Часть 3:Duel with the devil Lord

"Человеку свойственно верить, что с ним не случится ничего сверхъестественного, что несчастья происходят с другими".

 

"Цветы на чердаке" Вирджинии Эндрюс

Глава третья:Duel with the devil Lord

Дрим Солус — имя, которое навсегда отпечаталось в моей памяти, как яркий след на песке. Он был тем самым человеком, который изменил мое представление о мире. Его волосы, словно рыжие закатные лучи, ниспадали кудрявыми прядями, а глаза цвета желтовато-зеленой листвы сверкали искренностью и любопытством. Дрим жил неподалеку от нашего поместья, в маленьком домике у подножия холма. Я часто замечала его, когда бродила по саду, наслаждаясь свободой и одиночеством. Мой отец, поглощенный своими экспедициями, часто отсутствовал. Меня воспитывала гувернантка мисс Тромбукс. Её лицо, лишённое эмоций, напоминало тень, а воздух вокруг неё казался тяжелым. Я не могла не ощущать её холодность, и это было естественно. Разве можно было винить её за отстранённость, если вскоре я сама стала такой же? Мне не нравилось сидеть в поместье, и я искала способы выбраться из-под опеки. В такие моменты я прибегала к хитрости, чтобы сбежать. Я создавала свою копию с помощью заклинания Джеминио, которому меня научил отец. Было бы просто непростительно не воспользоваться этими знаниями. Пока мисс Тромбукс думала, что я, как самый правильный послушный ребенок, сижу и играю в своей комнате, я уже была далеко от поместья. Когда солнце клонилось к закату, я шла через густые заросли к ручью. Мне нравилось там бывать: бросать камешки в воду и смотреть, как они исчезают. Я взлетала в воздух и парила, наслаждаясь свободой и победой. И тогда случилось то, что изменило меня навсегда. Я почувствовала на себе чей-то взгляд и обернулась. За деревом прятался Дрим. Его глаза светились любопытством, на лице играла робкая улыбка. — Ты волшебница? — неожиданно спросил он, нарушив тишину. Я удивленно подняла на него взгляд, а затем, не удержавшись, рассмеялась. Мой смех раскатом прокатился по всей округе, сначала я подумала, что ему не понравилось это, но вскоре он и сам засмеялся. — Ну, если ты так считаешь, — ответила, когда наконец смогла успокоить свое дыхание от непрерывного хохота я, наклоняясь к воде. Дрим приблизился ко мне и сел рядом. Мы сидели на большом камне, мои ноги омывала вода, которая искрилась на ярком солнце. Я замечала, как Дрим кидает на меня заинтересованные мальчишечьи взгляды, как он с упоением смотрит на мои руки, которые прибирают камни в воду и запускают в центр озера. — Я следил за тобой, — признался он, отводя глаза. — Мне говорили, что в этом поместье живут... плохие люди. Я медленно приблизилась к нему, чувствуя, как каждый шаг становится всё более осознанным и осторожным. Его присутствие словно притягивало меня, как магнит. Когда наши глаза встретились, я ощутила, как время будто замедлилось. Его водянисто-зелёные глаза, полные тепла и лёгкой грусти, отражали свет, который, казалось, проникал в самую глубину моей души. Мои глаза, почти такие же по цвету, но ярче и глубже, словно хотели рассказать ему что-то важное, что-то, что я сама ещё не осознала. На его лице я заметила россыпь милых веснушек, которые казались маленькими звёздочками, упавшими на его кожу. Эти веснушки манили меня, вызывая желание прикоснуться к ним, почувствовать их мягкость и тепло. Я не могла отвести взгляд, словно боялась, что, если сделаю это, он исчезнет, и я никогда больше не смогу увидеть эту удивительную смесь нежности и загадочности. — А я какая? — спросила я, заглядывая ему в глаза. Он поднял взгляд и, казалось, впервые посмотрел на меня по-настоящему. — Ты хорошая, — просто сказал он. Эти слова стали для меня чем-то большим, чем просто признание. Они стали началом новой главы в моей жизни. С того дня я больше не чувствовала себя одинокой. Дрим стал моим спутником, моим другом, человеком, с которым я могла делиться своими мечтами и страхами. Он научил меня видеть мир иначе, открыл глаза на то, что настоящее волшебство кроется не в магии, а в простых, но искренних поступках. Мне было всего девять лет, когда я встретила Дрима Солуса. Но этот момент изменил меня навсегда. Я больше не была девочкой, гуляющей в тени, и не разговаривала сама с собой. У меня появился друг, который стал для меня всем. И, возможно, самое главное, я поняла, что даже в самом мрачном поместье можно найти свет, если рядом есть тот, кто готов разделить с тобой этот путь.

***

12 сентября 1945. Даркела вышла из теплой гостиной Слизерина и, оглядевшись, сразу заметила Розмари. Та стояла у выхода, опередив остальных, и ее вид был далек от обычного. Волосы спутались в беспорядке, лицо выглядело помятым, а под глазами залегли глубокие тени. В этом образе не было ни капли той энергии и радости, которую Даркела привыкла видеть на лице подруги. Даркела подошла ближе, и сердце сжалось от тревоги. Розмари едва сдерживала слезы, ее глаза блестели от влаги, а губы дрожали. На ее лице застыла мрачная маска, лишенная прежнего веселья и задора. Даркела не могла поверить, что это та самая Розмари, которая всегда оставалась жизнерадостной, несмотря ни на что. Казалось, что с ее лица стерли все краски, оставив лишь тень былой улыбки. Даркела нахмурилась, глядя на Розмари. Она не была мастером в утешении, но почему-то внутри у нее что-то сжалось. Что-то мягкое, теплое, почти забытое. — Плохая ночь, — прошептала Розмари, опустив взгляд. В ее глазах застыла печаль, а по щекам скатились одинокие слезы. Даркела сжала зубы, стараясь сдержать эмоции. Она подумала, что Розмари снова рассталась с парнем. Розмари была известна своей любвеобильностью. Возможно, это был тот, кого она встретила в первый день в Хогвартсе. Даркела подошла ближе, и её голос прозвучал строго, но в нем промелькнула капелька тепла. — Orlando Она взмахнула палочкой, и воздух вокруг наполнился мягким светом. Розмари замерла, ее взгляд расширился от удивления. Даркела продолжала творить магию, и перед ее глазами разворачивалось настоящее чудо. Волосы Розмари распрямились, ее лицо посветлело, синяки и следы усталости исчезли. — Это... Это невероятно! — выдохнула Розмари, ее голос дрожал от волнения. Она обернулась к Даркеле, и в ее глазах засияла искренняя радость. Слезы блестели на ее щеках, но теперь это были слезы счастья. Розмари сделала шаг вперед, ее движения были полны грации и решимости. Она не дала Даркеле возможности отстраниться, а вместо этого заключила ее в объятия. Ее тело было напряжено, но внутри бушевал ураган чувств. Эмоции переполняли ее, и она боялась, что если отпустит Даркелу, то потеряет что-то важное, что-то, что было ей так необходимо. — Спасибо! Огромное спасибо! — прошептала Розмари, прижимаясь к Даркеле. Даркела не сразу ответила. Ее лицо оставалось невозмутимым, но в глубине глаз мелькнула тень улыбки. Она мягко отстранилась, и Розмари, почувствовав напряжение, отпустила ее. — Не за что, — произнесла Даркела, стараясь говорить холодно. — Однако помни, что забота о себе — это твоя ответственность. Никто не должен делать это за тебя. А сейчас пойдем на урок. Розмари кивнула, но ее глаза все еще пылали благодарностью. Она взяла Даркелу под руку, и их шаги были тихими, словно они боялись нарушить хрупкую тишину, которая окутывала их, как невидимый плащ. В голове Даркелы роились мысли, как осенние листья, кружащиеся в воздухе. Во-первых, это теплое чувство внутри, которое она так старательно пыталась игнорировать, теперь казалось ей чем-то чужеродным. Ей хотелось избавиться от него, как от старого, ненужного плаща, который больше не согревает. Во-вторых, она жаждала уединения, как путник жаждет оазиса в пустыне. Ей нужно было время, чтобы восстановить силы, чтобы погрузиться в свои мысли, как в темный омут, где нет ни света, ни звуков. Она мечтала о прогулках по мрачным лесам, где туман, как призрачный занавес, скрывал очертания деревьев, а воздух был пропитан запахом сырости и прелых листьев. Ей хотелось увидеть воронов, сидящих на готических надгробиях, словно древние стражи, хранящие тайны веков. В детстве она часто приходила на кладбище рядом с их домом, где ее сердце находило утешение в тишине и покое. Это было место, где она могла быть самой собой, где ее никто не мог найти. Но теперь все изменилось. В ее жизни появился Дрим, и этот свет, который он приносил, казался ей слишком ярким, слишком ослепляющим. Даркела дотронулась до подвески на шее — череп маленького черного ворона, который всегда был ее спутником. Холодок металла, словно прикосновение старого друга, успокоил ее. Она боялась потерять его, как боялась потерять себя. В последнее время ей часто снились сны о прошлом, о тех временах, когда мир был мрачным и загадочным. Почему она так стремилась вернуться к этим воспоминаниям? Почему ее сердце тянулось к этим теням? Розмари прервала ее размышления своим мягким голосом: — Ты очень умная, — сказала Розмари, стараясь отвлечь Даркелу от мрачных мыслей. — Таких умных людей я еще не встречала. Ты действительно выдающаяся, — добавила она. Даркела фыркнула, но на ее лице мелькнула легкая улыбка. — Спасибо, но твоя лесть не заслужена. Розета вздохнула, но не отступила. — Послушай, со мной мало кто дружит. Из-за... Ну, ты понимаешь. Даркела приподняла брови, ожидая продолжения, но Розмари замялась, словно не зная, как продолжить. — Меня все считают шлюхой. На пятом курсе меня бросил Розье, и против меня насторожились все. Все считают, что я... девушка легкого поведения. Никто не хочет со мной дружить, никто не хочет жить со мной в одной комнате. Даркела на мгновение замерла, ее взгляд стал холодным, но в нем мелькнуло что-то новое — понимание.Розмари опустила голову, пряча глаза за завесой густых каштановых волос. Она нервно теребила край своей мантии, чувствуя, как внутри все сжимается от горечи и обиды. Даркела, стоя напротив внимательно смотрела на нее, словно пытаясь прочитать каждую мысль, каждую эмоцию, скрытую за этими словами. — Честно,мнев все равно с кем ты спишь.. — тихо сказала Даркела, ее голос звучал мягко, но в нем ощущалась непоколебимая уверенность. — Я видела, как люди могут разрушить твою жизнь, просто поверив в то, что они знают лучше. Но знаешь, Розмари, правда в том, что никто не имеет права судить тебя за твои решения. Розмари подняла взгляд, и в ее глазах мелькнула искра надежды. Она не ожидала, что кто-то поймет ее так глубоко. — Я чувствую себя... одинокой, — призналась она, голос дрожал, но в нем звучала отчаянная честность. — Все смотрят на меня с осуждением, и я... я боюсь, что никто никогда не увидит меня такой, какая я есть. Даркела вздохнула, и на мгновение ее лицо смягчилось, словно она вспомнила что-то свое. — Ты знаешь, я тоже была одинокой, — сказала она, глядя куда-то вдаль. — В детстве я чувствовала себя чужой среди своих. Люди видели во мне то, чего я не была, и это... это разрывало меня изнутри. Розмари удивлённо посмотрела на Даркелу, ее глаза расширились от удивления. Она не могла поверить, что эта холодная и отстранённая девушка когда-то тоже страдала. — Но я научилась не позволять другим определять, кто я есть, — продолжила Даркела, её голос снова стал твёрдым. — Я поняла, что моя сила не в том, чтобы соответствовать чужим ожиданиям, а в том, чтобы быть собой. И знаешь что? Это самое трудное, но и самое важное. Розмари кивнула, чувствуя, как что-то внутри неё меняется. Слова Даркелы звучали как набатный звон, пробуждая в ней давно забытое чувство. — Ты права, — прошептала она, глядя Даркеле прямо в глаза. — Я не должна позволять им... я должна быть собой. Даркела улыбнулась, и на этот раз её улыбка была тёплой и искренней. — Вот и отлично, — сказала она, поднимаясь со своего места. — А теперь иди, найди свою силу. Ты её заслуживаешь. — Спасибо, Даркела, — прошептала она, сжимая руку девушки. — Ты... ты не такая, как все. Даркела слегка улыбнулась, но ее взгляд оставался холодным и проницательным. — Просто не позволяй другим определять, кто ты есть, — добавила она, и в ее голосе прозвучала сталь. — Ты сама знаешь, кто ты, и это самое главное. Розмари кивнула, чувствуя, как в ее душе начинает зарождаться что-то новое — уверенность и сила, которых ей так не хватало. Она посмотрела вперед, туда, где их ждали новые испытания и уроки, и улыбнулась. — Да, — тихо сказала она. — Я знаю. Пойдем урок уже почти начался. Впервые за долгое время Даркела позволила себе проявить доброту и теплоту. Это её разозлило. Ей не хотелось, чтобы кто-то с ней дружил. Она жаждала одиночества, покоя. Но люди не оставляли её в покое, и она чувствовала себя беззащитной перед ними. Особенно перед Розмари. Она не смогла удержать свой холодный замок, полный красоты и бесчувствия.Но как говорится еще не вечер...

***

В кабинете царила прохлада, словно сама атмосфера пыталась остудить напряжённость, витавшую в воздухе. Профессор Вилкост, женщина средних лет с пышной копной светлых волос, грациозно скользила по помещению, словно балерина на сцене. Её голос, мягкий и глубокий, звучал, как музыка, наполняя комнату эхом. Студенты, словно зачарованные, ловили каждое её слово, впитывая знания, как губка. Даркела, напротив, чувствовала себя не в своей тарелке. Её мысли, как беспокойные волны, накатывали одна за другой. Она пыталась сосредоточиться, но безуспешно. Её терзали вопросы: почему она проявила теплоту к Розмари? Почему пожалела её? Ведь это было ошибкой. Нужно было оставить её одну, позволить самой разобраться с проблемами. Но теперь пути назад не было. Когда профессор назвала её имя, Даркела вздрогнула, как от удара. Её лицо побледнело, но она быстро взяла себя в руки, выпрямившись с гордо поднятой головой. Взгляд её стал холодным, как лёд, и она произнесла: — Да, профессор? Профессор Вилкост улыбнулась, её глаза за стёклами очков сверкнули интересом. — Вы новенькая, и сегодня у нас по расписанию дуэли. Я бы хотела посмотреть на ваше мастерство в партнёрстве, — её голос звучал спокойно, но в нём слышалась скрытая сила. Даркела кивнула, её сердце забилось быстрее. Она поднялась с места, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. Профессор Вилкост повернулась к двери, её взгляд остановился на высоком юноше с светлыми волосами и уверенной походкой. — Что ж, пожалуй, пусть с вами будет Эван Розье. Выходите. Внутри так и хотелось смеяться. Только она говорила об этом "покорителе" сердец с Розмари, о том, как он бросил бедную девушку, и как сразу такой подарок судьбы. Да, Даркела уже наслаждалась проигрышем этого паренька. Даркела встала на помост для дуэли и взяла палочку. Магия словно ожила в её руках, смешивая свою силу с силой палочки. Глаза её вспыхнули решимостью. Она не волновалась, ведь помнила слова отца: «То, что я передал тебе дома, превосходит знания, полученные в этой непутёвой школе. Применяй свои навыки с умом.» Эван шел навстречу, его шаги были уверенными, но в них чувствовалась легкая усталость. На его лице играла слабая ухмылка, словно он знал что-то, что Даркела еще не поняла. Скорее всего, он уже предполагал о своем поражении и теперь раздумывал, как бы сделать ноги. Подойдя ближе, он зевнул, прикрыв рот ладонью, а затем, с грацией хищника, поклонился ей. — Я обещаю быть нежным, — прошептал он, его голос звучал мягко, но в нем таилась скрытая угроза, угроза для малолеток, возможно, студентов первых курсов он бы и смог запугать, но явно не ее. Даркела ухмыльнулась, уже представляя картину лежащего Эвана в позе «Витрувианский человек» Леонардо да Винчи. — А я люблю пожёстче, — ответила она, ее голос был твердым, как сталь. — Поэтому, боюсь, мне не понравится твоя "нежность". Послышались смешки.Их взгляды пересеклись, и в воздухе повисло напряжение, словно перед грозой. В этот момент Даркела почувствовала, как адреналин начинает бурлить в ее венах. Дуэль началась. Эван был слабым дуэлянтом, это было очевидно с первых же секунд. Его движения были медленными и неуклюжими, а его заклинания — предсказуемыми. Даркела, привыкшая к более серьезным противникам, легко уклонялась от его атак и контратаковала с такой точностью, что он не успевал даже понять, что произошло. Когда Рудольфус наконец отвлекся, Даркела не упустила возможности. С молниеносной скоростью она подняла палочку и невербально послала: —Petrificus Totalus! Заклинание сорвалось с ее губ, и в тот же миг Эван замер, его тело окаменело, а на лице осталась возмутительная улыбка. Он упал на пол, словно марионетка, у которой оборвались нити. Профессор Вилкост наблюдала за дуэлью с пристальным вниманием, её глаза следили за каждым движением. Когда Даркела закончила, она подошла ближе, её взгляд был одновременно изучающим и одобрительным. — Ваши движения удивительно плавные и точные. У вас прекрасно получаются невербальные заклинания. Это удивительно, — сказала она, слегка склонив голову. — Вы не впервые участвуете в дуэли, не так ли? Даркела кивнула, не сводя глаз с Эвана который стоял с поникшим видом. — Да, мой отец всегда говорил, что время — это ресурс, который нужно использовать с умом. Вилкост улыбнулась, но в её глазах мелькнуло уважение. — Что ж, Эван оказался слабым противником для вас. Поэтому я предлагаю вам....пожалуй Реддла. Том, выходите. Том, словно призрак, вынырнул из теневой зоны, его черные волосы находились в состоянии легкого беспорядка, а в глазах тлел холодный огонь, напоминающий пламя древнего артефакта. Его лицо не выражало ни малейшего признака улыбки, лишь едва заметный кивок в сторону Даркелы свидетельствовал о его присутствии. Палочка, тонкая и изящная, подобно лезвию бритвы, уже находилась в его руке, готовая к действию. Даркела ощутила, как воздух вокруг них уплотнился, словно сама атмосфера начала готовиться к предстоящему столкновению. — Начнём? — его голос прозвучал тихо, почти шёпотом, но каждое слово звучало, как удар колокола, пронзая тишину. Даркела не ответила, её пальцы крепче сжали палочку. Она сделала первый шаг вперёд, её заклинание вырвалось из губ, как стрела, но Том парировал его с лёгкостью, будто отмахиваясь от мухи. Его ответный выпад был быстрым и точным — красная молния пронеслась в сантиметрах от её плеча, оставив за собой запах озона. Они двигались, как два хищника, кружа вокруг друг друга. Заклинания, словно стрелы, летали в воздухе, сталкивались и взрывались в ярких вспышках света. Даркела чувствовала, как её сердце бьётся в такт их движениям, каждый удар палочки — это вызов, каждый шаг — расчёт. Том был силен, но она не уступала. Её магия была точной, как скальпель, а его — разрушительной, как буря. Одно из его заклинаний задело её руку, оставив тонкий порез. Даркела даже не вздрогнула, лишь усмехнулась, чувствуя, как адреналин разливается по венам. Она ответила серией быстрых заклинаний, заставив Тома отступить на шаг. Его глаза вспыхнули, и он бросился вперёд, но она была готова. Их палочки столкнулись в воздухе, и между ними вспыхнула искра, словно молния, пронзившая тишину. Они замерли, глядя друг на друга, их дыхание смешалось, а напряжение между ними стало почти осязаемым. Вилкост, наблюдая за этой схваткой, слегка приподняла бровь, но не вмешивалась. — Довольно, — наконец произнесла она, её голос прозвучал твёрдо, но без злобы. — Вам обоим нужно в больничное крыло. Даркела и Том замерли в напряжённой тишине. Их взгляды пересеклись, словно два клинка, готовые столкнуться. Даркела, её тёмные волосы растрепались, а глаза сверкали холодным огнём. Том, с его бледной кожей и острым подбородком, выглядел как воплощение тёмной силы, но в его глазах читалось нечто большее — уважение. — Ты хороший дуэлянт, — произнёс Том, его голос был тихим, но в нём звучала сталь. Даркела усмехнулась, её губы тронула лёгкая, почти незаметная улыбка. — Да ну, — бросила она с сарказмом. — Ты тоже неплох. Том нахмурился, его лицо исказила гримаса ярости. Он схватил Даркелу за плечо с такой силой, что она не смогла сдержать болезненный выдох. Её тело прижалось к холодной стене, а сердце забилось быстрее. — Неплох, хочешь сказать, и всё? — прорычал он, его голос дрожал от злости. — А что тебе ещё сказать? — ответила Даркела, стараясь сохранять спокойствие. — Том отпусти меня немедленно, Реддл. Том прищурился, его глаза сузились до щелочек. — Ты не знаешь, с кем имеешь дело, Мракс, — прошипел он, его голос стал низким и угрожающим, словно змеиное шипение. Даркела прищурилась, её взгляд стал острым и пронзительным. Она почувствовала, как внутри неё закипает ярость. Её глаза вспыхнули, и она зашипела в ответ: — S'lyssi me, sssmother, yesss. Том замер, ошеломленно глядя на нее. — Тебе известен парсултанг? — тихо спросил он, его голос выдавал смесь гневных и восхищенных интонаций. Даркела приподняла бровь, её взгляд был полон насмешливого превосходства. Она сделала шаг вперёд, её фигура казалась воплощением грации и силы, словно хищница, готовящаяся к прыжку. — Больше того, — ответила она, её голос был низким и бархатистым, но в нём сквозила угроза, — я удивлена, что он тебе знаком. Т Он прищурился, его губы сжались в тонкую линию. — Ты слишком самоуверенна, — бросил он, его голос был полон презрения. Даркела лишь усмехнулась, её улыбка была ледяной, как северное сияние. Она наклонилась ближе, так что их лица почти соприкоснулись, и выдохнула ему в лицо, её дыхание было холодным и едким, словно морозный ветер. — Ты даже не подозреваешь о масштабах моей уверенности, дорогой. Она резко вытащила палочку и приставила её к животу Тома. Её пальцы дрожали, но в глазах горел огонь решимости. Прошептав заклинание одними губами, она почувствовала, как воздух вокруг них задрожал. Том отлетел к противоположной стене, ударившись с такой силой, что его тело замерло на мгновение. Даркела, не оборачиваясь, медленно опустила палочку. Её губы тронула лёгкая улыбка, но в глазах всё ещё горел огонь. — До встречи, малыш, — сказала она и, развернувшись, направилась к больничному крылу, оставляя Тома, который был готов разорвать ее на куски, одного.

***

На следующий день, как только Даркела вошла в кабинет профессора истории магии, она сразу ощутила атмосферу, предвещающую непростой урок. Профессор, стоявший за преподавательским столом, имел вид человека, чьи эмоциональные реакции давно подавили любые проявления теплоты. Его речь была лишена эмоциональной окраски, а взгляд, холодный и отстранённый, отражал тусклый свет магического освещения, словно ледяной покров, скрывающий внутренний огонь. Он обсуждал Тёмные искусства с явным отвращением, представляя их как нечто деструктивное и аморальное. — Ты вчера уделала Розье, — раздался тихий голос Розмари, сидевшей рядом. — Правда, ты была восхитительна. И Реддла ты тоже уделала. Никто никогда не смел его тронуть. Т Даркела улыбнулась, но её взгляд оставался холодным. — Не смел? Реддл что, божество какое-то, чтобы никто не смел его трогать? Розмари помрачнела, но ничего не ответила. — Он лучше не связывайся с ним, — прошептала Розетта, глядя на Даркелу с тревогой. — Реддл — это не просто человек. Он опасен. Даркела не ответила, лишь отвернулась от Розмари и погрузилась в лекцию урока. Она не могла принять такую позицию. Убеждённая в праве каждого мага на свободный выбор пути, особенно если этот путь ведёт к познанию, Даркела считала тёмные искусства не просто набором заклинаний и ритуалов, а глубокой философской системой, способной пролить свет на вопросы за гранью официальной доктрины. Как можно защищать и бороться с неизвестным, не зная его? Каждое его слово вызывало у Даркелы всё большее раздражение. Он вызывал студентов к доске, задавал вопросы, ответы на которые казались ей уже были ему известны. Его пронзительный взгляд, холодный, как лезвие ножа, проникал в каждого, кто осмеливался противоречить ему. — Мисс Мракс, вы согласны с моей точкой зрения? — обратился он к ней. — Нет, профессор, — ответила она уверенно, но твёрдо. Его брови слегка приподнялись, но голос остался ледяным. — Почему? — Потому что каждый маг имеет право изучать Тёмные искусства, — сказала она, чувствуя, как её голос приобретает уверенную интонацию. — Мы не можем защитить себя от того, чего не понимаем. Класс замер, словно каждый ученик затаил дыхание. Даркела заметила, как студенты переглянулись, и их взгляды, полные любопытства и лёгкого страха, устремились в её сторону. Она почувствовала, как её щёки вспыхнули, но не отвела взгляда. — Объясните свою позицию, — приказал он, и его голос, хоть и стал чуть мягче, всё ещё оставался холодным, как вода из глубин озера. — Тёмные искусства — это неотъемлемая часть магической традиции, — начала она, стараясь сохранять спокойствие и уверенность. — Они не всегда ведут к разрушению, как вы утверждаете. Напротив, они предоставляют глубокое понимание того, с чем мы сталкиваемся, расширяют наши горизонты и помогают лучше понять мир и самих себя. — Вы верите в чистоту крови? — спросил он, словно пытаясь прижать её к стенке. «Черт возьми,причем здесь это» — пронеслось у неё в голове. — Я уважаю семью и традиции, — ответила она твёрдо, стараясь не показать волнения. — Но я против фанатизма и жестокости, которые связаны с этими идеями. Он усмехнулся, но в его глазах промелькнуло нечто неожиданное — интерес. — Интересно, — задумчиво произнес он, наклонив голову. — Откуда у вас такие знания? — Отец многому меня научил, — ответила она спокойно. — Вы не согласны с моей позицией? — спросил он, в его голосе зазвучала насмешка. — Да, — твёрдо кивнула она. — Изучение Тёмных искусств — это не путь к гибели, а возможность для понимания и защиты. — Кто ещё не согласен с моей точкой зрения? — спросил он, обведя класс взглядом. Из толпы вышел Том Реддл. В его глазах читалась решимость, а голос звучал твёрдо. Она не ожидала, что он встанет на её защиту. Том Реддл, которого она чуть не убила, стал её союзником. По крайней мере, в этом вопросе. — Я, — сказал он, глядя прямо в глаза профессору. — Мисс Мракс права. Мы стоим на пороге вымирания, и Тёмные искусства могут стать нашей последней надеждой. Профессор замер, его взгляд метнулся от Даркелы к Тому. На мгновение в кабинете воцарилась тишина, настолько густая, что её можно было разрезать ножом. Затем его лицо немного смягчилось, но в глазах всё ещё читался интерес. — Объясните свою точку зрения, — произнёс он, и его голос стал чуть теплее, хотя всё ещё оставался холодным. Том шагнул вперёд, его слова звучали твёрдо и уверенно. — Тёмные искусства не всегда ведут к гибели, — начал он. — Напротив, они могут стать мощным инструментом, способным помочь нам выжить. Наш мир на грани исчезновения, и если мы не готовы к любым вызовам, нас ждёт полное уничтожение. Профессор нахмурился, его взгляд стал более изучающим. Он явно пытался понять, насколько серьёзно Том относится к своим словам. — Что вы предлагаете? — спросил он после длительной паузы, его голос стал ещё более тихим. — Мы должны изучать Тёмные искусства, — ответил Том. — Нам необходимо научиться использовать их силу для защиты от тех, кто угрожает нашему существованию. Профессор повернул голову к Даркеле, и его взгляд стал задумчивым. — Мисс Мракс, вы действительно верите в то, что говорите? — спросил он, глядя ей прямо в глаза. — Да, — ответила она твёрдо, чувствуя, как её уверенность возрастает. — Тёмные искусства могут быть использованы во благо, если мы поймём их сущность и научимся контролировать их силу. Профессор кивнул, его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах что-то изменилось. — Хорошо, — произнёс он после долгой паузы. — Но помните, что использование Тёмных искусств всегда сопряжено с высоким риском. Вы должны проявлять осторожность, мудрость и ответственность. Он повернулся к классу, и его голос стал более уверенным и властным. — Урок продолжается, — сказал он, но Даркела заметила, что его взгляд задержался на ней. В его глазах теперь было больше уважения, чем презрения. По завершении урока Даркела покинула классную комнату в состоянии когнитивного диссонанса. Во-первых, исходя из своих предположений, она ожидала, что победа в дуэли с Томом, которая, по сути, представляла собой эпистемологическое противостояние, окажет влияние на его последующее поведение и отношение к ней. Однако, к ее удивлению, Том Реддл не только не продемонстрировал признаков антагонизма, но и, фактически, поддержал ее аргументацию, что противоречило ее первоначальным ожиданиям и вызвало у нее глубокое чувство неопределенности и внутреннего конфликта на протяжении всего последующего дня

***

Том Реддл стоял, окутанный тенями высоких колонн, их мрачные силуэты казались живыми стражами его тайных мыслей. Его глаза, черные, как безлунная ночь, пронзали пространство, словно два острых кинжала, выискивая малейшее движение Даркелы Мракс. Она была здесь новенькой, но уже оставила на его душе шрам, глубокий и болезненный, который он не мог игнорировать. Ее победа в поединке, словно ядовитый цветок, расцвела в его сознании, отравив его самодовольство. Даркела стояла перед ним, воплощение непокорности и дерзости, и ее присутствие было подобно огню, разгорающемуся в сухом лесу. —Мракс, — прошептал он, его голос, холодный и язвительный, как лезвие ножа, разрезал тишину зала. — Ты действительно думаешь, что одна победа надо мной делает нас равными? Даркела медленно обернулась, ее темные, как ночное небо, волосы развевались вокруг лица, словно живые тени. Ее глаза, холодные, насмешливые, впились в его, и в этом взгляде он увидел что-то, что заставило его сердце забиться быстрее. —Равными? — ее голос, тихий, но полный яда, скользнул по его коже, как ледяная вода. Нет, Реддл. Я просто показала тебе, что ты не можешь быть непобедимым. Эти слова, словно удар хлыста, обожгли его. Он ненавидел ее за это. Ненавидел за то, что она осмелилась бросить ему вызов, за то, что ее присутствие будоражило его разум и душу. Но больше всего он ненавидел себя за то, что не мог отвести от нее взгляда. В ней было что-то, что притягивало его, как магнит притягивает железо. —Кто ты, Даркела? — спросил он, его голос стал тише, но в нем послышались нотки любопытства, смешанные с угрозой. — Откуда ты взялась и что тебе нужно? Она улыбнулась, и в этой улыбке было нечто зловещее, что-то, что заставило его вздрогнуть. —Ты хочешь знать, Реддл? Тогда ищи ответы сам. Если, конечно, сможешь, — ее слова повисли в воздухе, как тонкая паутина, готовая разорваться от малейшего прикосновения. Она повернулась, чтобы уйти, но он, словно тень, оказался перед ней. Его рука, холодная и твердая, схватила ее запястье с такой силой, что она едва не вскрикнула. —Не играй со мной, Мракс, — прошипел он, его дыхание, горячее и тяжелое, обожгло ее кожу. — Ты не знаешь, с кем связалась. Ее глаза вспыхнули, словно звезды, и она резко вырвалась из его хватки, но не отступила. —О, я знаю, Реддл, — ее голос, мягкий, но уверенный, прозвучал, как шепот ветра. — И это делает все только интереснее. Напряжение между ними, густое, как туман, повисло в воздухе. Оно было осязаемым, словно невидимая нить, связывающая их вместе. А потом глаза Тома Реддла распахнулись, и он понял, что все это было лишь сном.