Музыка в лучах заката

– Рин, останься! – взмолилась маленькая белокурая Сью, хватая подругу за руку. – Тш-ш-ш! – Рин завертела головой: она всё ещё надеялась уйти незамеченной. – Я же ненадолго, только одним глазком посмотрю на море и вернусь. Взор Сью затуманился слезами. Недоверчиво взглянув на Рин, она в сердцах воскликнула: – Ты всегда так говоришь, а потом пропадаешь на всю ночь! – и рухнула на жесткую койку двухъярусной кровати. Рин опустилась на колени и погладила Сью по голове. – Хочешь, куплю тебе финики на рынке? – Нет, – не поднимая головы, отрезала Сью. – Вернись вовремя, вот и всё. – Хорошо, только без тебя мне никак. Духота окутала мрачное здание приюта и смешалась с вездесущим запахом хлорки, от которого кружилась голова. Рин со Сью тихо поднялись на чердак, умело обходя скрипучие половицы. Их тоненькие босые ножки дрожали от страха, и каждый шаг казался чересчур громким. – Ри-и-ин, – пролепетала Сью, ощущая, как холодный липкий пот стекает со лба, – а вдруг тебя сторож поймает? – Нет. Сегодня дежурит Джо, можно не беспокоиться. Крепко держа Сью за руку, Рин двигалась вдоль стен с облупленной краской. Несмотря на железную уверенность в голосе, её сердце, предчувствуя скорое освобождение, предательски колотилось в груди. Воздуха становилось всё меньше. – Тяни! – скомандовала она, вызволяя из-под половицы проверенный временем веревочный жгут. – Когда-нибудь они поймут, куда ты всё время исчезаешь. – Ну и ладно. Тогда я буду уже совсем-совсем далеко! Сью поджала губы и, ничего не ответив, стала отодвигать заржавевшую решетку на слуховом окне. Слёзы снова навернулись на глаза, но она не подала виду. После минуты кряхтений горячий ветер с триумфом ударил в их раскрасневшиеся от напряжения лица. – Пойдешь со мной? – Рин протянула Сью руку, но та отскочила от неё, как от огня. – Ни за что! – Ну, как знаешь. Доселе сковывающий движения страх наконец отступил. Рин ловко съехала по верёвке и приземлилась на поросшую мхом землю заднего двора.  – Осторожно! – одними губами произнесла Сью, боясь, что кто-нибудь её услышит. На прощание Рин махнула рукой и зайцем рванула через кусты на свободу. Сью захлюпала носом и бесшумно опустилась на пол. Рынок у гавани купался в закатных лучах солнца. Длинные, продолговатые тени от редких фонарей ползли по выцветшим шатрам и грубому брезенту, которым продавцы обычно накрывали пустые прилавки на ночь. Порой поскальзываясь на дорожках, покрытых пылью и липким фруктовым соком, Рин упрямо неслась вперед. Босые ступни и лодыжки уже начинали ныть, а губа, которую она расшибла, наступив на абрикос, постоянно кровила. Когда рынок остался позади и Рин, спустившись по каменным ступенькам на пляж, подбежала к морю, её взгляд резко потух. Ушедшая далеко вглубь вода встретила безрадостной тишиной. Широкая полоса тёмного ила обнажила гальку, зреющие водоросли и доски, принесенные в шторм. Рин присела на теплый песок и, обхватив ноги, опустила голову на колени. Тоска по веселому шуму прибоя, с которым она шла по жизни, защемила в сердце. Море стремительно пересыхало, а вместе с ним и всё вокруг. Тихий перезвон стеклянных колокольчиков заставил Рин подскочить на месте. Едва различимая мелодия, словно эхо, принесённое ветром из другого мира, лилась отовсюду.  – Ого… – выдохнула она, заметив в нескольких метрах от себя плавно движущееся существо. Его одежды, будто бы сотканные из лунного света, завораживающе мерцали, отражая окрашенное в золото небо и вялые блеклые волны. Они не имели чётких краев и не отбрасывали теней, а словно сливались с воздухом. Движения существа были полны грации и чем-то напоминали ритуальный танец, от которого невозможно было отвести взгляд. Рин прищурилась, пытаясь разглядеть сокрытое капюшоном лицо, но плотная световая завеса не позволила этого сделать. Запах озона и позабытой свежести вдруг нахлынул на пляж. Волны – доселе медлительные и апатичные – воспряли духом, с каждым заходом захватывая всё большие участки суши. Рин подняла голову к небу и ахнула: низкие тучи прибывали с востока вместе с быстро крепнущим ветром. Первые капли дождя забарабанили по песку и вскоре переросли в тропический ливень. Звонко рассмеявшись, Рин закружилась в собственном освободительном танце и, сама того не заметив, исчезла за потоками дождя.