Божья коровка

Рин задрожала от восторга. Взглядом, полным любопытства, она обвела Облачный город и не удержалась от мечтательного вздоха: сросшийся с густыми клубами кучевых облаков, он стоял на гигантской спиральной платформе из тёмного, почти чёрного камня. Шероховатая поверхность рассеивала солнечные лучи во всех направлениях, отчего казалось, будто бы воздух колеблется. Она указала пальцем на самую высокую точку и мельком взглянула на краба. – Ты тоже это видишь, крабик? Это цитадель, да? Краб молча засеменил по базальтовой дорожке, конец которой находился где-то на верхнем ярусе.  Встав на цыпочки, Рин прищурилась. Даже издалека было видно, что площадь, вымощенная огромными плитами правильной формы, оказалась рассечена на несколько частей уродливыми глубокими трещинами. Они напоминали шрамы, полученные не то в ожесточенном бою, не то в бессмысленной драке. – Подожди, не так быстро! – обиженно воскликнула Рин, заметив, как краб вдруг скрылся за проплывающим мимо облачком. – Я ведь тоже хочу тут всё осмотреть! – Она недовольно цокнула языком и последовала за ним.  Средний ярус Облачного города состоял из многочисленных кварталов с обширными террасами и перламутровыми мостами, переброшенными через расщелины. На пути также встречались строения с высокими сводами и полуразрушенные амфитеатры, об истинном назначении которых можно было только догадываться. Чем выше они поднимались, тем богаче и торжественней выглядели дома с множеством башен и арок. От одной мысли о том, что когда-то и её сестра ступала по этим дорожкам, у Рин мурашки бежали по коже: теперь ей хотелось перегнать время и поймать застарелый образ Миртл за руку. Несколько раз она даже принимала маячащие вдали рваные тени от перистых облаков за людей и непроизвольно ускоряла шаг. – Смотри, смотри! – она подлетела к приземистому зданию с разбитой витриной и широким проемом вместо дверей. – Мастерская! Не утруждая себя лишними раздумьями, Рин вбежала внутрь под оглушительный треск сосудов и колбочек. Краб нехотя остановился у порога. Запах старого масла и клубы сизого тумана, просачивающиеся сквозь дыры в высоком потолке, заставили её застыть посреди мастерской с открытым ртом. Верстаки и столы из грубо обработанного камня были расставлены недалеко от входа в кузницу, а над ними, словно на декоративном панно, висели всевозможные инструменты: причудливые ключи, молотки и кувалды из гладкого металла, резцы и стамески с рукоятями из чьих-то костей. – Такое чувство, будто бы мы с тобой смотрим на фотографию. И это лишь мгновение из жизни вековой мастерской. – Рин бережно провела пальцами по незаконченной фигурке какой-то птицы и тут же переключилась на брошь в виде божьей коровки. – Красота какая, ты только посмотри! – Она взяла её в руки и поднесла к лучику света: красные надкрылья с аккуратными чёрными точками притягательно заблестели. – Как будто алмазная мозаика. Краб недовольно постучал клешнями по наличнику. – Да-да, сейчас, – бросила Рин. Она отложила божью коровку в сторону и медленно подошла к громадному центральному станку. Рядом с множеством рычагов лежала фарфоровая маска с узорами чертополоха. Рин напряглась, пытаясь припомнить, где видела такую же. Краб вполз в мастерскую и настойчиво ударил трижды по стене. – Сейчас-сейчас, крабик, ещё одну минуту. Просто эта маска кажется мне ужасно знакомой.