Книга 1. Вода. Глава 11 — Буря

На востоке небо только-только начинало бледнеть, первые полоски рассвета пробивались сквозь тьму, но в лагере ещё царила ночь. У костра остались лишь редкие красные угольки, едва теплясь и треща в тишине. Воздух был сырой и прохладный, от реки тянуло лёгким туманом. Катара и Сокка спали в своих мешках: Катара лежала неподвижно, её дыхание было ровным и спокойным, а Сокка — с бровями нахмуренными даже во сне — тихо посапывал, изредка издавая смешной храп. Рядом на траве спали Аанг и Сейа. Младший прижимался к земле, будто его тонкое тело искало в холоде хоть какое-то тепло. Во сне Аанг корчился и сжимался в комок, его лицо было напряжено. В его сновидении всё снова повторялось: храм Воздуха, радость полёта, ветер в ушах, а потом — тучи, гром, вода, ревущий океан. Он и Сейа падали в бездну, и огромная волна поглощала их, тянула в ледяную темноту. Маленькая рука Аанга, дрожащая, нащупала во сне пушистый хвост Сейи, сжала его так крепко, словно это единственная ниточка, связывающая его с жизнью. Сама Сейа спала спокойно, её белые волосы слегка рассыпались по земле, алые глаза под веками не видели кошмаров. Она дышала глубоко и размеренно, и хвост её мягко двигался во сне, пока младший брат цеплялся за него в своей тревоге. И вдруг — резкий вдох. Аанг подскочил, сел, сердце его стучало так громко, что он сам его слышал. Рядом с ним подпрыгнул и Момо: встревоженный, зверёк метнулся вперёд, пробежался прямо по животу Сейи, потом по Катары и Сокки, и, в испуге пискнув, вскарабкался на ветку ближайшего дерева. Сокка рывком сел, сонно щурясь, но руки его действовали по привычке: в одной оказался бумеранг, в другой нож. — Ч-что? Нас опять поймали? — хрипло пробормотал он, озираясь, волосы торчали во все стороны, глаза едва открывались. Аанг виновато опустил голову, стараясь дышать ровнее. — Пустяки… Мне просто приснился страшный сон. Спите дальше, всё в порядке. — Голос у него дрогнул, он отвернулся, снова лёг на бок, спиной ко всем. Сокка с облегчением откинулся на землю, недовольно буркнув: — Поспишь тут с вами… — и уже через минуту снова посапывал, крепко сжимая свой бумеранг, словно подушку. Катара, ещё не до конца проснувшись, приподнялась на локте, её лицо было озабоченным. Она тихо позвала: — Аанг, точно всё в порядке? Сейа, разлепив глаза, тоже посмотрела на младшего брата. Её взгляд был куда внимательнее и глубже. Она сразу поняла: всё совсем не в порядке. В его позе, в том, как он поджал ноги к груди, было слишком много напряжения для простого сна. Его плечи дрожали, хоть он и старался скрыть это. — Всё хорошо, — выдохнул Аанг едва слышно, почти шёпотом. Его голос стал глухим, будто он говорил не им, а самому себе. — В последнее время тебе часто снятся кошмары, — мягко добавила Катара, чуть нахмурив брови. — Может, ты расскажешь о них? Аанг не обернулся. — Мне просто надо немного отдохнуть, — сказал он сухо и сильнее вжал подбородок в колени. Повисла тишина. Слышно было, как ветер шевелит листву и как вдалеке плескается вода. Внезапно Сокка снова приподнялся и, стараясь скрыть неловкость, сказал бодрым голосом: — Хотите, расскажу свой сон? Но, встретив два взгляда — усталый, укоризненный взгляд Катары и ледяной, молчаливый взгляд Сейи, — он смолк и снова плюхнулся на спину. — Ну и ладно… Не очень-то и хотелось, — пробормотал он, натягивая одеяло до носа. Катара лишь грустно вздохнула и медленно опустилась обратно в мешок. Она понимала, что нельзя давить, если Аанг сам не хочет делиться. Но сердце сжималось от беспомощности. А вот Сейа ещё долго не сводила взгляда с брата. Его худенькая фигура, свернувшаяся калачиком, казалась такой беззащитной, что внутри у неё всё сжималось. Она знала — его мучает вина. Мальчик двенадцати лет пытается нести груз всего мира. И всё потому, что однажды он узнал, что он — Аватар. Она помнила, как они вместе покидали храм. Помнила ту панику и страх в его глазах. Ему было так страшно, что он не мог дышать, не мог думать. Что мог бы сделать ребёнок? Оставаться там — означало бы умереть в тот же день, когда армия огня ворвалась в стены храма. Оставался только один выбор — улететь. Улететь, оставив позади всё. И Сейа тоже винила себя. Она понимала, что выбрала жизнь брата ценой всего остального. Да, они спаслись. Но спаслись одни. И теперь Аанг каждую ночь тянет в снах руку к прошлому, которого уже нет. Сейа тяжело вздохнула. Она знала: сейчас давить на него — худшая идея. Любое слово могло только усилить его вину. Лучше дать ему тишину, дать возможность самому прийти к ним, когда будет готов. Она мягко подтянула хвост ближе, так, чтобы кончик лёг рядом с его рукой, будто тихо намекая: «Я здесь. Ты не один.» А потом медленно прикрыла глаза, стараясь расслабиться. Её дыхание стало ровным, но сон не спешил возвращаться. В груди всё ещё ныло тяжёлое чувство — беспокойство за младшего брата, за его сердце, слишком хрупкое, но вынужденное быть сильным. Ночь снова окутала лагерь. Лишь у самого горизонта первые лучи рассвета прокладывали дорогу новому дню.

***

Утро выдалось обманчиво тихим. Над океаном воздух был свежим, прозрачным, будто вымытым дождём. Небо — чистое, голубое, без единого облачка. Волны катились к берегу лениво, почти мурлыча, и в этом умиротворении легко было поверить, что впереди ждёт спокойный день. В лагере царило оживление: Катара и Сейа склонились над спальными мешками, аккуратно складывая их. Катара делала всё методично и осторожно, а вот Сейа, в своём кимоно, двигалась легко и изящно, словно каждое её движение было продуманным. Когда она сгибалась, белые волосы рассыпались по плечам, алые глаза лениво блеснули в свете утреннего солнца. Она взяла мешок одной рукой и с ловкостью закинула его в седло Аппы, даже не оглянувшись — всё было слишком естественно, слишком уверенно. Сокка, ворча под нос, что-то переставлял в седле, проверяя ремни и корзины, будто это могло отвлечь его от мыслей о пустом желудке. Аанг же сидел впереди, прямо на голове Аппы, болтая ногами и глядя в безоблачное небо. Аппа, ленивый и довольный, раскинулся на траве, закрыв глаза и шевеля хвостом, как гигантский пушистый кот. — Смотрите, какое ясное небо, — сказал Аанг, улыбаясь и прикрывая глаза от солнца ладонью. — Лететь будет приятно. Катара, держа в руках мешок с едой, заглянула внутрь и нахмурилась. Там остались лишь жалкие крошки. — Давайте лучше приятно долетим до рынка. Еда закончилась, — спокойно сказала она, но в голосе её чувствовалась твёрдость: голодными они далеко не улетят. Аанг уже собрался спорить, но тут вмешался Сокка. Он обернулся с серьёзным видом, подняв руку, будто ждал тишины: — Ребята, стойте. Я видел сон. На рынок лететь не надо. Катара и Сейа синхронно посмотрели на него. В глазах Катары было искреннее беспокойство: — Что ты видел во сне? — спросила она. — Еда пожирала людей! — сказал Сокка с мрачной интонацией, будто делился пророчеством. Катара прикрыла лицо рукой, а Сейа даже не сдержала лёгкой усмешки — её алые глаза блеснули с издёвкой. — А ещё Момо говорил! — не сдавался Сокка, ткнув пальцем в лемура. — И говорил очень неприятные вещи. Момо, сидевший на задних лапках, виновато прижал ушки, словно подтверждая вину. Сейа скрестила руки на груди и слегка наклонилась вперёд к Сокке, её голос зазвучал мягко, но с ехидцей: — Значит, ты предлагаешь нам доверить свою жизнь твоему желудку… и ночным кошмарам? — Она улыбнулась уголком губ, изящно поправив выбившуюся прядь. — Как по мне, рынок всё же надёжнее. Аанг прыснул от смеха, и даже Катара невольно улыбнулась. Сокка обиженно отвернулся, что-то бурча себе под нос.

***

Рынок встретил их гомоном и запахами. Узкие ряды, прилавки из старого дерева, парящие над котлами клубы пара, свежая рыба, связки трав, корзины с фруктами. Люди переговаривались, торговались, смеялись. Небо по-прежнему оставалось ясным, и лишь лёгкий бриз напоминал о том, что океан неподалёку. Катара остановилась у прилавка с арбузами. Она внимательно перебирала их, поднимая один за другим, встряхивая и прикладывая к уху. — Ай да покупай, не пожалеешь, говорю тебе! — сказала полная женщина-продавщица, недовольная тем, что юная покупательница слишком долго выбирает. Катара встряхнула один арбуз и нахмурилась: — Что-то мне не нравится это шуршание. Женщина всплеснула руками: — Шуршит — значит спелый! Соки внутри перекатываются! Аанг заулыбался и кивнул: — Это правда, Катара. Шуршит — значит хороший. Сейа стояла рядом, слегка опершись на край прилавка. Она не вмешивалась, но её взгляд был пронзительным, изучающим. Женщина явно нервничала под её глазами: было ощущение, что Сейа видит её насквозь. Катара вдруг вздохнула и покачала головой: — Я вспомнила, что у нас нет денег. Сокка, державший корзину с другими продуктами, только открыл рот, чтобы возразить, но продавщица с неожиданной сноровкой выхватила у него корзину прямо из рук. — Эй! — возмутился он, но было поздно. Женщина отвернулась, и пришлось уходить ни с чем. — Без денег и без еды… — начал жаловаться Сокка, сцепив руки на груди. — Что мы теперь будем делать? Катара закатила глаза: — Можешь устроиться на работу, умник. И тут за их спинами раздался скрипучий женский голос: — Никуда не ходи. Не надо, рыба подождёт. Будет сильный шторм. Все четверо обернулись. Позади стояли пожилые мужчина и женщина. Старуха — маленькая, сгорбленная, с лицом, покрытым морщинами, но глаза у неё горели настойчивостью. Она держала мужа за рукав, не желая отпускать. — Ты с ума сошла, — огрызнулся тот, подбоченившись. — Погода отличная: ни облачка, ни ветерка! Чистое небо! Хватит ворчать! Сейа чуть прищурилась. Она окинула небо взглядом и, глубже вдохнув, почувствовала резкий, еле уловимый запах влаги, тяжёлый, солёный. Её уши едва заметно дрогнули, а в глазах мелькнуло сомнение. — Кажется, нам нужно найти укрытие, — серьёзно сказал Аанг. — Укрытие? От чего? — фыркнул Сокка, не веря в слова брата. Сейа скрестила руки в рукавах кимоно и медленно произнесла: — Он прав. Я носом чую — будет шторм. И не простой. Старуха продолжала стоят на своем: — Суставы мне говорят: будет буря. Сильная буря! — Суставы тебе говорят, а мне мозги! — отрезал дед, громко фыркнув. — Пусть твои мозги найдут того, кто будет тащить рыбу! — рявкнула бабка. — Я никуда не поплыву! — Тогда я найду нового помощника! — упрямо заявил дед. — И буду платить ему в два раза больше, чем тебе! Сокка выпрямился, глаза его загорелись: — Я хочу! — Беру тебя! — дед хлопнул его по плечу. Сокка обернулся к друзьям, чувствуя на себе их взгляды. Катара смотрела с укором, Аанг — с лёгкой тревогой, а Сейа стояла, скрестив руки и слегка улыбаясь уголком губ. Её алые глаза блестели насмешливо. — Что? — сказал Сокка, разводя руками. — Ты же сама сказала: ищи работу! А он платит вдвойне. — Вдвойне? — дед приподнял бровь, морщинистое лицо изогнулось в недовольную гримасу. — Кто сказал такую глупость? Сейа чуть склонила голову и тихо хмыкнула, её улыбка стала более выразительной. — Понятия не имею. — Её голос был мягким, но в нём звучала уверенность, от которой даже упрямый рыбак нахмурился. Она стояла так, что солнечный свет играл на её волосах, её поза была расслабленной, но в ней читалось превосходство. Сейа знала: именно такие мелкие моменты — игра словами, взглядом, тоном — позволяют ей держать ситуацию в руках. Прошло совсем немного времени, но утреннее небо уже изменилось до неузнаваемости. Там, где ещё недавно сияло чистое голубое пространство, теперь тяжёлые серые облака поднимались со стороны океана, надвигаясь угрюмой стеной. Они сгущались стремительно, словно сама стихия решила показать свою власть. Ветер усилился, принёс с собой резкий запах соли и сырости, и тихие волны у берега превратились в короткие, резкие гребни, которые с шипением разбивались о камни. Старый рыбак с упрямым видом таскал на свою лодку снасти и сети. Сокка помогал ему, выпрямившись и пытаясь казаться уверенным, хотя временами бросал быстрые взгляды на небо. Ветер развевал его волосы, и где-то в глубине души зарождалось сомнение, но упрямство не позволяло отступить. — Сокка, — голос Аанга прозвучал взволнованно, срываясь. Он шагнул вперёд, с тревогой глядя на друга. — Не надо выходить в море. Взгляни на небо. Ты же сам видишь, что надвигается буря. Но Сокка, стиснув зубы, лишь мотнул головой. — Я подрядился на эту работу. И отказываться из-за какой-то тучи я не буду. — Он сказал это с вызовом, будто сам хотел доказать себе свою взрослость и надёжность. — Мальчик с татуировкой дело говорит, слушайся его! — вмешалась старуха, хватая мужа за рукав и дёргая его прочь от лодки. Её голос дрожал, но в нём слышалась твёрдость — опыт прожитых лет и верность своим предчувствиям. Старик замер. Его глаза, полные упрямства и насмешки, вдруг зацепились за Аанга. Он сузил взгляд, прищурившись. — Мальчик с татуировкой?.. — повторил он, и в его голосе прозвучала смесь узнавания и недоверия. Старик шагнул ближе. Его морщинистое лицо нахмурилось, глаза впились в Аанга. — Эти татуировки… маг воздуха… Провалиться мне на этом месте… Ты ведь Аватар, да? — слова прозвучали как обвинение, а не как вопрос. Катара шагнула вперёд, её голос прозвучал мягко, но твёрдо: — Верно. Он — Аватар. Аанг смущённо улыбнулся, стараясь выглядеть спокойно. Но радость в его лице продлилась лишь секунду. — Нечего тут улыбаться! — резко рявкнул старик. Его голос был резким, грубым, и улыбка мгновенно исчезла с лица Аанга. Тишина упала тяжёлым грузом. Ветер трепал края одежды, рыбацкие сети звякнули, раскачиваясь. — Аватар исчез на целых сто лет, — продолжил старик, его голос становился всё жёстче. — Ты отвернулся от мира! Эти слова ударили в самое сердце. Улыбка Аанга погасла окончательно. Он сделал шаг назад, его глаза расширились, дыхание сбилось. Это было правдой — по крайней мере, так он сам это видел. — Не кричите! — воскликнула Катара, защищая его. — Аанг ни от кого не отворачивался! Старик усмехнулся с горечью, его голос зазвучал громче ветра: — Не отворачивался? Значит, сто лет войны и страдания мне, старому, просто показались? Я выдумал всё, да? Сейа до этого стояла рядом, чуть позади Аанга, скрестив руки в рукавах своего кимоно. Её алые глаза не отрывались от старика. В её взгляде нарастала тьма, опасная и холодная. Она изящно выпрямилась, волосы упали на плечи, лёгкий ветер заиграл с белыми прядями, а хвост нервно дёрнулся. Её голос, когда она заговорила, был глубоким, холодным и хлестким, как сталь: — А ты, старик, всё это время что сделал? Кричать на ребёнка, которому двенадцать, проще всего. Он должен был умереть там, в Храме Воздуха, чтобы угодить таким, как ты? Он только и делает, что спасает людей, хотя сам ещё ребёнок. Её слова резали воздух. Даже Сокка, привыкший к сарказму сестры и язвительным замечаниям Сейи, почувствовал, что от её голоса веет опасностью. Но Аанг не слышал их. Он был внутри себя. Вина поднималась, как чёрная волна. Да, он ушёл. Он бросил их всех. Если бы он остался… если бы он не испугался… Внутри всё дрожало, и дыхание стало частым, тяжёлым. Катара протянула к нему руку, её глаза полны тревоги. — Аанг? А Сейа, заметив, как он отступает, прищурилась. Её уверенность исчезла, сменившись тревогой. В её взгляде мелькнула боль: она знала этот взгляд брата. Он снова уходил в свою вину, снова тонул в ней. — Аанг, стой… — прошептала она едва слышно, но было уже поздно. Мальчик расправил свои планеры. На секунду ветер подхватил его одежду, и он, словно лёгкое перо, взмыл в небо. — Аанг! — крикнула Катара. — Правильно! — крикнул старик ему вслед. — Лети отсюда, как всегда! Но в этот момент Сейа резко шагнула к нему. Её глаза полыхнули, хвост дёрнулся, а движения стали стремительными, как у хищника. Она схватила старика за шиворот, резко дёрнув к себе. — Слушай сюда, хрен старый, — её голос был низким и опасным, словно рык. — Аанг спасает весь мир, хотя ему всего двенадцать. А ты — неблагодарный старикашка, который только и умеет ворчать и обвинять ребёнка в том, чего он не заслуживает. Пряди белых волос упали ей на лицо, скрыв часть глаз, и это сделало её ещё более зловещей. На миг старик перестал дышать, его губы дрогнули — впервые он почувствовал страх. Сейа резко оттолкнула его, словно он был ничтожеством, и повернулась к Катаре. — Пошли. Её рука мягко, но твёрдо взяла ладонь Катариной, и та, не раздумывая, пошла за ней. Вместе они поднялись к Аппе. Катара села впереди, крепко держась за поводья, её сердце колотилось, мысли были только об Аанге. Сейа устроилась рядом, её взгляд был направлен вперёд, в небо, туда, где исчез младший брат. — Аппа, хип-хип! — позвала Катара, и огромный зверь тяжело поднялся. Воздух засвистел, ветер бил в лицо, и они устремились в серое небо, в ту сторону, куда улетел Аанг. Внизу старик стоял неподвижно, сжав губы. А в глазах старухи сверкало торжество: она знала, что буря уже близко.

***

Вскоре дождь усилился, словно кто-то сверху специально решил проверить их на прочность. Сначала он был лёгким, почти приятным — прохладные капли на лице напоминали о свежести, но вскоре небо окончательно потемнело, и ливень обрушился с такой силой, что даже Аппа, привыкший к дальним перелётам, тяжело взмахивал хвостом. Ветер хлестал, срывал с губ дыхание и бросал в лицо мокрые пряди волос. Молнии, изредка вспыхивавшие в небе, выхватывали из мрака силуэты гор и деревьев. Катара вцепилась в поводья так сильно, что её костяшки побелели. В груди сжималась тревога: она знала, что Аанг где-то там, один, и представляла, как он чувствует себя сейчас. Её сердце будто отзывалось на его боль. Сейа сидела рядом, и с виду казалась спокойной — спина прямая, взгляд сосредоточенный, губы плотно сжаты. Но внутри у неё всё клокотало. В отличие от Катары, она не показывала беспокойства открыто. Её алые глаза скользили по небу, по скалам, ища хотя бы тень брата. Её когти слегка выдвинулись на пальцах, но она быстро спрятала их обратно — привычка, чтобы не показать, как сильно её охватывает напряжение. Сейа всегда умела скрывать свои эмоции за маской холодной уверенности, но сейчас — внутри у неё бушевала буря ничуть не слабее той, что надвигалась с океана. — Держись, Аппа, — выдохнула Катара, когда огромный бизон тяжело качнулся от порыва ветра. Аппа ревел, но продолжал лететь, промокший насквозь, и его шерсть стала тяжёлой, свалявшейся. Он понимал, что ищет не просто друга — а своего мальчика. И вдруг — среди серых скал, едва различимых сквозь стену дождя, мелькнуло что-то. Тёмное отверстие в скале. Пещера. Катара резко дёрнула поводья: — Туда! Аппа тяжело приземлился у входа. Камни под лапами были скользкими, и вода стекала с его огромного тела ручьями. Ребята быстро спрыгнули, Катара первой шагнула в тёмный проход, её глаза пытались привыкнуть к полумраку. Сейа последовала за ней мягкой, почти кошачьей походкой, её уши чуть дрогнули, улавливая любой звук. В глубине пещеры, у тёмной стены, сидел Аанг. Его маленькая спина казалась ещё меньше в этом холодном, каменном мраке. Голова опущена, плечи напряжены. — Простите, что я улетел… — его голос прозвучал тихо, и в нём было столько печали, что сердце сжалось. Катара остановилась, её волосы прилипли к лицу, и на миг она растерялась — как подобрать слова? — Ничего, — мягко произнесла она. — Этот старик наговорил тебе лишнего. Но Аанг не поднял головы. Его голос дрогнул: — Вообще-то нет. Катара моргнула в удивлении. — Что ты имеешь в виду? Сейа, стоявшая чуть позади, сразу поняла. Она чувствовала, что у Аанга внутри рвёт душу. Она знала это чувство — чувство вины, которое не уходит, даже если тебе тысячу раз повторят, что ты невиновен. Она тяжело вздохнула и подошла ближе. Села рядом с ним, так, чтобы их плечи слегка соприкасались. Её голос прозвучал ниже и твёрже, чем у Катару: — Аанг, я понимаю, что ты чувствуешь. Я знаю, насколько это тяжело — винить себя за то, чего ты не мог предотвратить. Но твоя вина здесь не при чём. Аанг чуть поднял глаза и встретился взглядом с её алыми глазами. В этом взгляде было что-то опасное и сильное — но в то же время там пряталась забота, глубокая и горячая, как пламя. Катара опустилась на колени рядом, наклонилась чуть ближе. — Это связано с твоим сном? — осторожно спросила она. Аанг молчал несколько секунд, будто собирался с силами, а затем посмотрел на неё. Его глаза были наполнены тоской, страхом, детской уязвимостью. — Это длинная история… В этот момент послышался протяжный рев Аппы у входа в пещеру. Он загудел низко, словно пытаясь напомнить: он рядом. Этот звук словно подбросил искру в сердце Аанга, и на его лице мелькнула слабая, грустная улыбка. Аппа подошёл ближе, ткнулся огромным влажным носом ему в лоб, и мальчик с благодарностью прижался к нему. — Я попробую развести огонь, — тихо сказала Катара, поднимаясь и отступая ближе к сухим веткам, которые удалось найти у входа. Сейа осталась рядом с Аангом. Она положила ладонь ему на плечо, чуть сильнее сжала, словно хотела передать через прикосновение часть своей силы. Аанг гладил Момо, который устроился на его коленях, и смотрел на костёр, который вскоре загорелся мягким пламенем. Свет колебался, отражаясь в его серых глазах. — Я помню тот день… — начал он, и голос его был глухим, будто слова приходилось вытаскивать из глубины души. — Когда монахи сказали мне, что я Аватар… Слова повисли в тишине пещеры. Лишь дождь барабанил по камням снаружи, и ветер завывал, словно вторя его воспоминаниям. Сейа слушала его молча, не перебивая. В её глазах мелькала тень — она понимала, что сейчас он будет снимать с души то, что таилось там все эти годы. И она знала: её долг — быть рядом. Даже если она сама изранена внутри. — Я… играл с другими детьми, возле южной стены, — начал он негромко, словно рассказывая что-то запретное. — Хотел научить их воздушному самокату. Сначала я показывал, как это делается, они смеялись, всё было весело. А потом один мальчик попытался повторить за мной, но упал, мы все засмеялись. Всё было так… обычно. Он замолчал на секунду, и уголки его губ дрогнули, будто он пытался улыбнуться этому воспоминанию. Но улыбка не вышла — слишком много горечи стояло за этими словами. — Потом пришли монахи, — продолжил он, — они сказали, чтобы я пошёл с ними. И я пошёл. Я думал… может, они хотят показать мне что-то новое, рассказать что-то интересное. Но… — он сжал губы и отвёл взгляд в сторону. — Тогда я узнал, что я Аватар. Катара выдохнула, почти неслышно. Для неё это звучало как невероятное откровение, но Аанг рассказывал не с гордостью, а с тяжестью. — Они сказали мне, что полноценное обучение должно было начаться только в восемнадцать, — он говорил всё тише, — но из-за войны… они решили, что я должен начать раньше. Его пальцы судорожно сжали ладонь Сейи. Она, не сказав ни слова, большим пальцем мягко провела по его руке — медленно, успокаивающе. Её глаза слегка дрогнули — ведь она знала, что дальше, и знала, как тяжело об этом говорить. Катара, немного поколебавшись, осторожно спросила: — Значит… ты расстроился? Что ты Аватар? Почему… ты не обрадовался? Аанг тихо вздохнул, и в этом вздохе чувствовалось столько усталости, что Катара непроизвольно сжала свои руки на коленях. — Я… не знал, как к этому отнестись. — Голос его дрогнул. — Всё вдруг изменилось. Катара наклонилась чуть ближе, её взгляд был тёплым, но полным осторожности. Она боялась спугнуть его или задеть слишком сильную боль. — Что именно изменилось? — мягко спросила она. Аанг опустил голову и замолчал. Тишина повисла тяжёлым грузом. Костёр треснул, и в этот момент Сейа первой заговорила, её голос был спокойным, но в нём слышалась боль: — Дети, с которыми он раньше играл, перестали быть с ним. — Она смотрела прямо на Катару. — Для них он стал Аватаром, а не другом. Хотя, какая разница? Аватар он или нет… он ведь тоже ребёнок. Аанг вздрогнул от её слов и сильнее прижался к сестре. Катара кивнула медленно, с грустью. — Ты права… — сказала она едва слышно. Сейа чуть прищурилась, её алые глаза блеснули в свете огня. Она продолжила: — Но и монахи изменились. Они стали строже. Тренировки становились всё дольше и тяжелее. У него почти не было времени отдыхать. — Её голос дрогнул, но она не остановилась. — Только Гиацо… только он понимал, что Аанг — не просто Аватар. Что он ребёнок. И только он давал нам обоим возможность вздохнуть. Он… заботился о нас. Аанг прижался к Сейе плечом, будто в поисках тепла, и она едва заметно наклонилась к нему, обнимая его рукой за плечо. Катара нахмурилась, в её голосе прозвучал гнев: — Это было так несправедливо. Они слишком много на тебя свалили. Сейа горько усмехнулась, но без тени радости. — Всё не так просто, Катара. Я пыталась заступиться за него. Уговаривала, чтобы ему давали больше отдыха. Но меня никто не слушал. Для них он был Аватаром, и всё. Они повторяли одно и то же: он должен овладеть всеми четырьмя стихиями, потому что скоро война. — Она сжала зубы, её голос дрогнул. — Но хуже всего было то, что они хотели разлучить нас. Его отправить в Северный храм, а меня — в Западный. В глазах Сейи мелькнула тень боли, и Катара почувствовала, как её сердце сжалось. Она смотрела на этих двоих и не знала, что сказать. — Я… даже не знаю, что сказать, — наконец выдохнула она. И вдруг Аанг резко встал. Его лицо вспыхнуло злостью, и глаза загорелись в свете костра. — Как они могли?! — выкрикнул он. — Они лишили меня всего, что я знал! Лишили всех, кого я любил! Ветер поднялся вокруг, словно откликнувшись на его крик. Пламя костра качнулось, искры разлетелись в стороны, а стрела на его голове засияла ярким голубым светом. Катара в ужасе вскинула руку, чтобы прикрыть лицо от ветра, Сейа же сидела неподвижно, лишь смотрела на брата. — Аанг. — позвала она, её голос прозвучал твёрдо, без страха. Он замер. Свет стрелы угас, ветер стих. Аанг резко опустил плечи, словно на них легла невыносимая тяжесть. Он сел обратно к костру, опустив голову. — Простите, что я разозлился… — сказал он тихо. Его голос был полон вины. Катара осторожно положила руку на его плечо. — Ты имеешь право злиться, — сказала она мягко. — С тобой поступили ужасно. Аанг покачал головой и отвёл взгляд. — Ну… всё было не совсем так, — сказал он после паузы, и в его голосе прозвучала горечь. Катара вопросительно посмотрела на него, ожидая продолжения. Аанг тяжело вздохнул, будто каждое слово давалось ему с огромным трудом. Его глаза дрожали в свете костра, а голос звучал тихо и хрипло: — Я был напуган… и растерян. Я не знал, что делать, — он на секунду замолчал, будто собираясь с силами. — Поэтому… поэтому мы с Сейа решили сбежать. Слова упали в тишину, как камни в воду. Катара замерла, уставившись на Аанга широко раскрытыми глазами, а Сейа невольно отвела взгляд, словно снова проживала ту ночь. — Мы отправились глубокой ночью, — продолжал Аанг. — Тихо, чтобы никто не заметил. Сейа… она оставила записку Гиацо. Чтобы он знал, что произошло. Чтобы понял: это не предательство. Сейа сжала губы, её пальцы дрожали, хотя она старалась не показывать этого. Воспоминание о том, как она выводила буквы дрожащей рукой при свете масляной лампы, вспыхнуло перед глазами. Она тогда написала коротко, но честно: «Гиацо, прости. Я не могу позволить, чтобы его детство отняли. Он ещё ребёнок. Он должен смеяться, играть, жить — а не нести на плечах весь мир. Мы не убегаем от тебя — мы уходим, потому что хотим сохранить хотя бы часть свободы. Мы будем скучать. Прости меня, наставник.» — и положить записку на низкий столик в комнате Гиацо. — После этого… — Аанг резко отвёл взгляд в сторону. — Мы больше никогда не видели его. Его голос дрогнул. В груди было тяжело, как будто там лежал огромный камень. Катара хотела что-то сказать, но не смогла — в её горле застрял комок. — Мы летели на Аппе, над океаном. — Голос Аанга становился всё тише, но каждое слово звучало как удар. — Сначала я думал, что всё получится… что мы будем свободны. Но потом начался шторм. Ветер был такой сильный, что я потерял управление. Волны поднимались все выше, и я… я не смог удержать Аппу. Сейа зажмурилась. Перед её глазами снова вспыхнула та ночь: ревущий океан, яростный вой ветра, холодные капли дождя, хлещущие по лицу. Аппа боролся, но его бросало из стороны в сторону, словно игрушку. Она помнила, как вцепилась в седло Аппы и кричала Аангу, чтобы он держался. Но шторм был сильнее их. — Мы упали в воду, — прошептал Аанг, сжимая кулаки. — Я потерял сознание. А потом… я очнулся у тебя на руках, Катара. В айсберге. Тишина повисла в пещере. Слышался только шум дождя и далёкий грохот грома. Катара сидела неподвижно, её лицо было печальным и напряжённым. — Вы… сбежали, — сказала она наконец, и в её голосе слышалось не осуждение, а понимание. Аанг кивнул, но его глаза снова наполнились болью. — А потом… Люди Огня напали на наш храм. — Его голос сорвался. — Мой народ… они нуждались во мне. А меня не было рядом. Катара резко выдохнула и хотела возразить: — Ты не знал, что… Но Аанг перебил её, в его голосе звучала боль и гнев: — Мир нуждался во мне! — выкрикнул он. — А я… я не смог помочь! Рыбак был прав… Я отвернулся от мира! Ветер снова дрогнул вокруг, костёр треснул и вспыхнул ярче. Сейа резко подняла голову, её взгляд был полон боли. — Аанг, — сказала она мягко, но твёрдо. — Не будь так жесток к себе. Наш побег… он не значит, что ты отвернулся от мира. Ты был ребёнком. Ты не знал, что делать, и это нормально. — Её голос задрожал, но она не замолчала. — Если бы ты остался в храме… ты бы погиб вместе с ними. Аанг резко повернул к ней лицо, его глаза сверкнули от боли. — Это не известно! — выкрикнул он. Сейа нахмурилась, но её голос стал ещё мягче: — Но это очень вероятно. Ты выжил не просто так. Катара осторожно протянула руку и положила её на плечо Аанга. Её взгляд был тёплым, полным решимости. — Она права. Пусть вы и сбежали… но сейчас ты нужен миру. Аанг, ты — надежда для всех. Эти слова коснулись сердца Аанга. Он посмотрел на обеих — на Катару, чьи глаза светились искренней поддержкой, и на Сейа, которая всегда была рядом, даже в самые тёмные моменты. Его губы дрогнули, и он впервые за долгое время слабо улыбнулся. И в тот момент, когда казалось, что в пещере повисло хрупкое спокойствие, раздался крик: — Помогите! Пожалуйста, помогите! Все трое обернулись к выходу. В проёме стояла женщина — та самая старушка, что пыталась уговорить мужа не выходить в море. Её одежда была мокрой от дождя, волосы прилипли к лицу, дыхание сбивалось. Катара вскочила на ноги и бросилась к ней. — Не бойтесь, вы в безопасности, — сказала она мягко, подхватывая женщину под руку и заводя внутрь, подальше от дождя. — А мой муж нет... — голос старушки дрожал. Катара нахмурилась. — Почему? Где Сокка? — Они не вернулись, — с отчаянием воскликнула старушка. — Они должны были уже быть дома! Но буря… буря превратилась в тайфун! Они погибнут в море! Сердце Катары ухнуло вниз. — Я иду искать их! — резко сказал Аанг, вскакивая на ноги. — Я лечу с тобой, — твёрдо сказала Сейа, её голос не терпел возражений. Катара кивнула: — Я тоже. Старушка опустилась к костру, её руки дрожали, и слёзы смешивались с дождевыми каплями на лице. — Я останусь… — прошептала она, прижимая ладони к груди. Аппа, почуяв решимость хозяина, поднялся на лапы и тяжело зарычал. Его огромная тень дрогнула в свете костра, и он шагнул к выходу, навстречу буре. Катара и Сейа забрались в седло, их волосы и одежды тут же намокли от дождя, но они держались крепко. Аанг обернулся к старушке и сказал: — Мы скоро вернёмся. Я обещаю. Он сел впереди, на голову Аппы. Аппа мощно зарычал, и с громким взмахом хвоста взмыл в небо, где бушевала стихия. Огромные волны и порывистый ветер бросались им навстречу. Но в глазах Аанга горела решимость. На этот раз он не собирался бежать.

***

Аппа с трудом держался в воздухе. Его хвост, тяжёлый и мокрый от дождя, взмахивал медленно, но всё же мощно, пробивая воздух. Над океаном не было видно ни клочка земли — только бескрайняя водная бездна и небо, затянутое чёрно-серыми тучами. Дождь барабанил по их лицам, словно тысячи холодных игл. Катара прикрывала глаза рукой, стараясь что-то разглядеть сквозь туман и сплошные потоки воды. — Где же они?.. — её голос почти тонул в грохоте грома. Она отчаянно вглядывалась вниз, надеясь увидеть лодку. Но вместо лодки впереди выросла стена воды. Огромная волна поднималась выше и выше, нависая над ними словно горный хребет, готовый обрушиться. — Аппа, быстрее! — закричал Аанг, и его голос заглушил даже гром. Аппа рванулся вверх, изо всех сил. Но волна поднималась быстрее. Сердце Сейи бешено колотилось — она обняла Катару за плечи и крепко прижала её к себе, чтобы та не сорвалась вниз. Катара чувствовала, как руки Сейи дрожат, но понимала — это не страх за себя, это страх за тех, кто рядом. Аанг, видя, что времени не остаётся, резко схватил свой посох. Его движения были быстрыми и уверенными — он раскрутил его перед собой, и потоки воздуха закружились вихрем, врезаясь в стену воды. Волна вздрогнула, в ней появилась дыра, будто тоннель. Аппа нырнул внутрь, и через секунду они уже вылетели с другой стороны. Холодные капли осыпали их сверху, но они были целы. Аппа поднялся выше, тяжело дыша. И вдруг впереди, среди бушующих волн, показался силуэт. — Лодка! — закричал Аанг, указывая рукой. — Они там! Катара резко поднялась в седле, прищурив глаза. Она увидела знакомый силуэт брата, сражающегося с волнами вместе со стариком. Аппа из последних сил рванулся вперёд, но буря мешала: ветер тянул его назад, волны поднимались и грозили сбить. Вода хлестала в лицо, но никто не сдавался. — Держись, Аппа! — подбадривал Аанг, и бизон издал низкий рев, будто клятву, что не остановится. Они приблизились. Лодку бросало, как щепку. Аанг не стал ждать — он спрыгнул вниз, прямо на палубу, которая качалась под его ногами. Сокка и старик пытались удержатся, но тут молния расколола мачту пополам, и горящий столб рухнул прямо на них. Аанг, не думая, создал мощный удар воды. Дерево разлетелось в стороны, падая в воду, и все остались целы. Сокка и рыбак быстро привязали верёвку вокруг себя. Аанг схватил другой конец и, перекрикивая бурю, закричал: — Держитесь крепче! Он снова прыгнул, вернувшись к Аппе. Волна подхватила лодку, но уже было поздно — верёвка натянулась, и рывком Сокка и старика подняло в воздух. Их тела качнуло, но через секунду они приземлились прямо в седло Аппы. Катара подхватила брата, а Сейа помогла старику удержаться. Но океан не отпускал их. Сзади выросла новая волна — ещё выше, чем та, что была раньше. Она накрыла горизонт, словно стена, готовая раздавить всё живое. — Аппа! Лети! — закричал Аанг, но было поздно. Волна догнала их и с грохотом накрыла сверху. Холодная тьма поглотила всё. Аппа и все в седле рухнули в глубину. Катара закричала, но её голос заглушила вода. Сейа пыталась удержать её, но силы уходили. Все начали терять сознание. Аанг открыл глаза в этой ледяной пустоте. Его друзья плавали вокруг, безжизненные, неподвижные. Сердце сжалось от ужаса. Он вспомнил… именно так они с Сейа когда-то погружались в глубину, убегая из Храма. Тогда они потеряли сознание. Но сейчас… он не даст этому случиться снова. — "Нет… "— подумал он. Внутри всё перевернулось. Его страх, вина и решимость смешались в одно чувство. Глаза Аанга засветились, на голове и руках вспыхнули голубые стрелы. Вокруг них образовался купол воздуха, отталкивая воду. Аппа рванулся вверх, а Аанг управлял бурей, поднимая всех на поверхность. Волны с ревом отступали, но в центре шторма возникла странная тишина. Они вырвались кверху — прямо в сердце циклона, где небо разошлось, и в облаках образовалась дыра. Лучи солнца пробились сквозь серые тучи и упали на Аппу. Катара закашлялась, приходя в себя. Сокка тяжело дышал. Старик стонал, но был жив. Сейа открыла глаза и сразу посмотрела на Аанга. В её взгляде было всё: и гордость, и страх, и любовь сестры, которая знала, какой ценой он только что спас их. Но прежде чем они полетели выше, Сейа заметила что-то ещё. — Аанг… — тихо сказала она, указывая рукой. Все обернулись. Внизу, в океане, стоял корабль. Чёрный, с символами Огня на парусах. Сквозь дождь и вспышки молний на палубе был виден силуэт — высокий юноша в красных доспехах. Принц Зуко. Он стоял, не двигаясь. Его глаза смотрели вверх, на Аппу. Он видел их. Но не отдавал приказ стрелять. Его лицо было напряжённым, в глазах горел огонь, но это был не только гнев. На миг его взгляд задержался не на Аанге, не на Катаре… а на Сейе. Её белые волосы прилипли к лицу от дождя, алые глаза сверкали в свете. Она держала руку на краю седла, напряжённая, словно готовая в любой момент защищать тех, кто рядом. В её облике было что-то дикое и в то же время притягательное. Зуко сжал кулаки. Его сердце билось быстрее. Но он не двинулся. Только смотрел. Аппа, ревя, поднялся выше, уводя их прочь. Корабль и Зуко исчезли из виду. Но Сейа почувствовала, что этот взгляд задержался дольше, чем должен был. Она отвела глаза, но внутри её что-то дрогнуло — как будто она только что услышала зов, который пока не могла объяснить.

***

Аппа мягко приземлился у входа в пещеру, его лапы хлюпнули по мокрым камням. Огромный зверь устало выдохнул, опустив хвост — в полёте через шторм он потратил все силы. Ребята, промокшие до нитки, спрыгнули на землю. Волосы прилипли к лицам, одежда тянула вниз тяжестью воды, но все были живы. У костра, где они оставили её, сидела старушка. Когда она увидела, как муж вернулся, её глаза широко распахнулись. Морщинистые руки задрожали, и она бросилась вперёд. — О… ты жив! — голос её сорвался. Она прижалась к груди мужа, цепляясь за его мокрую одежду. Несколько мгновений она просто стояла, не отпуская его, словно боялась, что он снова исчезнет. Но потом, когда дыхание выровнялось, её лицо снова стало строгим. Она резко отстранилась и посмотрела на него суровым взглядом. — Извинись перед ним. — её палец указал на Аанга. Старик насупился, как будто эти слова были тяжёлым грузом. Его лицо оставалось упрямым. Аанг сделал шаг вперёд, его взгляд был мягким и спокойным, несмотря на усталость. — Он не должен извиняться — сказал он. Голос звучал удивительно спокойно, без намёка на обиду. В нём была доброта, которую невозможно было не услышать. Старик помолчал, потом хмыкнул и махнул рукой. — А что если вместо извинений я подарю рыбу? И будем квитами. — сказал он почти насмешливо, даже не глядя на Аанга. Аанг слегка улыбнулся, пытаясь поддержать лёгкость момента. — Вообще-то я не ем мясо. — мягко напомнил он. Старик, наконец, посмотрел на него, прищурив глаза. — Рыба — это не мясо. — твёрдо сказал он, будто ставил точку в споре. Сокка тут же шагнул вперёд, его мокрые волосы свисали на лоб, но взгляд был серьёзным. — Кстати, вы мне заплатите? — спросил он, протягивая ладонь. В его голосе звучала уверенность человека, который считает, что всё сделал правильно и заслуживает награды. Старик посмотрел на него как на шутника, хмыкнул и… швырнул в руку Сокки рыбу. Сокка замер с ошарашенным видом, уставился на скользкий подарок и нахмурился. Сейа, до этого молча наблюдавшая за перепалкой, не удержалась и издала смешок, прикрыв рот рукой. Этот момент напоминал ей, как дети дерутся за мелочи, пытаясь доказать друг другу своё. — Катара… — заговорил Аанг и повернулся к ней, серьёзный и немного задумчивый. — Кажется, ты права. Я… расстаюсь с прошлым. Катара резко подняла глаза. В её сердце вспыхнула надежда, лицо осветилось мягкой улыбкой. — Правда? — в её голосе звучало и удивление, и радость. Сейа, услышав их слова, отошла чуть в сторону, ближе к Аппе. Она не хотела мешать. Встав около Аппы, она провела ладонью по мокрому меху бизона. Аппа поднял голову и устало посмотрел на неё своими большими глазами. Сейа тихо улыбнулась ему, но внутри не находила покоя. Океан за пещерой уже стих. Тяжёлые валы превратились в спокойные волны, дождь сменился лёгкой моросью. Из-за горизонта робко пробивались первые золотые лучи солнца. Казалось, сама природа пыталась стереть воспоминание о буре. Но Сейа не могла стереть один образ из своей памяти — силуэт Зуко. Его взгляд, пронзительный и долгий, не отпускал её. Он смотрел на неё иначе, чем на остальных. Не с ненавистью. Не с яростью. Там было что-то иное, чего она боялась назвать. Её сердце на миг ёкнуло, но она тут же резко отогнала это чувство. — Глупости. — подумала она и отвернулась к друзьям. Старик, между тем, подошёл к Аангу и неожиданно положил руку ему на плечо. Его лицо впервые смягчилось. — Если бы не ты… если бы не твоя смелость, меня бы сейчас не было. Спасибо тебе, Аватар. Ты спас мою жизнь. — в его голосе была благодарность, которую он раньше прятал за упрямством. Аанг чуть смутился, но улыбнулся тепло, искренне. — Вы слышите? — вдруг сказал Сокка, вскинув голову к выходу из пещеры. — Дождь прошёл! Все вышли наружу. Влажный воздух был свежим и чистым, пахнущим морем и мокрым камнем. Над океаном медленно расходились тяжёлые облака, а сквозь них пробивались золотые лучи. Они ложились на воду, превращая её в сияющее зеркало. Катара глубоко вдохнула и улыбнулась. Сокка наконец расслабился. Старик и его жена стояли рядом, держась за руки. Аанг смотрел на лучи солнца и чувствовал, что внутри стало чуть легче. Его вина не исчезла, но вместе с Катарой, Соккой и Сейей он впервые за долгое время позволил себе поверить, что у него есть будущее. Сейа стояла чуть в стороне, её белые волосы светились в лучах солнца, алые глаза отражали золотой блеск. Она смотрела на горизонт. Волны уже не были страшными — теперь они казались дорогой. Дорогой, которая ждала их впереди. А где-то в глубине её сердца теплился странный, непрошеный образ — лицо Зуко, освещённое молниями. Она снова отогнала эту мысль. Но знала: этот взгляд будет преследовать её ещё долго. А впереди их ждало новое путешествие.