Тропинка в горах

Тропинка в горы пролегала через пастбища и фермерские угодья. Старая, разбитая грунтовка отходила от главной дороги близ библиотеки и тянулась вдоль амбаров и выхоленных двухэтажных домиков с отделанными камнем дымоходами. Ни оград, ни заборов не наблюдалось, зато воздух был напрочь пропитан едким дымом костров. Словно живая изгородь, он отделял живописные предгорья от остальной части города. Ступая по податливому чернозему, Миртл ощущала странное умиротворение. Неспешные прогулки в одиночестве всегда её успокаивали. Медленно, с каждым новым шагом мычание коров, громкий лай собак и шум двигателей комбайнов, собирающих озимую пшеницу с полей, стихали. Впервые за долгое время Миртл слышала собственное размеренное дыхание. Пару раз она встречала вымотанных местных жителей с корзинами фруктов в руках. Миртл старалась держаться от них подальше. В душе она боялась, что с ней попытаются заговорить, но горцы, изголодавшиеся после утренних работ, даже не смотрели в её сторону. Еле-еле переставляя ноги, они плелись в сторону дома. Предгорье было усыпано яркими луговыми цветами и плодовыми деревьями, высаженными в шахматном порядке. Чуть выше, окутанный дымкой, возвышался деревянный колышек, а на нём – венок, перевязанный выцветшей алой ленточкой. Огибая склон, усыпанный спелой черешней, Миртл наткнулась на призрака. Миниатюрная, одетая в приталенное платье и туфельки девушка расхаживала среди деревьев. Пронзительные глаза цвета фиалок задумчиво поблескивали в лучах полуденного солнца. Заметив Миртл, она приветливо махнула ей рукой и скрылась за пышной черешней. Узкая каменная тропа пришла на смену мягкой земляной дорожке. Миртл пересекла рубеж и начала восхождение в горы.  Корявые лиственницы и одинокие сосны сменяли луга стелющимися прямо по камням мелкими цветами. Дышать становилось тяжелее, а солнце, несмотря на ослепительную яркость, грело всё меньше. Однажды мимо Миртл пронесся горный козел с длинной седой бородкой, и она беззвучно захохотала. Своей резвостью и прытью он вдруг напомнил ей Рин. В детстве сестра часто скакала вокруг Миртл, пытаясь привлечь внимание, пока та была вынуждена усердно учиться. Воспоминание, за которым она гонялась по всему свету так долго, посвежев, снова всплыло в памяти. Последняя ночь родном доме… Тогда, не выдержав, Миртл пошла на поводу у младшей сестры и бесшумно выскользнула из особняка, чтобы до самого рассвета просидеть с ней на лесной опушке.  Они забрались в старый трамвай и долго рассматривали звёздное небо, пока Рин, свернувшись калачиком прямо на полу, не уснула. До сих пор Миртл чувствовала на своей руке теплые пальцы сестры и слышала, будто бы наяву, её тихое сопение. Ради благополучия Рин – Миртл сжала кулаки, карабкаясь по отвесной скале, – она готова была справиться с любой напастью. Вскоре последние низенькие деревца остались позади. Коричневатый мох и редкие колючие кустарники заполонили уступы и склоны. На высоте Миртл ощутила всю тяжесть собственного тела. Даже рюкзак, всегда ободряющий и поддерживающий, теперь упрямо тянул вниз. Прищурившись, Миртл пронзила взглядом облака, и ей вдруг приоткрылся вид на безжизненный Облачный город. Отвращение, смешанное с глубоким презрением, отпечаталось на её уставшем лице. Холод проник под толстовку, но Миртл его не ощутила: её гулко бьющееся сердце воспылало желанием во что бы то ни стало разрушить этот оплот порока.