Маяк

Энди не принял Обитель Матери. Всем своим нутром он чуял неладное, а потому с наступлением ночи, когда поселение погружалось в темноту и безликие запирались в собственных мазанках, он забивался в самый неприметный угол и подолгу продумывал возможные пути отступления.  Выбраться из поселения можно было двумя способами: либо вернуться на поверхность через сеть запутанных туннелей, либо попытаться применить грубую силу в заведомо невыгодном положении. Всё осложнялось ещё и тем, что безликие не подпускали Энди к воде.  Стоило показаться на берегу, как они бросали все свои дела и, хватая его за руки, ноги и волосы, оттаскивали от пристани. Энди старался не сопротивляться, но в глубине души чувствовал себя по-настоящему уязвлённым, преданным. Океан, которому он привык доверять самые сокровенные мечты и стремления, отвернулся от него. Энди провёл пальцем по холодному лезвию самодельного керамического ножа и осклабился. Несколько дней, полных тревог и отчаянных попыток сокрыть свой замысел от глаз безликих, ушло на создание то ли шила, то ли клинка. Энди не питал иллюзий относительно его прочности и надеялся обойтись своими силами. Всё же и он был не пальцем деланный. Набравшись смелости, Энди бесшумно выскользнул из своей мазанки под покровом ночи. С бешено колотящимся сердцем пробрался на берег. Первая дрожь охватила его с головы до пят, когда он ощутил на себе тяжелый, мрачный взгляд статуи. Подобно той, что находилась в гроте, эта была высечена из темного, отполированного водой камня. Гигантская фигура Матери с большими глазами и руками, охватывающими водопад, следила за всем, что творилось в Обители. Пару раз Энди замечал, как безликие совершают короткие церемонии пред её ликом, прежде чем скрыться за водопадом. Стиснув зубы, он погрузил ноги в ледяную воду. Щиколотки неприятно обожгло, но Энди не поддался минутной слабости. Он выждал пару секунд, стараясь выровнять сбившееся от боли и волнения дыхание, а затем медленно ушёл под воду.  Его предположения подтвердились. За водопадом имелся узкий проход в скале, который вёл в тускло подсвечиваемую флуорисцентными лишайниками пещеру.  Придерживаясь за скользкие камни, он протиснулся внутрь. Запах гнили, плесени и сырой земли накрыл непробиваемым куполом. Головокружение сковало его движения, слёзы выступили на глазах. Энди споткнулся о что-то твердое и, потеряв равновесие, с грохотом рухнул на камни. – Вот черт, – прошипел он, пытаясь приподняться. Под руками, мешая встать, катались продолговатые предметы. – Чё-ёрт! – Переведя дыхание, Энди попытался сфокусировать взгляд и вдруг вскрикнул. Человеческие кости.  Глаза, грозящиеся выскочить из орбит, находили всё больше и больше раскиданных по пещере костей, пока не наткнулись на целое захоронение. Энди прокусил кончик языка в попытке не закричать и на четвереньках попятился назад. Десятки скелетов и полуразложившихся тел были заботливо сложены вдоль стен пещеры. Одежда – знакомые грязные балахоны – на них истлела, но даже так не оставалось сомнений в их происхождении. Земля ускользнула из-под ног. Энди показалось, что он вот-вот лишится чувств, но холодные скользкие пальцы, вцепившиеся в его руки, говорили об обратном.  Безликие бесшумно выползли из тёмных углублений пещеры и окружили со всех сторон. Потеряв остатки самообладания, Энди завопил что есть мочи и начал брыкаться, но его крик затерялся в шуме водопада. То приходя в сознание, то пропадая в небытие, Энди слышал озабоченные голоса безликих. Их шепот был сродни шелесту осенних листьев, что вскоре собирались опасть. Связав его по рукам и ногам прочными, скользкими водорослями и нацепив на лицо нечто, напоминающее намордник из грубой кожи, они с позором пронесли его через всю Обитель Матери и бросили в центр залы местного храма. Энди закашлялся. Огромный чёрный бассейн, наполненный тягучей жидкостью, похожей на ртуть, отражал нависающий над ним сталагмитовый алтарь. Тишина и неподвижный воздух, пропитанный амброй и ладаном, давили на виски. В жертвенных чашах, расставленных по краям бассейна, теплилось голубое пламя. Беспомощно барахтаясь, Энди слышал крики всех тех, кому однажды не посчастливилось оставить жизни в этих стенах. Они молили о помощи, тянули в нему окровавленные руки, кричали, но, не находя поддержки, тут же менялись в лицах и набрасывались с кулаками. Энди зажмурился. Хотелось сдаться. Спрятаться. Лишь бы кто-то остановил этот кошмар. Истошный вопль заставил его распахнуть глаза: – Отпустите! Куда вы меня тащите! – безудержно вопила Рин, молотя маленькими кулачками по спинам безликих. – Энди! – Большие светлые глаза зацепились за знакомый образ и наполнились слезами. – Что происходит?! Хрупкая и бледная, как полотно, Рин замерла в немом ужасе. В отличие от Энди, которого грубо швырнули на пол, её осторожно опустили на колени и, отвесив поклон, надели венок из сухоцветов. – Энди?.. – Тело Рин забило мелкой дрожью. Её взгляд опустился на алтарь, и она замерла. Жгучая ненависть, преходящая в боль, сковала виски Энди. Звон в ушах за доли секунды обратился ревом первозданной стихии. Вся тяжесть океана – предавшего и преданного – обрушилась на его слабые плечи. Стены грота мелко задрожали. Взглянув на безликих, готовящихся к ритуалу, он извернулся и выдернул из-под свободных одежд керамический нож. Онемевшими пальцами перерезал сковывающие его путы и, бросив обезумевший взгляд на трясущуюся Рин, схватил её за шиворот. Дрожь усилилась. Бремя власти, от которой Энди открещивался всю жизнь, сейчас разрывало его слабое человеческое тело. Тёмные воды бассейна зашипели, привлекая внимание безликих. Они схватились за копья, но были отброшены к стене прежде, чем успели нанести сгруппироваться и удар.  Жертвенные огни зашипели и погасли. Мелкие камни откололись от стен и полетели вниз. Рин устремила исступленный взгляд на вибрирующий потолок и открыла рот. Её бледные губы задрожали, силясь выдавить застрявшие в горле слова.  Паутина из трещин, сотканная из животного ужаса, слепой ярости и неиссякаемой надежды, украсила своды Обители Матери. Гигантский сталактит, не выдержав давления, полетел вниз. Безликие завопили и бросились врассыпную, но было уже слишком поздно. Пена, обломки, каменная крошка и тонны воды обрушились на поселение. Энди стиснул зубы и сорвался с места. Ледяная морская вода ударила в лицо. Он почувствовал, как теряет самообладание, и вцепился мертвой хваткой в руку Рин. В ту же секунду океан подхватил их и, усадив себе на плечи, вынес на поверхность через образовавшийся разлом.  Ясное звёздное небо закружилось перед глазами, и маячные огни заблестели на горизонте. В ушах всё ещё гудело, но даже так Энди слышал судорожные всхлипывания Рин.  Пальцы сомкнулись на ручке погнутого ножа. Сегодня же он уедет.