Часть 6
23 августа 2025, 17:31«Чувства возникают у людей, даже если это не логично и не приведёт к поставленной цели. Даже если в них нет вроде бы никакого смысла. Чувства — это не то, что должно служить какой-то цели. Это то, что просто есть. Возникает и есть. И ничего с ними не поделаешь. Приходится считаться».
Амен
— То есть, как приболел? Ты ведь даже не пил вчера! — Тизиан на той стороне трубки удивленно восклицает, заставляя Пауэра поморщиться. — Не все считают похмелье болезнью, друг. — А я и не болен! Я вообще вчера почти не пил! — он оправдывается, но это вызывает только усмешку, которую тот даже не увидит. Флеминг не раз ныл и жаловался на то, как болит голова после подобных вечеров, но голос его и правда более бодрый, чем обычно. Неужели все же они с Дией занялись чем-то поинтереснее, когда поблизости не было того, кого можно споить? О другой части своей команды он не мог знать и даже предполагать не собирался, в каком они состоянии. Но раз его «заместитель» в этот раз ясно мыслит и полноценно складывает слова в предложения, они смогут справиться один день без него. — Ты ведь никогда не болеешь! — он канючит, как маленький ребенок, будто время без него для Тиза сродни пытке. В компании Агнии и Ливия после гулянки может быть и правда не сладко. — Видимо, иногда все же болею. С вами будет капитан Грант. Вы не пропадете. Грант был мужчиной сорока лет, много шутил, имел не малый опыт за плечами и ни разу не терял своих людей на вызовах. Не многие могли похвастаться таким, помимо Амена. Несчастные случаи бывают даже с теми, кто занимается спасением. С такими людьми они даже случаются чаще, потому что те реже смотрят по сторонам, увлеченно вытаскивая кого-нибудь из передряги. Такие трагедии особенно тяжело переносятся, потому альбинос и старается каждый раз вытащить всех, включая своих ребят, чтобы по ночам не мучаться кошмарами, в которых будут лица его товарищей. — Давай я хотя бы зайду к тебе после смены, витаминов принесу? — он уже готов на любые уловки, чтобы убедиться, что Пауэр и правда болен. Что он не врет. А он снова обманывает кого-то, хотя терпеть это не может. А ради чего все? — Оставь свои сопли для Дии и иди уже работать. Он больше не слушает собеседника, просто отключается, хотя тот еще пытается что-то выкрикнуть. Прикрыв глаза, он откладывает телефон на кухонный стол и руками потирает лицо устало. Сегодня он не спал, будто цепной пес охраняя чужой сон. Пришлось всю ночь ютиться на диване в гостиной, уступив постель. Спина болела жутко, но заставлять здесь спать её он не собирался. То, как в его голове вдруг появился приоритет на чужой комфорт, напрягало, но в этот момент он предпочел не бороться со странным чувством и желанием защитить. Да и видеть, как на его большой постели, свернувшись в калачик и, так и не сняв его толстовку, спит Эва, подложив уголок одеяла под щеку, было почему-то даже приятно. Легкое тепло окутывало его тело, пока та сопела, едва успев умыться перед тем, как забылась сном. Она ни слова ему не сказала за все время с момента, как они уехали от особняка её родителей. Амен привык молчать, ведь часто находился подолгу один, только музыка в наушниках во время пробежек немного разбавляла эту тишину. Но в этой ситуации с Перес он бы предпочел, чтобы та выплакалась, покричала, снова съязвила, только бы не это удушающее молчание. Неизвестно, что творится в её голове, на что она способна, чего ждать от своенравной принцессы. Почему-то у нее хочется узнать о самочувствии, о её мыслях. Саманта могла утомлять своей болтовней и заботой, а в трудные моменты часто пыталась переложить все тяжести её бремени на своего мужчину. Она не была в меру, это было еще одной причиной разойтись. Но ведь и Эва совсем не в меру, вот только ему почему-то мало того, что она ему дает и показывает. Интриги в том, почему она такая, уже нет, а узнать что-то еще хочется все также. Отсутствие страха его привлекло или глупость этой девушки — это было не столь важно. А вот то, что она каким-то образом очаровала его еще больше их поцелуем, пускало легкое напряжение, и внезапно все действия и движения становятся неловкими. Сахар просыпан, на столешнице лужа от горячей воды из чайника, потому что он, мать его, стоит и заваривает для нее сладкий чай на своей кухне. Сходил бы еще за круассанами в пекарню, но не хочет оставлять её одну в квартире. Поэтому вчерашние сэндвичи из холодильника отправляются в микроволновку. Подкрепиться ей точно не помешает. Он был громким или Тизиан во время звонка, но под его бормотание и ругательства под нос Пауэр слышит копошение в спальне, а после и тихие шаги босых ног. Его чуткий слух не позволил бы не заметить пробуждение бедовой, которая без слов пялилась сейчас на него. Трудно было бы игнорировать то, что ощущается даже спиной и затылком. — Доброе утро, принцесса. Аспирин на столе, у тебя, наверняка болит голова от выпитого и.. — он не заканчивает, потому что так будет лучше для нее. — После завтрака сможешь принять душ, я могу дать тебе что-нибудь из своей одежды, но ты должна понимать, что это будут не тряпки от кутюр по твоим личным меркам. Писк микроволновки звучит ровно в момент, когда она собирается ему ответить. Может быть, это к лучшему, потому что по её лицу было видно, что она хотела снова ощетиниться и нахамить. Пока что им не стоит вступать в перепалку. Она должна поесть, смыть с себя прошлый вечер и почувствовать себя в первую очередь человеком, а не беглянкой. Сейчас она выглядит именно так, хотя он не может отрицать, что даже помятая и немного опухшая Эва по-своему очаровательна. Это уже начинает действовать на нервы — то, как он находит ее милой и..красивой..? Амен ставит перед ней кружку, тарелку с подогретой едой, а сам отходит, вытирая следы своего приготовления напитка. Открыв окно на проветривание, достает сигарету с зажигалкой и прикуривает, больше не глядя на Перес. Насмотрелся уже и начал сходить с ума. Даже ест она тихо, но не перестает смотреть на альбиноса, что в отличии от нее переоделся в черные футболку и спортивные штаны. Да и душ он принял, чтобы взбодриться и не уснуть. Не хотелось, чтобы в этот раз она снова проснулась в его обители и с испугу полезла драться. Кто знает, что могло перемешаться в её голове после нескольких ударов отцом. Он возвращает свое внимание к ней только когда слышит, как она встает из-за стола и идет к раковине, где тут же начинает мыть его посуду. Он не требовал, не просил, не принуждал, а она не спрашивала и не уточняла, просто делала. Это была форма благодарности или попытка отдать долг за его действия, кто знает. Но это точно его в некотором смысле шокировало. Капитан был уверен, что ей чужда такая работа по дому, что за нее все делали, не утруждая дочь нанимателя. Что и здесь она будет вести себя так, будто он и был должен ей помочь. Эва не переставала удивлять его во всех смыслах. — Что ты делаешь? Вопрос идиотский, но просто не получалось долго молчать в её присутствии. — Мою посуду. Никогда не видел, как это делается? Она не поднимает голову, вместе со своей чашкой и тарелкой начинает мыть пару других, что тот не успел убрать накануне. Рукава толстовки закатаны до локтей, волосы она собрала на затылке и закрепила карандашом, что лежал на столе вместе с блокнотом. Их оставила та, что жила здесь когда-то. Амен не пользовался, но и не выкидывал. А вдруг и правда пригодятся? По крайней мере, сейчас деревянная палочка с грифелем внутри позволяла видеть тонкую изящную шею его гостьи. Она казалась такой домашней, будто всегда здесь была, всегда мыла его посуду, всегда так ходила по его дому в его одежде. Он смотрит секунду, две, три, а она невидимыми нитями тянет его к себе. — Эвтида. Не реагирует, все сжимает губку в руке, трет уже чистую тарелку с таким усердием, будто не в чистоте дело. Он видит, что её броня дает трещину, видит, как морщится носик, как начинают дрожать губы. — Эва. Несколько шагов к ней, чтобы из дрожащих рук забрать все, опустить в раковину и развернуть к себе. Он обнимает её крепко, чтобы даже не думала вырваться, гладит по голове, позволяет намочить его футболку на груди, пока она не решается обхватить его мокрыми руками в ответ. Она в его объятиях ощущается еще меньше, чем выглядит, буквально может спрятаться в этом жесте поддержки, найти там укрытие. Его кроет от мысли, что она могла бы быть в его объятиях по другой причине, без слез и тихих всхлипов. Кроет так сильно, что он почти готов сжать её еще сильнее, впитать в себя, потому что одна она уже больше не справляется. То, что до этого она всегда пыталась быть самой себе опорой и поддержкой, стало тем, что всю её поломало. В этих обломках сложно уже найти человека, которым она скорее всего была. А каким вообще он был до нее? До всего этого. Разве он сам был бесконечно счастлив и жил так, как хотел? Он думал, что да. А потом появилась она, отвесила пощечину, накричала, нагрубила. Как ураган смела все на его пути, устроила хаос, чтобы потом втянуть его в свою жизнь. Это не было похоже на то, как он хотел жить, чего ждал от будущего. Не было тем, к чему он стремился. И всего можно было бы избежать, проигнорируй он той ночью Тизиана, не спустись он к ним, не принеси Эву к себе. Не было бы пробуждения, встречи в кафе, разговора с её отцом. Чем она его к себе привязала, что даже его хладнокровие рядом с ней сбоит и полностью отключается, превращая его в сплошной оголенный нерв? Визуально он держит себя в руках, а в голове звучит снова и снова только одно: «Эва. Эва. Эва. Эва. Эва.» Ни её тонкие пальчики, что постепенно начали сжимать ткань футболки, ни все еще идущая из крана вода, ничто не смогло бы сейчас сделать так, что он отпустил бы Перес. Карандаш из волос выскальзывает, падая с глухим стуком и позволяя локонам спутаться, опуститься на плечи и спину, щекотать его предплечья. Они мягкие, длинные, сразу видно, что за ними следили, и он отвлекается на эти мелочи, потому что удивительно живо орган в его груди реагирует на чужие слезы. Никогда его не трогала боль других, печаль, ведь это его не касалось. Сейчас тоже не касается или уже все же.. кем она стала для него за эти несколько дней и встреч? — Ты можешь остаться, если хочешь, в этот раз прогонять среди ночи не буду. — он хрипло говорит, усмехаясь, чтобы разбавить то напряжение, что вырвалось из Эвы и окутало все вокруг. — Только пообещай больше не драться. Он чувствует копошение и ослабляет хватку, позволяя ей отстраниться, посмотреть мокрыми глазами в чужие, а после начать смеяться. Так искренне и так живо. Амен впервые слышит её смех, видит её такой. Броня снята, защита ослаблена, она открыта. Это доверие — великая награда за то, что он нарушил свое самолично выбранное одиночество, открыл дверь кому-то новому, перестал вести себя только как робот, которого ничего не волнует, кроме него самого. И, черт возьми, он бы записал этот звук на кассету, переслушивал бы и подписал, как первое настоящее хорошее воспоминание. В нем была Эва, разлитая вода, рассыпанный сахар и зеленые омуты, что втягивали его все сильнее. Он увяз в ней, совершенно её не зная. Возможно, она хуже, чем он подумал вначале. А возможно, она лучшее, что он мог встретить в своей жизни. А еще, кажется, они не смогут дружить, потому что за ее улыбкой он и не замечает, как просто начинает пялиться только на её растянутые от эмоции пухлые губы. Он помнит её вкус, чувствует её запах, чувствует её тело своими ладонями. Чувствует и хочет попробовать снова уже без темноты, алкоголя, побега и свидетелей. Может, у них появится еще один секрет? Он точно никому не расскажет, сколько бы секретов у них не появилось. А ведь он так ненавидит лгать и скрывать что-либо. — Думаю, теперь ты готова принять душ и умыться. — Амен отпускает её, проглатывая свое желание, концентрируясь на реальности. — Советую поторопиться, потому что после мы поедем в одно место. — Я поеду в твоей одежде? — её простой вопрос, заданный милым вопросительным тоном, дарит и ему улыбку, которую он скрывает, отвернувшись к раковине, чтобы закончить с посудой. — Что-то смущает? — Нет. Больше ни вопросов, ни уточнений, просто тихие шаги в сторону ванной комнаты. Неужели, пока шла на кухню, немного осмотрелась? Даже ведь не спросила его, куда идти. Пауэр запоминает еще одну черту. Любознательность. Значит то, что он предложит, точно будет по вкусу принцессе. Называть её так мысленно и вслух входит в привычку, будто он делает это уже очень давно. Они не в отношениях. Они не в отношениях. Они не в отношениях. Это все, что он может повторять себе, пока за дверью ванной шумит вода, а он выбирает ей что-то, в чем Эве будет комфортно. У него не так много вещей, что подойдут миниатюрной девушке, а он совсем не мальчик по размерам. Серые спортивные штаны на завязках и очередная толстовка с глупым принтом должны быть достаточно удобны. Он надеется.
***
Эва
Пока горячие струи воды смывают с нее вчера, усталость, любые признаки того, что еще недавно она плакала, не имея сил успокоиться, мысли наконец начинают понемногу выстраиваться в одну логическую цепочку. Амен ей помог. Он привел её к себе, дал кров и еду. Почему-то она была уверена в том, что не станет ему должна за это, от этого становилось как-то совестливо, что ему приходится с ней возиться. Эва к такому не привыкла, потому что прежде всего её няни следили за тем, чтобы она не попала в какую-нибудь неприятную ситуацию. Именно такого рода заботу в последний раз она получала от матери, которая отдалилась от нее по неведомым ей причинам. Этот мужчина точно не из родительских побуждений все делает. Они не друзья, даже не приятели, тогда для чего? Может ли он все же попросить что-то взамен? Что-то интимное. Стоит ли быть такой простой и открытой, подпускать ближе? Что, если все это просто хорошее притворство, за которым последует очередная боль? Гель с древесным запахом мягко ложится на кожу, впитывается, раскрываясь чем-то еловым. Удивительно, но ей подходит и нравится этот аромат. Он будто дополняет её легкий природный, что обычно разбавлен ненавязчивыми цветочными духами. Кажется, ей нужно купить такой же, потому что от ощущения запаха появляется какое-то тепло внутри. Вспоминается он. Его голубые глаза, светлые волосы, теплые сильные руки и биение сердца возле самого уха. Она бы солгала, если бы сказала, что его утешение не помогло ей или было излишним. Оно было в самый раз и очень необходимо. Оно оказалось той самой соломинкой, что потянула её выше вверх, спасая. Перес не могла не вспомнить и то, что произошло в клубе. Их поцелуй не был запланирован, и она самой себе не могла объяснить, зачем это сделала. В тот момент, показалось правильным ответить, прижаться и жаждать большего. Да, она бы не оттолкнула его, поцелуй он еще раз, скорее всего пошла бы туда, куда он повел бы, сделала бы то, что он попросит. Это было..опьяняюще и незабываемо. Еще ни разу и никто не целовал её так, не держал так, не возбуждал так. Все были больше нелепыми и несуразными, но не Амен, который откуда-то точно знал, как нужно делать, как прикасаться. За жаром от воды не будет заметно, что она смутилась, когда нужно будет выйти к Пауэру. Знать ему, что он влияет на нее подобным образом, совсем не обязательно. Итак видела, что он будто бы хотел снова её поцеловать, когда после его глупой шутки она засмеялась. Это было бы кстати, чтобы завершить его терапию добром и теплом, но нельзя было привязываться. Причиной была не его профессия даже. Она не стала бы запрещать никому заниматься тем, что делает его по-настоящему счастливым, не важно, кем вы друг другу приходитесь. Просто Эва совсем не была уверена в том, что создана для близких отношений с кем-либо. Всегда были четкие рамки, за которые она не пускала никого. Ошибка с Дией дала ей снова понять, что они были необходимы прежде всего для её защиты. В спальне пусто, когда она выходит, замотавшись в полотенце. Одежда на кровати аккуратно сложена, тогда как свою грязную она держит скомканной в руках. Бросив её на пол, Перес быстро одевается, наскоро пытаясь высушить махровым полотном волосы. Вряд ли у альбиноса есть фен. Тряпки поднимаются и она идет в сторону гостиной, чтобы найти Амена и спросить, куда их положить. Он сидит в кресле, прикрыв глаза. Таким расслабленным видеть его еще не приходилось и это вызывает неподдельный интерес и желание подойти ближе, рассмотреть лучше. Дышит он тихо, спокойно. Её ведет к нему некая сила. Она же поднимает её руку и подносит ближе к лицу, чтобы пальцами зацепить пару прядей светлых волос, убрать со лба, едва коснувшись виска. Глаза резко открываются, но она не отстраняется пугливо, и её запястье оказывается в захвате. Он не отталкивает её руку, смотрит прямо на нее, ждёт, будто хищник, готовый к атаке такого же хищника, как он. Это и маленькие колючие разряды, что пускаются по телу от его ладони к её коже, нравится Эвтиде. Он считает её равной. Она давно привыкла, что раз она девушка, то все мужчины смотрят свысока, видят в ней только обложку и показную глупость, которой она отталкивает почти всех окружающих. Но не его. Он парирует ответами, не насмехается над её полом, не прекращает с ней контакт только потому что у нее скверный характер. — Увидела что-то, что нравится, принцесса? — низкий голос Амена, а у нее во рту скопилась слюна от того, как же ласкает слух его тембр. — У тебя зрачки расширены, и либо тебе плохо, либо ты увидела то, что тебе чертовски нравится. — Журнальный столик у тебя просто отпад. Не подскажешь, где купил? Я хочу такой же. — она моргает и сбрасывает очередное наваждение, выскальзывая из его хватки. — И куда мне деть мою одежду? Надо бы её.. Она не заканчивает говорить, когда тот просто забирает вещи и встает, уходя в ванную. Судя по звуку, он забросил все в стиральную машину, после возвращаясь к ней. — Теперь готова ехать или тебе нужно что-то еще? — бросает взгляд на её еще влажные волосы и делает неопределенный жест пальцами, указывая на них. — Может, лучше их высушить? Сегодня прохладно, мы же не хотим, чтобы ты заболела? Мы. Он сказал это, хоть никаких «мы» и нет в помине. Скоро его помощь и доброта могут кончиться, придется снова привыкать все делать самой, тогда не стоит и отвыкать. — Все нормально, у меня хороший иммунитет. — Не дури мне голову, это не займет много времени. — взяв её за плечи, он сажает Эву в кресло, где еще недавно сидел он сам. Оно теплое, даже сохранило его очертания. — Можно заболеть пневмонией, если так небрежно относиться к себе, неужели ты этого хочешь? Она наблюдает, как он старается сурово говорить, хмурится. Вроде и поучает её, но как-то иначе, не как отец. Глаза Перес расширяются, когда из одного из нижних ящиков стеллажа у стены он вытаскивает фен. Он сушит им свои волосы или это что-то, что осталось от кого-то из прошлого? То, что у него кто-то был и он относился к этой другой также и даже еще лучше, вынуждает коготками впиться в обивку мебели. Что это? Она злится и ревнует? Но с чего вдруг? У нее нет прав на этого мужчину. И плевать, что он идет к ней, разматывая шнур и собираясь что? Он же не будет сам это делать? Просто даст ей самостоятельно завершить сушку, а в это время позалипает в телефоне или еще что. — Ну чего ты надулась, как хомячок, а, принцесса? — она и не подумала, что на её лице сейчас могут быть написаны все неконтролируемые эмоции. — Я же не что-то ужасное тебе предлагаю. Амен заходит за её спину, подключает фен в розетку и направляет струю теплого воздуха прямо на её макушку, прикасаясь к прядям свободной рукой и пропуская через них воздух. — Не горячо? Он спрашивает, а у нее язык к небу прилип. И это он тогда прищемил ей руку? Разве такой человек мог быть так резок и груб? — Эва, ты чего притихла? Она мотает головой, отвечая таким образом на предыдущий вопрос, и постепенно начинает привыкать к его касаниям, тому, как он мягко массирует её голову в процессе. Расслабившись, она почти готова промычать довольно, а по позвонкам прыгают приятные мурашки, от чего дрожь проходится по телу уже в который раз рядом с альбиносом. Но это не от страха или неприязни, а совсем наоборот. — Сделал больно? — конечно же он заметил, как она вздрогнула и растолковал это по-своему. — Нет.. — шепчет, но сразу же после понимает, что он не мог слышать её за шумом, потому повторяет уже громче и увереннее: — Нет, все нормально. Длится это около десяти минут. Действительно, не так уж и долго, чтобы пренебрегать подобным. Но ведь она не знала, что у Амена есть то, что чаще всего у мужского пола не находится, даже когда есть постоянная девушка. Он убирает девайс, а она все еще фантомно чувствует его пальцы на своей коже. Куда бы он не собрался её отвезти, сейчас она ему полностью доверяет, надеясь, что это не вернется к ней еще большими слезами, чем до. Они не вместе. Они чужие. Всего-лишь знакомые.
***
Амен
Её щеки кусает румянец, а он не может отвести глаз, украдкой наблюдая. В его одежде она невероятно милая и такая крошечная, что он точно мог бы спрятать её у себя. Он знает, что не влюблен в нее, но все меньше может отрицать возникающую к ней нежность. Как вообще из того раздражения, что он испытал в их первую встречу, все обернулось этим? Неужели то, что она напомнила ему о прошлом, о его детстве, могло так зацепить нечто в нем? Не станет ли это его фатальной ошибкой? Потому что эта принцесса за такое короткое время уже стала слишком важна для него. Надо бы остановиться, дать ей денег, отправить в съемную комнату, никак не контактировать и пусть справляется сама. Надо бы. Но вместо этого он сушит ей волосы, заботится о её грязной одежде, собирается отвезти туда, куда не возил никого из своих редких подружек. А у них даже близости не было, если на мгновение забыть про тот поцелуй, что вполне мог быть просто глупой ошибкой. Глядя на Эву, Амен не может назвать ничего из сделанного им для нее — ошибкой. Это его профессиональная проблема и издержки того, чем он занимается так долго, или это идет откуда-то из глубины? Где гулко бьется, то затихая, то ускоряясь. Отражается в голове, в кончиках пальцев, перетекает к её коже и оставляет свой след на них обоих. Она ведь тоже что-то странное испытывает, он не ослеп еще. — Амен. — уже в прихожей он, обутый в кроссовки, слышит её голос рядом и понимает, что она мнется рядом со своими босоножками на шпильке. О её обуви он даже не подумал, совершенно забыв о том факте, что оказалась она в его квартире в клубном наряде и соответствующих аксессуарах. — Черт, да. — он разувается, уходя ненадолго и возвращаясь с носками. — Надень это, а с остальным я разберусь. — Носки? — она непонимающе смотрит на него, вызывая улыбку у Пауэра. Она слишком мило себя ведет, когда не пытается скрыться за маской грубости, пряча свои колючки. Скорее всего, она сама по себе очень мягкий и добрый человек, которому не один раз сделали больно. В этом они тоже схожи, только Амен, в отличии от нее, давно закрылся от других и нашел в этом свои комфорт и спокойствие. — Просто надевай. — опирается плечом о дверь, наблюдая, как она неловко подпрыгивает на одной ноге, пока на другую натягивает носок. Не хотелось бы, чтобы потом она о чем-то жалела, вспоминая это время. Может, поэтому он и не повторяет свой поцелуй, стараясь держаться подальше. В таком уязвимом состоянии к ней подобраться легко, но это вполне может быть чревато последствиями. Нужно меньше думать, чтобы окончательно не погрузиться в анализ своих действий и действий этой девушки. Потому он без лишних мыслей отпирает дверь и подхватывает Эву на руки, под её тихий восклик. Она пальцами цепляется за его одежду и шею, немного напуганно глядя в его голубые глаза. И он снова усмехается. Слишком много тепла к ней. Слишком много добра. Слишком много всего, что должно быть закопано и забыто где-то очень глубоко. — Что ты делаешь? — Несу принцессу к карете. — отвечает, выходя с ней в подъезд и одной рукой запирая дверь. Она все еще по ощущениям ничего не весит, будто забывает поесть. Нужно будет узнать, ест ли она вообще достаточно регулярно или чаще всего обходится водой и закусками. — Дикарь.. — она пытается сдержать улыбку, потупив взгляд в изгиб его шеи, но у нее это скверно выходит. — Говорит дикарка, что любит драться и ругаться с незнакомцами. — он спускается с ней по лестнице, игнорируя лифт, а встречающиеся на пути соседи странно посматривают в их сторону. Не привыкли видеть его в таком амплуа, хоть и знают, что он спасатель, который часто выносит кого-то из огня. — Это совсем другое! — Знаю, ты защищалась. — Пауэр кивает, наконец, оказываясь с Эвой на улице, и впереди пиликает сигнализация его машины. — Поможешь? Присев немного рядом с дверью, он дожидается, когда Перес откроет её, чтобы потом посадить её на пассажирское сидение. Она забирается с ногами, пристегиваясь, а он совсем не против этой вольности. Сам ведь не подумал об обуви, да и сейчас достаточно прохладно, потому что на Лос-Анджелес надвигаются ливни, из-за которых тоже часто происходит много чрезвычайных ситуаций. Как только он выйдет на работу, этот маленький уикенд закончится, возвращая его в серую реальность. А пока можно сделать небольшое приключение для той, что и сама всю его жизнь превратила в сплошной калейдоскоп различных эмоций. Неужели раздражения совсем не осталось? Заводя двигатель, Амен поправляет зеркало заднего вида и включает радио, из которого начинает играть какая-то теплая и приятная песня. Он не любит музыку, когда ведет, но от чего-то уверен, что Эва из тех, кто напротив предпочитает включать что-то себе на фоне, чтобы всегда чувствовать чье-то присутствие. И она действительно еще больше расслабляется, когда салон наполняется звуками не только работающего механизма. От нее пахнет его гелем, а сейчас он очень отчетливо понимает, что хотел бы, чтобы она всегда так пахла. Чтобы была отмечена им. Чтобы стремилась оставить себе его частичку. Это не отношения. Это просто помощь нуждающейся. Помощь той, что оказалась в беде. — Так, куда мы едем? — её зеленые глаза горят предвкушением, почти возвращая то пламя, что таилось в ней и до этого. — Скоро увидишь. — она кусает губы на этот ответ, а он молится всем Богам, чтобы она прекратила его мучать. Прекратила быть такой, что нестерпимо хочется поддаться искушению. У него не так много сил остается, учитывая, сколько он был без женщины. И раньше его мало волновали подобные действия и манипуляции, но не с ней. Она не кусок мяса, чтобы просто по-животному её хотеть. А он хочет до напряжения внизу живота и рук сжимающих руль сильнее. Нужно смотреть только на дорогу, им же необходимо безопасно доехать до пункта назначения. Она должна увидеть то, что видит он, когда становится особенно тяжело после плохих дней. И тогда ей станет легче. Им обоим станет легче.
I want your things in my room
I miss you all of the time
I stalk myself on the internet
Just to see what you'll find
I want your things in my room
I miss you all of the time
You make it look so easy
Leaving everything behind
In My Room — Julia Wolf
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!