Глава 44

Живя, любя, уничтожая…

Можно долго расписывать ту смесь чувств, которую я испытывал после смерти Авеля, но я бы не сказал, что хочу выставлять всё это напоказ – как-то не горю желанием посвящать всех в тот бардак, что сейчас творится у меня в душе. Я прекрасно понимаю, что сама Ева не ожидала, что Авель бросится наперерез её атаке – я видел её шок, страх, неверие, когда копьё пронзило его грудь. Да что там – все переживания были написаны у неё на лице так отчётливо, что не заметить их мог бы только слепой! Что она сделала после того, как неведомый артефакт затянул её в ловушку, из которой не выбраться даже с её силами? Начала успокаивать меня. И, как я вижу, заодно саму себя. Мол: «Стоит нам только навалять Богу и Корню Зла – и всё снова станет хорошо!». Признаюсь, во мне пылало желание убить её. Мне было плевать, чего она хотела и чего не хотела, плевать на её цели, планы и стремления – мало того что из-за её действий страдало человечество, мало того что страдали жители Рая и в нашей битве погибли тысячи небесных воинов, так эта стерва ещё и убила моего сына. Нет, Нашего сына. Того самого, которого я искренне полюбил, давно принял как часть семьи, которым гордился и которого уважал. Но всё это было второстепенно, и мои чувства тоже. Я уже однажды потерял свой мир, поддавшись ненависти и жажде мести, и повторять эту ошибку не собирался. Как бы мне ни хотелось свернуть Еве шею, она оставалась потенциальным союзником в битве против двух создателей нашего мира. Я, конечно, не был уверен, что они действительно такие ублюдки, какими их описывала Лилит со слов Евы, но вероятность этого существовала. И далеко не маленькая. — Ха-а-а... — Я медленно выдохнул, поднимаясь с колен, и перевёл потухший взгляд на Еву. — Вот мы и остались одни... — Слова давались тяжело. На самом деле мне не хотелось ничего, просто упасть на пол и смотреть в одну точку, как тогда, под дождём, среди руин дома девушки, которую я когда-то любил. Дерьмо случается. Так ведь? — Адам? — нервно спросила Ева. Одиннадцатитысячелетняя «убийца богов» переминалась с ноги на ногу и смотрела на меня с паникой, страхом и смущением… Свет, дай мне сил не свихнуться от сюрреализма происходящего. — Нет. Огрызок бога из другого мира, — пошутил я. Судя по её вытянувшемуся лицу, на котором начала появляться какая-то возбуждённо-ебанутая гримаса, получилось так себе. — Шутка. — Кхм, да! — поспешно закивала она, вдруг просияв. — Если... Когда мы их убьём, то сможем вернуть Авеля к жизни! — На последних словах её радость мгновенно сменилась тревогой. — Прости... Я правда не хотела. Я не думала, что всё так выйдет! Просто хотела остановить твою атаку! Вы когда-нибудь разговаривали с сумасшедшей бывшей, которая, судя по всему, всё ещё вас любит? А если эта бывшая обладает силой, способной разрушать миры? Вот и я не разговаривал. До этого момента. Я с силой сжал виски, пытаясь привести мысли в порядок. Даже заставляя себя действовать, сейчас я просто плыл по течению, механически реагируя на происходящее. Прикрыл глаза. Соберись, Адам! Ты, блядь, и не такое переживал! Может, ещё расплачешься? Размазня! Слабак! Именно этого Авель от тебя хотел? Чтобы он бессмысленно погиб, а ты потом всё просрал? Вспышка гнева помогла – чувства вернулись, будто плотину бесчувственности снесла волна эмоций. Я глубоко вдохнул и открыл глаза, в которых вновь горел привычный золотой Свет. — Нет желания подраться? — задумчиво спросил я, окидывая Еву взглядом. Ну а вдруг? — М? — непонимающе моргнула она, а потом вдруг счастливо улыбнулась. — Нет! — Её лицо буквально расцвело от радости, а спустя секунду она уже стояла, понуро глядя себе под ноги. Повисло молчание. Окей… Как там говорится? «Тихо шифером шурша, едет крыша не спеша». Вот только у Евы, кажется, не крыша «уехала», а фундамент куда-то свалил. Резкие перепады настроения, мгновенная смена тем, странное поведение и абсолютно нелогичные реакции на происходящее. И я понятия не имею, что с этим делать. Это на неё так Тьма повлияла? Да вряд ли. После влияния Тьмы светлые существа обычно становятся кровожадными чудовищами или озлобленными маньяками, а не превращаются в... это. Даже называть стоящую передо мной женщину Евой было неприятно – слишком уж сильно она отличалась от той, кого я помнил, и воспоминания прошлого упорно не желали совмещаться с реальностью. Это было похоже на встречу с любимой бабушкой после многих лет разлуки, когда деменция уже успела разрушить её разум – ты смотришь на родного человека, узнаёшь лицо, голос, привычки... И одновременно понимаешь, что чего-то важного внутри больше нет. Но если причина не в Тьме, то в чём? Плод Познания? Я съел уже доработанную версию божественного яблока, над которой поработали Бог и его «соперница», и даже тогда последствия для меня оказались весьма серьёзными. Что если «сырое» божественное творение оказалось гораздо опаснее? Могло ли оно сломать разум доброй и наивной девушки? Вполне. Но что мне с этим делать? Я-то рассчитывал, что проблемы с головой у неё будут, но не настолько серьёзные – я банально не смогу доверить ей спину. Да и договариваться с ней бессмысленно: вот мы заключили соглашение, прошло пять минут… или пять секунд, и ей внезапно приходит в голову мысль, что я собираюсь её предать, а все договорённости – лишь часть моего «коварного плана». Вылечить? Ну, я так-то не духовный доктор, я вообще не целитель – так, кое-что умею, но этого мало. Я не Сэра, да и даже у неё шансы исправить этот пиздец стремились бы к нулю, не говоря уже о том, что Ева никогда не подпустит Серафима к своей больной головушке. Хорошо, допустим, вылечить Еву я не могу, но что-то делать ведь надо? Вон она уже покраснела и в меня глазками стреляет непонятно почему. Ну, если так подумать, подобное я уже видел, правда, в намного более… или, скорее, менее запущенном состоянии. Ну, видел – немного не то, скорее, переживал нечто подобное: постоянные приступы непонятно чего, эмоциональные скачки и навязанные мысли и идеи. Происходило это, когда где-то во мне скрывался Богоубийца. Ева, как я понимаю, тоже слилась с осколком одного из «богов» иного мира. Могло ли это критически повлиять на неё? Ну, чисто теоретически да, но доказать это невозможно, а выводить её на реакцию разговорами и уже, основываясь на реакциях, делать выводы, как я обычно это делал раньше… — Ева, ты не против впустить меня в свою… душу? — не совсем понимая, что вообще хочу, поддаюсь внезапному порыву и спрашиваю Еву. Ну а что? Может, и согласится! — Конечно! — закивала женщина… Ну, по возрасту она уже давно женщина, но некий диссонанс я всё же испытываю, когда так её называю – выглядит-то Ева как пусть и взрослая, но девушка, лет 20-25, так что лучше не ломать себе голову. — В моей душе всегда есть для тебя место! Ну вот и что мне с ней делать? Как реагировать? Как продолжать винить за что-то? Она ведь уже забыла, что кого-то там убила, и весело смотрит на меня влюблёнными глазами! Бред, сраный бред и сюр происходят прямо сейчас. Ева ведь всякие хитрые планы придумывала – вербовала ангелов, херила человеческое общество, засылала агентов в Ад. И вы хотите сказать, что делала она всё это в таком состоянии? Да ни в жизнь не поверю! Либо всё это делала не она, выступая тупо лицом всего этого дерьма (что опровергает информация от Лилит), либо её состояние раньше было куда стабильнее, и, честно говоря, второй вариант нравился мне гораздо больше, потому что первый означал наличие ещё одного игрока, а меня переворот представления о местных раскладах на 180 градусов уже знатно задолбал. Ну окей, допустим, я действительно влезу в голову Евы, найду там обрывки одного из «богов» из иного мира, а дальше что? Что если я убью его? И смогу ли вообще сделать это? — Адам? — осторожно позвала Ева. — Что? — Ты сейчас выглядишь так, словно придумываешь способ убить кого-то очень неприятного. — Потому что я придумываю способ убить кого-то очень неприятного. Она задумалась. — Меня? — Нет. — Ура! — И ведь, что самое страшное, её это реально успокоило! Я мысленно застонал. — Ладно. Подойди. И Ева тут же оказалась рядом, причём так быстро, будто телепортировалась, но на территории Синей Тюрьмы концепции не должны работать, как и любая пространственная магия – это ведь основная задача этого артефакта: удержать в себе любое существо, и Сар клятвенно мне обещал, что никакие телепорты тут не работают. — Ты... — Да? — Никогда так больше не делай. — Хорошо, — мило улыбаясь, согласилась девушка и кивнула, продолжая смотреть на меня странным взглядом. — Ты даже не спросила почему, — зачем-то сказал я. — Если тебя это расстроило, значит, не буду, — серьёзно ответила Ева. Я несколько секунд молча смотрел на неё, не понимая, как вообще должен реагировать. Если честно, я уже не понимал вообще ничего. Нормальные люди так себя не ведут, так ведут себя либо наивные дети, либо глубоко искалеченные личности, которые по тем или иным причинам намертво зациклились на каком-то человеке. Нервно сглотнув, я осторожно положил руку на макушку Евы, а та тут же довольно зажмурилась и начала тереться о ладонь, словно кошка. Я глубоко выдохнул, расслабился и закрыл глаза. Затем искусственно попытался вызвать то же чувство, которое испытал при первой встрече с Богоубийцей внутри собственного разума...

***

Пространство моей души выглядело как бескрайняя тьма, и поначалу душа Евы показалась мне точно такой же, но это впечатление оказалось обманчивым. Объяснить увиденное было трудно – её душа напоминала грубо залатанное полотно. Привычная тьма ощущалась здесь как-то неправильно: словно её когда-то разорвали на бесчисленные куски, а затем наскоро сшили обратно. Что-то в ней было… неправильным? Словно передо мной находилась не цельная, сформированная душа, а плохо склеенная мозаика из разных осколков, которые к тому же не подходили друг другу по размеру. Оглядевшись по сторонам и не найдя никого, я поначалу вообще подумал, что снова провалился в свой собственный разум, и только эта «неправильность» окружения подтвердила, что я всё сделал верно и нахожусь внутри Евы (как же это неправильно звучит…). Но вот что делать дальше, я тупо не знал, а потому просто начал бесцельно бродить по её разуму. Вообще, я до сих пор не знаю, как правильно называть это пространство – разум, душа или подсознание, потому и называю всегда по-разному. Сути это не меняет, но с толку и меня иногда сбивает. Каждый «шов» на этой искалеченной душе под моими ногами пульсировал, будто от фантомной боли, что было довольно мерзко – складывалось стойкое ощущение, что я иду голыми ногами по живой, пульсирующей человеческой плоти, с которой живьём содрали кожу. Бр-р-р! Какое-то время я просто ходил во тьме, не имея ни ориентиров, ни понимания времени. Пространство казалось бесконечным, пока впереди, в густом мраке, не начал вырисовываться гигантский силуэт сидящего человека. Подойдя ближе, я замер, подавив нервный вздох и мысленно выругавшись. Передо мной сидела огромная, невероятных размеров обнажённая Ева. Она обхватила колени руками, низко опустив голову, а её безэмоциональный взгляд был направлен куда-то в бесконечную пустоту под ней, но пугали меня не её размеры или обнажённое тело, пугало то, что вся её фигура представляла собой ту самую жуткую мозаику, сотканную из сотен неровных кусков. Будто её распилили на части циркулярной пилой, а потом небрежно сшили чёрными нитями. И что самое страшное... присмотревшись к её глазам, я заметил, что оттенок глаз был разным. Левый глаз был светлее, а ещё я легко узнал его… Это была часть души жены одного «очень мне близкого» бога воды из иного мира. Я медленно, стараясь не делать резких движений (на всякий случай), подошёл к гигантской ноге Евы. — Эй... — тихо позвал я, но не получил никакой реакции – она даже не моргнула. Осторожно протянув руку, я коснулся её покрытой шрамами кожи, и в ту же секунду мир вокруг меня взорвался. Меня с головой швырнуло в водоворот чужих образов, ощущение было практически таким же, как и тогда, когда я поглотил Плод Познания, но теперь я был не собой, а Евой…

***

Я (Ева) смотрел на прекрасный, сияющий жизнью чужой мир. Мир, созданный Богом и Руу задолго до нашего. Как вдруг в небесах разверзлись два колоссальных провала. Создателям наскучила их игрушка, они сочли этот мир «неудачным экспериментом». И тогда небеса рухнули. Эмоции Евы затопили мой разум, будто временно заменяя мою собственную личность. Всепоглощающая грусть, смешанная с животным ужасом, печалью и страхом, от которого хотелось вырвать себе сердце, затопили сознание. А потом пришла БОЛЬ. Это была не физическая боль, как от раны, а предсмертная агония миллиардов живых существ, умирающих в ужасных муках одновременно. Я чувствовал, как сгорают дети на руках у матерей, как плавятся города, как испаряются океаны, как сама планета кричит, разрываясь на части. Эта боль миллионов разумных существ, пропущенная через одну хрупкую человеческую душу, начала разрушать мой разум….

***

— АААА! — Я с криком отдёрнул руку и рухнул на колени, судорожно хватая ртом воздух. Меня трясло крупной дрожью, из глаз текли слёзы, а в ушах всё ещё стоял предсмертный крик миллионов. — Пиздец... — прохрипел я, с трудом поднимаясь на дрожащие ноги и вытирая лицо тыльной стороной ладони. — Кажется, я начинаю понимать, почему у тебя сорвало резьбу. — Я поднял взгляд на огромную Еву, всё так же безвольно сидящую во тьме. — «Прости, Адам, но твоя Ева в другом замке», — нервно, истерично пошутил я сам для себя, пытаясь сбросить остатки чужих эмоций. Когда я познавал добро и зло, я вычленил лишь 7 «вариаций истории», а у Евы всё было куда как глубже. Выходит, что тело передо мной – не Ева? Всё это – шрамы на её душе, которые таким причудливым образом воспринимает мой мозг. Ева буквально состоит из шрамов, а подселение к ней обрывков чужой души просто добило её, окончательно сломав девушку. Блядские демиурги. И как мне относиться к ним после такого? Чтобы найти настоящую Еву, мне нужно было найти тот осколок, который принадлежал ей самой. Проблема заключалась в том, что я понятия не имел, как это сделать, разве что… — Ну, извиняй, дорогая. Придётся тебя немного полапать, — мрачно выдохнул я. — Хоть бы Лют этого не услышала… Я снова подошёл к гигантской ноге и, стиснув зубы, прижал ладонь к другому «куску», готовясь к новому погружению в её воспоминания. Да, я не придумал ничего лучше, как нырять в каждый чёртов осколок этой искалеченной души, пока не найду «правильный». Я, сука, гений!