Осада

Дорогой Торин, сын Траина, внук Трора! Прости, если порядок перепутал... Пишу тебе не с советом и не с просьбой - просто чтобы ты знал: ветер шепчет недоброе. Звери говорят, птицы кричат. На Рохан надвигается тьма. Огромная армия идёт с Востока - орки, как саранча, харадрим, стройные, будто тростник перед бурей. Они уже у границ, Торин. Уже топчут траву, уже жгут то, что можно сжечь. Призраки кружат над ними, как вороны над [неразборчиво]. Война может прийти и в твой дом. Не завтра, может, не послезавтра, но придёт. Враг слишком силён, чтобы думать: [неразборчиво]. Он как лесной пожар - начинается с одной искры, а потом полыхает всё. Помни, Торин: камни крепки, но и они трескаются, если бить достаточно сильно. А если бить будут не только камнями… С наилучшими [неразборчиво] Над Армией Востока, словно две чёрные тени смерти, кружили назгулы на своих крылатых тварях. Они не спускались пока - только обследуя, выискивая, давя страхом. Защитники Хельмовой Пади сделали всё, что только могли - вырыли несколько волчьих ям, притащили на стену валуны и смолу. Маленькие вытянутые колбы для стрел с горючей жидкостью были привезены из Лихолесья. Но всё это никак не обнадеживало за слишком малыми количествами. И всем оставалось только молиться. Рядом с Тауриэль, невозмутимый и сосредоточенный, замер Халдир. Его лук уже был натянут, стрела лежала на тетиве. Он прищурился, оценивая расстояние. - Их двое, - молвил он, не отрывая взгляда от неба. - Слишком высоко, - Тауриэль покачала головой. - Достать сложно. - Нужно снять хотя бы одного, - продолжал Халдир. - Твари - приоритетные цели. Всадников не убить. Тауриэль кивнула, так же вперив острый оценивающий взгляд в противника. - Требушеты уже на позиции. Вижу три. И ещё эти… звери вдали. - В самом хвосте, - Халдир усмехнулся уголком рта. - Мудрое решение. Стены Хельмовой Пади не пробить с наскока. Они хотят сначала ослабить нас обстрелом, проредить ряды, а уже потом пустить этих гигантов вперёд, чтобы ломать ворота и валы... - Они заряжаются, - взволнованно перебила эльфийка. В этот момент первый залп камней с грохотом врезался в стену выше их голов. Булыжник раскрошился, осыпав защитников каменной крошкой. Где-то послышались стоны - кого-то придавило. Тауриэль словно напряглась всем телом, подавляя дрожь. Внизу взревели рога, орки завыли, харадрим ударили копьями о щиты - ритм, тяжёлый и грозный. Дешёвый, но всё равно используемый устрашающий эффект. Халдир перехватил лук удобнее, прицелился. Эльфийка сделала то же самое. Внизу первые ряды врага уже бежали к стенам, таща лестницы. Назгулы всё так же кружили над армией, словно ещё не решаясь приближаться. Прозвучала команда обрушить лавину, и лучные снаряды так и засвистели в воздухе единым потоком. Халдир и Тауриэль почти синхронно подожгли ткань на остриях стрел и выпустили их прямо в деревянные установки. Стекло разлетелось, и два требушета вспыхнули. Повалил чёрный дым. Враг тоже выпустил стрелы. - Щиты! - прогремел голос Вальдреда. Стрелы застучали по щитам, зазвенели о камни. Новые вскрики - ещё раненные. Халдир на долю мгновения успел бросить взгляд на Тауриэль - её лицо было сосредоточенным, но в глазах читалась тревога. Она быстро перезарядила лук и крикнула соратникам: - По ближним осадным орудиям, их можно достать! Вперёд и вверх полетел шквал подожжённых стрел - на фоне сумрачного неба огоньки были похожи на метеоритный дождь. Конструкции, охваченные пламенем, осветили полчища врага, как огромные факелы. Орки попадали в волчьи ямы, получали ранения, дохли, но всё ещё лезли на стену. Рохиррим сбрасывали лестницы, кололи копьями, лили смолу. Палландо без устали молотил искаженцев у лестниц. Казалось, он вообще больше ни о чем не думал - его мантия уже давно перестала быть синей от чёрной кровищи врага и грязи. Защитники крепости действовали точно и слаженно, зная, насколько малы ресурсы. - В их глазах нет паники. Они не мечутся. Это не отчаяние обречённых. Это расчёт тех, кто готов стоять до конца..., - проговорила с надрывом Таларис, озвучив мысли вслух. Но это было услышано Кхамулом. - Или тех, кто надеется на подкрепление, - перебил он. - Но его не будет. Никто не придёт - они давно отрезаны от мира. Все заняты своими шкурами. Нназгул резко поднял руку, и его крылатая тварь издала пронзительный визг. Внизу замерли на секунду, затем снова бросились к стенам с удвоенной яростью. - Когда у них закончатся стрелы - наш выход, - добавил Кхамул. Поле боя внизу превратилось в кипящий котёл хаоса. Казалось, сама преисподняя исторгала из себя всё новых и новых врагов. Орки, харадрим, ещё какие‑то смуглые вояки в чешуйчатых доспехах - Таларис и Кхамул прочесали весь Восток так, как никто и никогда раньше этого не делал. - Ещё одна лестница! - крикнул кто‑то на стене. Орки всё лезли. На места убитых тут же вставали другие. И ещё. И ещё. - Мы отбиваемся, но их не становится меньше, - пробормотал Халдир. - Там позади орков ещё люди, - отозвалась Тауриэль. Внизу трещали горящие требушеты - их всё равно заряжали, пока они ещё могли служить. Дым смешивался с пылью, поднимаемой тысячами ног. Волчьи ямы, которые ещё часы назад казались надёжной защитой, были завалены телами - теперь по ним, как по мостам, перебирались новые отряды. Смола в котлах почти иссякла, камни приходилось собирать прямо под обстрелом. Голос Тенгеля звучал всё глуше, всё тяжелее. Он видел то же, что и все: стрелы на исходе, руки воинов дрожат от усталости, а враг прëт и прëт, будто из бездонной пропасти. Повсюду мат. Они лезли, карабкались, падали, вставали, снова лезли. Словно сама тьма порождала их, бесконечно и неумолимо. Никто не заметил, как дневной свет ушёл, а тьма накрыла поле битвы. В свете луны и пламени можно было различать происходящее, но лишь фрагментами, вспышками, обрывками. Тауриэль наконец подбежала к зубцами стены, пытаясь отдышаться. Она подняла взгляд к небу - луна, бледная и равнодушная, висела над долиной, словно насмешливо наблюдая за смертной суетой внизу. - Они не прекращают, но темп сбавили, - услышала эльфийка голос Халдира. - Перераспределяют силы, - отвечала Тауриэль. - Готовятся к новому удару. Внизу, у подножия стены, горели костры врага. Не хаотично, не как попало, а ровными рядами. Между ними двигались фигуры - тащили новые лестницы, проверяли тараны. Никакого сна. На стене защитники пытались при любой возможности восстановить силы. Кто‑то пил воду, жадно, большими глотками, обливаясь. Палландо занимался раненными, чтобы они не истекли кровью до утра. Вальдред подбежал к Королю, опиравшемуся на стену. - Рассвет близко, - молвил маршал, переводя дух, - по левой стороне уничтожили отряд разведчиков из людей. Орочьи ряды были нужны, чтобы вымотать нас... - Да, - проговорил сквозь зубы Тенгель. - Но большого выбора у нас нет. Где‑то вдали, за линией вражеских костров, начали собираться тучи. Ветер усилился, принёс запах дождя. Небо на востоке посерело, потом окрасилось в болезненно‑бледный оттенок - какой‑то выцветший, будто пропитанный пеплом. Никакой не алый, хоть ночью и пролилось немерено крови. Ветер усилился, шевеля волосы защитников, развевая обрывки знамён и дым от догорающих требушетов и осадных конструкций. Первые тяжёлые капли упали на камни стены - редкие и ледяные, словно понятия не имели о том, что наступило лето. Где‑то внизу, среди рядов врага, раздался глухой, ритмичный бой - не барабанов, а чего‑то более тяжёлого, мерного, как пульс огромного зверя. Харадрим, до этого державшиеся позади орков, начали выдвигаться вперёд. Они двигались не толпой, а ровными колоннами, с дисциплиной. В руках - длинные лестницы с крючьями, на поясах - топоры и короткие мечи. Среди дыма и обломков один из требушетов, тот самый, что не успели поджечь, медленно поднимал рычаг. Послышался щелчок, и огромный камень, описав дугу, обрушился на стену. Удар пришёлся в промежуток между зубцами. Крик, стон, звон металла. Стрел почти не осталось. Несколько выстрелов - и снова тишина. Харадрим уже подходили к стене, расставляли лестницы, закрепляли крючья. Их воины действовали слаженно: одни прикрывали щитами, другие карабкались, третьи держали верёвки, чтобы подтягивать лестницы выше, если их начнут сбрасывать. - Мечи! - крикнула Тауриэль. И в этот момент воздух разорвался от визга - назгулы - Таларис и Кхамул, до этого кружившие высоко над полем битвы, теперь резко пошли на снижение. Быстро, точно, без колебаний, с размаху, ударив крыльями, ящеры пикировали над стеной. Дальше только крики, которые обрывались у земли. Менее стойкие эльфы и рохиррим цепенели и падали на месте от ужаса. - Не смотреть! - заорал Палландо. - Не поддаваться страху и стоять на местах! С этими словами он прямо метнулся вслед за Кхамулом и отогнал его столбом света из посоха. Но ужас уже расползался по стене, как яд. Кто‑то застыл, не в силах пошевелиться. Кто‑то отшатнулся от края, теряя позицию. Один из рохиррим, молодой парень с обожжённым лицом, вдруг выронил оружие и закрыл лицо руками, дрожа всем телом. Тауриэль почувствовала, как холод пробирает до костей - не от дождя, а от чего‑то иного, древнего, всепроникающего. Она стиснула рукоять меча. - Свет, - прошептала она. - Огонь… - У нас почти нет факелов, - глухо ответил Халдир, глядя, как назгулы снова набирают высоту для нового захода. - Дождь усиливается. Капли смешивались с кровью на камнях, стекали по доспехам, затуманивали зрение. Харадрим продолжали лезть наверх - методично, неумолимо. Назгулы кружили над стеной, выбирая новые жертвы. Один из эльфов, стоявший рядом с Тауриэль, схватился за голову и упал на колени, застонав. Эльфийка схватила его за плечо и потащила на себя. - Посмотри на меня! - крикнула она. - Ты не один, и... С нами Синий маг! Эльф бросил взгляд на Палландо. - Это чего-то стоит, - добавила Тауриэль. Назгулы не думали отставать, они продолжали совершать смертоносные налëты, сбрасывая всё больше и больше воинов. Халдир с остервенением целился в Кхамула, но последняя стрела предала эльфа. Он выругался. Тауриэль побежала ближе к стене, но вдруг в углу ящика блеснула последняя стрела с колбой. Эльфийка на мгновение замерла. Затем схватила стрелу, пальцы скользнули по влажному краю ящика - дождь пока был редким, но постепенно набирал частоту. Тауриэль резко выпрямилась, и в этот момент её взгляд случайно встретился со взглядом Палландо. Он молотил бойцов харадрим и выглядел жутко - весь всклокоченный и перепачканный грязью и кровью. Их глаза встретились - и в этом взгляде не было слов, только мгновенное, чёткое понимание: один отвлекает, другой наносит удар. Палландо чуть кивнул, сжал посох крепче. Тауриэль молниеносно схватила лук, поднесла стрелу к угасавшему огню факела и прицелилась. Таларис тем временем начала снижение. Её крылатая тварь, огромная, с перепончатыми крыльями и крючковатыми когтями, плавно скользила над стеной. Гха-Шаран слегка наклонилась вперёд. Палландо резко поднял посох. Яркий луч света ударил в Таларис - ослепительный, разрывающий тьму и связь ужаса, которую она наводила. Королева вскрикнула, её тварь дёрнулась, потеряла равновесие, начала заваливаться набок. Тауриэль уже была готова. Она навела стрелу в кость крыла твари. Отпустила тетиву. Колба разбилась, высвобождая жидкость, которая мгновенно разгорелась. Тварь завизжала, забила крыльями, пытаясь сбить пламя. Но огонь уже распространялся, дымился вдоль костей крыла. Таларис заревела в ярости. Тварь неуправляемо металась над харадрим, удаляясь от крепости. В конце концов, Таларис, поняв, что дело дрянь, догадалась отстегнуть ремни, спрыгнула с твари в последний момент. Кхамул, наблюдавший эту сцену, резко снизился. Его тварь подхватила Таларис за плечи, подняла в воздух. Назгулы взмыли вверх, уносясь прочь от стены, подальше от света и огня. Тварь, подбитая стрелой Тауриэль, ещё пыталась лететь, дёргалась, била уцелевшим крылом, но огонь уже охватил половину тела. Она рухнула вниз, прямо на ряды бойцов, что бежали к стене. Вспышка, крик, паника. Лицо Палландо было бледным, руки дрожали - такой выброс силы дался нелегко. Дождь усиливался, капли стучали по камням, затуманивали зрение. На какое‑то мгновение, всего на несколько ударов сердца, стало легче. Ожесточённые бои продолжались, но "отношения" сторон дрогнули. Поверхностно это вряд ли возможно было бы уловить, но кто надо - поняли. Таларис и Кхамул сидели на спине твари последнего - ящер тяжело взмахивал крыльями, набирая высоту подальше от стен Хорнбурга. Дождь хлестал по чешуе, капли стекали по чёрным доспехам назгулов. Ящер Гха-Шаран догорал внизу, среди рядов харадрим, сея панику. Кхамул бросил на спутницу косой взгляд. - Неприятно, когда огонь обращается против тебя, да? Таларис промолчала. Она медленно повернулась к нему, стиснув зубы: - Это временная неудача, не более. Но посмотри вниз. Видишь? Недопустимо, что уверенность воинов пошатнулась. Кхамул хмыкнул, наблюдая за театром боевых действий. - Маг силён, - заметил он. - Будем форсировать, защита сломается, деваться им некуда. Весь день бойцы Востока, подгоняемые назгулами, наступали неотвратимо - ровными, плотными рядами, будто живая волна, накатывающая на скалу. В отличие от орков, они не лезли напролом, а методично заполняли пространство у стены. Первые ряды, прикрываясь большими прямоугольными щитами, подступали вплотную, вгоняли крючья в щели между камнями, подтягивали лестницы. Другие, стоя позади, передавали им новые стрелы, топоры, короткие мечи - словно бесконечный конвейер смерти. Строй харадрим и троллей уже оказался на мосту, неся массивный таран - бревно с бронзовым наконечником. Они раскачивали его в едином ритме, и каждый удар отдавался гулом в стенах крепости. Ворота содрогались, деревянные доски трещали, гвозди вылетали. Ещё немного - и они не выдержат. Доспехи Тенгеля были иссечены ударами, плащ разорван, на лбу из глубокой царапины сочилась кровь. Он видел, как таран бьёт в ворота, как всё больше харадрим карабкаются наверх, как ряды защитников редеют. В глазах короля мелькнуло что‑то, чего он не показывал раньше - горькое осознание. - Вальдред, - прохрипел он. - Передай приказ отступать в крепость. Баррикадироваться внутри. Завалить все проходы, оставить только центральный зал. Мы будем держать оборону там. Вальдред повиновался. В груди Тауриэль сдавило, но не от страха, а от боли за тех, кто не доживёт до рассвета. Душа раскалывалась на части при виде зарубленных соратников и рохиррим. Лицо Халдира было в крови, хоть и не его, а волосы слиплись от пота и грязи. Он сшышал приказ, видел, как защитники начинают отступать, и понимал - это не поражение, а перегруппировка. Но внутри всё равно дребезжало знание правды - они теряли стену, последнюю линию обороны. Мантия Палландо была сильно изорвана, руки дрожали от напряжения. Он посмотрел на Тауриэль и Халдира, на отступающих воинов, на Тенгеля, который точно был ранен, но скрывал это. "Да, отступление. Но не поражение. Ещё не поражение". Защитники начали организованно отходить. Одни прикрывали отступление, отбиваясь мечами и топорами, другие тащили раненых. Кто‑то с криками бросал последние камни со стены, мстя за убитых друзей. Тауриэль отступила последней, бросив взгляд на стену, которую они держали дольше, чем ожидалось. Немыслимо дольше. Король тяжело опустился на каменный выступ в зале крепости. Казалось, его лицо было обескровлено, на боку - промокшая от крови повязка. Боль жгла и пульсировала. Но ещё больнее было внутри - и не от ран. Палландо подошёл к Владыке и присел рядом, уже понимая, что, как минимум, боеспособность Короля была утрачена. - Ты потерял много крови... - Скажи мне правду, Палландо, - перебил Тенгель. - Сколько у нас шансов продержаться? Палландо помолчал, глядя в глаза королю. - Ты и сам знаешь ответ. - Да, - Король вздохнул. - В этом всё и дело. Они не уйдут. Я чувствую это. Словно тьма решила поглотить нас до последнего камня. Теоден ещё так мал... Синий маг закрыл глаза, напряжённо ища хоть какую-то определённость в интуиции, хоть какой-то проблеск надежды. Ничего. Совсем ничего. Палландо открыл глаза - он знал это чувство. И оно означало лишь то, что ощущение любых подсказок будущего было намеренно скрыто. " Высший замысел. Ну а как же иначе... Когда в Арде Моргот". - Не сегодня, - выпалил он, глянув на Тенгеля. - И не завтра. Вот, что я вижу точно. Король усмехнулся, хотя улыбка вышла горькой. - Значит, считанные дни... И дни эти слились в один бесконечный кошмар. Осаждающие не отступали - они только усиливали давление. Время от времени громыхало от того самого проклятого требушета, что так и не удалось достать за осадными конструкциями. Назгулы кружили над крепостью, не давая защитникам передышки. Их присутствие давило на разум. Каждому было не по себе от того, что это посланники самого Моргота. Камни били в ворота и стены, сотрясая крепость до основания. Запасы начали истощаться. Вода и еда ещё не были на исходе, но естественно уходили. Враг знал об этом. Они не торопились - просто ждали, пока голод и усталость сделают своё дело. Напряжение достигло предела. Люди и эльфы спали урывками, по очереди. Раненые стонали, но никто не жаловался. На третий день дождь вроде и закончился, но солнце так и не выходило. Халдир и Тауриэль нашли короткий миг тишины в боковой галерее крепости - здесь, вдали от главных проходов, было почти тихо. Эльфийка прислонилась к холодной каменной колонне, пытаясь отдышаться. Её руки подрагивали от многочасовой нагрузки - мышцы уже просто отказывались слушаться. Халдир остановился напротив, молча изучая её взглядом. Он заметил, как она невольно нахмурилась, поправляя ремень на плече - точно где‑то была рана, о которой она не говорила. Тут вообще люди и эльфы теряли привычку воспринимать боль как угрозу. Халдир сделал шаг ближе, но не произнёс ни слова. Вместо этого он просто протянул флягу. Тауриэль взглянула на него, чуть склонив голову. Её бледные впалые щеки едва заметно порозовели, хоть она вовсе и не хотела смущаться - не то время. Но она отпила несколько глотков, затем вернула флягу, но Халдир не взял её обратно. Вместо этого он осторожно коснулся её запястья, будто проверял, не ледяная ли у неё кожа. Затем его пальцы скользнули выше, к локтю, словно он хотел убедиться, что она устоит. - Если ты упадёшь, кто будет прикрывать мой фланг? - вдруг улыбнулся он. Тауриэль не смогла сдержать улыбки в ответ. Она хотела отпустить какую-нибудь горькую иронию, но что‑то в его голосе остановило её. Вместо этого эльфийка опустила глаза, рассматривая царапину на его доспехе. Халдир отпустил её руку, но остался рядом. Оба молчали, слушая далёкий гул осады. Вдруг Тауриэль подняла голову и встретилась с ним взглядом - её маска стойкости словно растворилась в одно мгновение. - Мне страшно. Это прозвучало так просто, так откровенно, что Халдир просто замер. - Мне тоже. Они стояли так несколько секунд - слишком близко, чтобы это было просто дружеской поддержкой, но слишком скованные усталостью и обстоятельствами, чтобы сказать что‑то ещё. Во всём этом было нечто совершенно не эльфийское. Халдир не мог понять, чем же именно она так не похожа на всех, кого он знал. Может быть, как раз тем, что были так заметны её уязвимости, которые очень походили на человеческие. "Или, может, это присуще всем лесным эльфам? Хотя... Какое это имеет значение..." Воздух между ними будто стал тяжелее, чем обычно. Эльф медленно, нерешительно поднял руку и осторожно коснулся её щеки. Дыхание Тауриэль на мгновение сбилось. Слишком неожиданно. Она хотела отстраниться, привычно вернуть маску невозмутимости, но что‑то внутри не позволило. Тауриэль смотрела на Халдира во все глаза, в которых было всё то, что не могло быть озвучено. Его большой палец едва ощутимо провёл вдоль её скулы. В этом прикосновении был и страх потерять, и отчаяние перед лицом неизбежного, и то самое чувство, которое только-только зажглось. Но они оба не знали, сколько у них времени. Тауриэль закрыла глаза на мгновение. Когда она открыла их снова, в них бушевала пронзительная решимость. - Если это конец… я хочу запомнить не только бой, - хрипло молвила она. Халдир кивнул, будто ждал этих слов. Его вторая рука осторожно легла на её плечо. Он больше не пытался скрыть то, что чувствовал. Он наклонился ближе. Дыхание смешалось. Где‑то далеко грохнул очередной удар тарана, но они не обратили внимания. В этот миг существовали только они двое, тишина галереи. Они замерли на это хрупкое драгоценное мгновение, вырванное у войны. Тауриэль явственно ощутила желание броситься в поцелуй, раствориться в нём. Но тогда прервать его стало бы или невыносимо, или невозможно. Она отстранилась. Халдир понял, что они только что пережили одно и то же. Они одновременно отпустили друг друга - вернулись к привычному ритму битвы. Но всё изменилось. В их взглядах, в походке, в том, как они теперь держались рядом. Всё наполнилось тем, что они больше не пытались скрывать, даже перед лицом смерти.