только ждать - тем временем, крылатые твари Кхамула и Гха-Шаран доедали трупы павших рохиррим. Минуты превращались в часы, среди воинов уже поднимался ропот. Даже самые опытные головорезы, уверенные в победе, всё равно нервничали - поход был безусловно сложным и опасным. - Будь эти твари более живучими, достаточно было бы взрыть крепость, - проговорил Кхамул, не поворачиваясь к Таларис. Он сказал это скорее не ей, а лишь озвучил мысли, которые были в какой-то степени созвучны с тем, о чем ранее думала сама Гха-Шаран. Она знала, что Мелькор пытался множество раз модифицировать разных чудовищ для быстрого результата, но так и не смог добиться желаемого. Импульсивность всегда служила Вала дурную службу. Вдруг земля задрожала. Сначала едва заметно, затем сильнее, будто гигантские сердца забились в недрах. Поверхность отмели пошла трещинами, из которых вырвались клубы пыли и пара. - Стоять на местах, слюнтяи! - рявкнул кто-то в рядах харадрим. Никто не видел червеоборотней, они не издавали звуков, лишь глухо вибрировали, передавая дрожь земле. От этого становилось жутко. Поперёк течения реки по обеим сторонам отмели на расстоянии пары сотен метров стала проваливаться земля. Грязная вода с шумом обрушилась в образовавшиеся овраги. Глина и песок летели в стороны, образуя насыпи. Чудовища будто ввинчивались в грунт, прокладывая глубокие буераки. Поверхность реки у отмели опустилась, обнажая илистое дно и передавая запах мокрой гнили. - Начинается, - молвил Кхамул, глядя, как вода уходит вниз, оставляя за собой камни и водоросли. Таларис взмыла в воздух, подавая сигнал всадникам мумакил двигаться первыми. Животные тяжело побрели по обнажившемуся дну, утрамбовывая грунт. Тролли тащили осадные орудия, устанавливая их на импровизированный "мост". Над равниной раздавался гул - скрежет металла, рёв троллей, хриплые команды командиров, глухая возня червеоборотней затихала - недолгая жизнь оставляла их - предназначение было выполнено. - Быстрее! - прогремел звериный голос Таларис. - Река не будет ждать вечно! Равнины Рохана молчали, пока по ним маршировали сформированные колонны Армии Моргота. - Нужно успеть до заката, - крикнула Таларис Кхамулу, пока они пикировали над воинами. - Повелитель хочет, чтобы Рохан увидел всё. - Я помню, - бросил тот.

***

Засветло к мосту Хорнбурга из Лихолесья прибыли те самые две сотни лучников, возглавляемые Тауриэль из нандор. Волосы у неё действительно были огненно-рыжими, а по возрасту - совсем девчонка - от силы лет 400. Тенгель не знал, как выразить безграничную признательность прибывшим эльфам - встреча вообще выдалась крайне неловкой. Эльфийка из ряда вон плохо владела всеобщим, держалась строго и скованно, изо всех сил скрывала волнение. Халдир, едва оправившийся от ран и травм, остановился в нескольких шагах позади Тауриэль. Он долго наблюдал за ней, прежде чем подойти ближе. Эльфийка шла вдоль парапета, нахмурившись и изучая обстановку. - Ты держишься достойно, - заговорил Халдир, - даже слишком. Будто боишься, что если расслабишься хоть на миг, всё обрушится. Тауриэль резко обернулась. Лишь на мгновение прикрыла глаза, словно собираясь с силами, в её взгляде смешались настороженность, усталость и едва уловимая благодарность за то, что кто‑то это заметил. - Мы не знакомы, - добавил эльф. - Халдир. Из Лориэна. - Тауриэль, - осторожно отвечала та, двинувшись ему навстречу. - Я… не привыкла к такому. К стольким людям. К стольким ожиданиям. - Понимаю. Ты молода - едва ли четыреста лет, верно? И впервые ведёшь отряд в битву против такой силы. - Я знаю свои обязанности. Король Трандуил доверил мне воинов. Я не подведу, - отвечала лучница чуть резче, чем хотела. - Тяжесть этого доверия не должна сломать тебя раньше битвы. Эльф не питал иллюзий по поводу надвигавшейся бойни. Справедливо было бы сказать, что он даже смирился с мыслью о том, что жить ему осталось считанные дни с его-то состоянием. Палландо был очень хорошим врачевателем, но не всемогущим, конечно. Халдир почему-то ощутил столько горечи из-за того, что злая судьба свела его с Тауриэль именно в такой момент. Этой статной лесной нандо с изумрудными глазами ему хотелось передать весь свой боевой опыт, дать поддержку... перед собственной смертью. Казалось даже, что её руки слегка дрожали. Она сжала пальцы в кулаки, потом заставила себя разжать их и распрямить плечи. - Я буду рядом, - молвил Халдир. И на его душе стало немного светлее при виде того, что его простые слова уже придали этой молодой эльфийке уверенности, такого ценного ощущения, что она не одна.

***

- У нас несколько часов, молвил Палландо, наблюдая за тем, как первые лучи утренней зари пробились сквозь мрак. - Даже если бы Трандуил прислал всех своих воинов..., - процедил мрачно Тенгель, с силой сжимая рукоять Херугрима. Король не стал заканчивать фразу, лишь тяжело вздохнув. Палландо не отвечал - он уже всё сказал ранее. В Хельмову Падь были стянуты все силы края. В пути была и последняя подмога из Лориэна, но время утекало, неумолимо приближая роковой час. На стене в гнетущем ожидании выстроились ряды воинов - людей и эльфов. - Меня уже ничто не повергает в смятение, - вдруг снова заговорил Тенгель, - но... Как такой огромной армии перейти Андуин? Даже через отмели это слишком сложно. - Значит, Моргот нашёл способ, - отзывался напряжённо Синий маг. - Но его силы не так безграничны, как может показаться, - резко обернулся он к Королю. - Почему Валар покинули нас? - Тенгель обратил тяжёлый взгляд на майа. Лицо Владыки, изборождённое морщинами забот, сейчас было таким суровым, непреклонным. В глазах читалась тревога. Он знал - если враг пересёк Великий Андуин, значит, Моргот применил какую‑то чудовищную магию. А магия - это то, против чего мечи и копья могли оказаться бессильными. Палландо и сам чувствовал в себе настойчивые отголоски страха, но никогда не забывал, зачем явился в Средиземье. Он схватил Короля за запястье, скрываемое наручами, и сказал: - Ты - Тенгель, потомок Эорла Юного. Твой род веками стоял на страже этих земель. Ты не один. С тобой - эорлинги. С тобой - эльфы Лихолесья. И я - умру здесь рядом с тобой. Король расправил плечи, он даже хотел горько улыбнуться, но не смог - душа была слишком отравлена скорбью о погибших. И страхом за будущее народа. А Палландо... Даже он был склонен к скорому развоплощению, к тому, что Армия Востока раздавит их. Что это конец. Но нельзя было под этим склоняться - а до конца исполнять замысел Валар - сопротивляться, заставлять сопротивляться других. И тревога, засевшая внутри, как несносная вредная бактерия, то и дело напоминала о себе. "Аля. Что с ней? Почему же так тревожно?" Солнце уже стало уходить из зенита. И вот, горизонт зашевелился. Сначала это было едва заметно - тонкая тёмная линия, будто трещина в самом мире. Никто пока до конца не осознал, пытаясь объяснить себе возникшую тень чём-то другим - тучей, ветром, чем угодно. Но она наползала, медленно, неумолимо, словно что‑то огромное пробудилось в глубине земли и теперь выбиралось наружу. Тенгель замер. Он не произнёс ни слова - просто смотрел, и в груди что‑то обрывалось. На стене тишина стала осязаемой. Воины перестали переговариваться. Звук пришёл позже. Не то гул, не то стон - низкий, вибрирующий, от которого задрожала кладка под ногами. Затем, отдельные звуки - лязг металла, рёв троллей, лающие выкрики командиров. Марш тысяч ног. Земля будто начала подрагивать. В воздухе балансировали две тёмные фигуры с пронзительным визгом. Один из молодых рохиррим, стоявший у стены, вдруг побледнел. Его руки затряслись так сильно, что лук едва не выпал. Он сделал шаг назад, потом ещё один, пока не упёрся спиной в чью-то броню. - Нет…, - прошептал он. - Нет, нет, нет… я не готов. - Все мы здесь не готовы, - отвечали ему. - Держись, парень. Тьма приближалась, обретая форму. Теперь уже можно было различить детали слишком отчётливо, чтобы отрицать реальность. Пехота - сплошная масса тел, движущаяся с механической точностью. Тролли толкали осадные орудия и... требушеты. Дальше всех плелись мумакил, но они были хорошо видны. Запах ударил ещё позже - гниль, пот, кровь, что‑то ещё, древнее, от чего желудок сводило судорогой. Кого-то вывернуло. Кто‑то рядом с Тенгелем тихо застонал. Король не обернулся. Он просто стоял и смотрел, как тьма поглощает равнину. - Мы не выстоим, - прошептал кто‑то за спиной. - Нас слишком мало. Никто не ответил. Не было слов, которые могли бы это опровергнуть. Армия Моргота остановилась в полулиге от стен. На мгновение воцарилась мёртвая тишина - зловещая, обманчивая. Ни криков, ни лязга оружия. Только тяжёлое дыхание троллей, стоны мумакил и лёгкий ветер, который касался кожи и нёс запах гари. Никто не говорил. Не было пафосных речей, не было клятв. Палландо не смотрел на врага. Он смотрел на людей. На их лица - бледные, напряжённые, искажённые страхом и решимостью. Он чувствовал, как каждый из них балансирует на грани - ещё мгновение и кто‑то закричит, кто‑то сорвётся вниз со стены, кто‑то бросится вперёд… или побежит прочь. Тишина была тяжелее доспехов, острее любого клинка. Тенгель сделал шаг вперёд. Его голос прозвучал негромко, но в этой тишине его услышали все: - Держать строй. Лучникам приготовиться. Ни "за Рохан", ни "храни нас Валар". Только голые, жёсткие команды. Потому что сейчас это было важнее всего. Ещё мгновение. Последнее мгновение тишины. Затем раздался сигнал - низкий, протяжный звук рога. И тьма двинулась вперёд. - И так, началось, - констатировал Король.